Читать онлайн «Под сенью Святого Павла: деловой мир Лондона XIV — XVI вв.». Страница 69

Таким образом, культурные феномены в Англии XVI в. привели к изменению отношения общества к знаниям, к оценке возможностей человеческой личности. Новая духовная атмосфера, созданная культурой Возрождения, способствовала осознанию того, что никто, ни короли, ни купцы, не может обойтись без образованности. Именно знания, добытые неустанным трудом, во многом обеспечили успех братьев Ишем и других купцов, как и представителей интеллектуальной среды и сельских джентри, включая обретение и накопление богатства, и общественный авторитет. Оказывается, что и юрист, и церковник, и купец способны добиться признания в глазах общества, когда они образованны, а, следовательно, профессиональны, компетентны — каждый в своем деле.

XIV–XVI вв. принадлежат эпохе, когда в публичной сфере почти безраздельно доминировали мужчины. Это утверждение в полной мере можно распространить и на купеческий социум Лондона, элитарную группу которого составляли представители так называемых «Двенадцати больших ливрейных компаний», монополизировавшие муниципальное управление в городе, — олдермены. Однако совершенно очевидно, что функционирование публичной, «мужской», сферы зависело от созидательной деятельности женщин в домашней, частной, жизни, от ее участия в повседневном управлении семейным хозяйством{1229}. Кроме того, женщины имели возможности неформального влияния на модели поведения мужчин, подкрепляя или корректируя их публичные действия. И именно женщины служили весьма эффективным инструментом, при помощи которого мужчины скрепляли деловые и политические союзы.

В силу этого заключение брака и связанный с этим матримониальный выбор представляются одними из наиболее ответственных поступков в жизни деловых людей Лондона. При этом социальное положение мужчин и женщин оказывало решающее влияние на матримониальное поведение — как на саму возможность вступления в брак, так и на способ (в условиях полного контроля со стороны родственников или при самостоятельном решении) и критерии выбора будущей супруги или супруга. Институты брака и семьи играли во многом решающую роль в определении индивидуальных судеб мужчин и женщин.

Обыденное пренебрежение к женщинам не отражало их реальной роли в судьбах мужчин. Как уже было показано, брак купцов с наследницами дворянских фамилий служил механизмом реализации их социальных амбиций, брак с горожанкой — дочерью или вдовой лондонского купца — был одним из распространенных инструментов, при помощи которого осуществлялась интеграция новичка в купеческий социум столицы. Более того, матримониальный союз был одним из средств для проникновения богатых купцов в городскую правящую верхушку. Знакомство с нашими источниками показывает, что муниципальную среду Лондона буквально пронизывали узы родства. Так, известно, что бакалейщик Джон де Престон, сын олдермена 1321–1339 гг. Джона де Престона-ст., был женат дважды. Первый раз — на дочери своего опекуна Джона де Оксенфорда, виноторговца и олдермена 1324–1342 гг.; второй — на дочери Ричарда Константина, суконщика, олдермена 1336–1343 гг., и внучке Ричарда Константина-ст., тоже суконщика и олдермена 1319–1336 гг. Примечательно, что и сын Ричарда Константина-мл., Джон, также суконщик, был лондонским олдерменом в 1349–1358 гг.{1230} Потомок де Престонов — Ричард, бакалейщик и олдермен 1378–1387 гг., состоял в браке с дочерью Джона Олшема, торговца предметами роскоши, олдермена 1342–1345 гг., одна из дочерей которого была замужем за Уильямом де Уэльдом, суконщиком, олдерменом 1349–1372 гг.{1231}

Теснейшими узами родства были связаны еще три фамилии лондонских олдерменов: де Кройдоны, де Джизорсы и Хорны. Две дочери торговца рыбой и олдермена 1367–1375 гг. Ричарда де Кройдона (они же — внучки торговца рыбой и олдермена с 1347 г. Джона де Кройдона) вышли замуж за внука Джона де Джизорса, торговца пряностями и олдермена 1306–1321 гг., представителя одной из наиболее уважаемых лондонских семей, и за родственника торговца рыбой и олдермена 1377–1381 гг. Джона Хорна. Любопытно, что в XV–XVI вв. в Лондоне было еще три олдермена по фамилии Хорн{1232}.

Интереснейшие сведения о брачно-семейных узах в деловой чреде Лондона предоставляют материалы по истории фамилии Чайчелов. Роберт Чайчел, бакалейщик и олдермен 1402–1426 гг., женился дважды: первый раз — на вдове виноторговца Уильяма Мора, олдермена 1382–1400 гг., второй раз — на вдове Ричарда Мэрлоу, торговца железными изделиями, олдермена 1403–1420 гг. При этом вторая супруга Роберта Чайчела, и это особо подчеркивалось, приходилась родственницей сэру Уильяму де Фарндону, лондонскому ювелиру и олдермену конца XIII в. Брат Роберта — Уильям Чайчел, бакалейщик, олдермен 1407–1420 гг., состоял в браке с дочерью тоже олдермена и бакалейщика Уильяма Барета. Потомка Роберта Чайчела удалось обнаружить среди олдерменов XVI в. — это сэр Эндрю Джадд, меховщик, олдермен 1541–1558 гг.{1233}

Немало олдерменов XVI в. находили брачные партии для себя и своих детей в собственной олдерменской среде. В частности, три дочери торговца железными изделиями, олдермена 1556–1581 гг. Кристофера Дрейпера вышли замуж за лондонских олдерменов: Беннет — за сэра Уильяма Уэбба; Эгнис — за сэра Уолстона Дикси; Бриджит — первый раз за Стефена Вудроффа, второй — за сэра Генри Биллинсгейта{1234}. Торговец предметами роскоши Лайонел Дакет, олдермен 1564–1587 гг., вторым браком сочетался с вдовой Хэмфри Баскерфелда, тоже олдермена 1558–1564 гг.{1235} Отметим, что именно в год смерти Хэмфри Баскерфелда (1564 г.) Лайонел Дакет пополнил олдерменскую элиту Лондона. Джордж Барн-мл., галантерейщик и олдермен 1574–1593 гг., сын олдермена, галантерейщика сэра Джорджа Барна-ст., был женат на Анне, дочери сэра Уильяма Гаррарда, олдермена 1547–1572 гг., тоже галантерейщика{1236}. Немаловажно, что Джордж Барн-мл. стал олдерменом на второй год после смерти своего тестя. Одна из дочерей сэра Джорджа Барна-ст., Элизабет, была супругой сэра Джона Риверса, бакалейщика, олдермена 1565–1584 гг.{1237}

Становится понятно, что многие лондонские олдермены стремились жениться на дочерях, вдовах и прочих родственницах своих «коллег» по должности в муниципалитете и детей своих предпочитали отдавать в такие же олдерменские семьи. Потомки таких браков также нередко становились олдерменами Лондона. Этот вывод может быть подкреплен многочисленными и не менее яркими материалами источников.

Заключение браков между представителями олдерменских фамилий, безусловно, способствовало сплочению и консолидации правящей элиты Лондона, придавало ей большую устойчивость и закрепляло относительную замкнутость этой социальной группы. Семейная солидарность — важнейший инструмент реализации как политического и экономического господства городского нобилитета, так и хозяйственных и политических устремлений высших слоев купечества.

Материал наших источников позволяет проследить переплетение деловых и матримониальных интересов лондонских олдерменов и купцов, как столичных, так и провинциальных. Особенно много ярких фактов содержат завещания. Приведем лишь некоторые из них. Три дочери торговца предметами роскоши Роберта ле Кэллера, олдермена 1321–1323 гг., были замужем за столичными купцами. В своем завещании Роберт ле Кэллер, наряду с пожертвованиями часовне и приходской церкви св. Томаса и наследством сыновьям — Уильяму и Генри, оставил «суконщику Джеффри де Уэстону и его жене Маргарет, дочери завещателя, ежегодную ренту в приходе св. Марии и имущественные права на помещение на Кордуэйнер-стрит, сданное в аренду Джону де Брайе, торговцу шерстью, и его жене Джоанне, второй дочери завещателя. Имущественные права на помещение, сданное в аренду Роберту Миссоку, торговцу шерстью, и его жене Маргарет, третьей дочери завещателя, передаются им…»{1238}. Вероятно, эта семейная компания, состоявшая из отца, трех дочерей и их мужей, была связана как родственными, так и деловыми интересами. Возможно, что Джон де Брайе и Роберт Миссок поставляли шерсть для Джеффри де Уэстона, участвовавшего в организации процесса переработки сырья и производства сукна, торговлю которым могли осуществлять и сам де Уэстон, и особенно его тесть — Роберт ле Кэллер, имевший, как олдермен, наиболее широкие возможности.

Дочь Ричарда де Уэркинга, суконщика и олдермена 1335–1348 гг., вышла замуж за поставщика пшеницы{1239}. Можем предположить, что и Ричард был каким-то образом связан с торговлей зерном — это не являлось большой редкостью для лондонских олдерменов, учитывая многообразие их коммерческой деятельности. Известно также, что ювелир и олдермен 1464–1468 гг. Хэмфри Хэйфорд был женат на дочери торговца предметами роскоши{1240}. Две дочери бакалейщика Томаса Хэйла, олдермена 1473–1485 гг., вышли замуж за представителей компаний суконщиков и ювелиров{1241}. Олдермен 1495–1503 гг. Роберт Фабиан, суконщик, заключил брачный союз с дочерью тоже суконщика{1242}, а торговец предметами роскоши и олдермен 1497–1500 гг. Роберт Тэйт — с дочерью Ричарда Вуда, купца из Ковентри{1243}.[139]