Читать онлайн «Древние цивилизации Америки». Страница 53

На плоской вершине пирамиды их ждали жрецы. Четыре служителя культа в черных длинных мантиях, заляпанных засохшей кровью, хватали жертву за руки и за ноги и валили спиной на каменный алтарь, где пятый, главный жрец, разрезал грудь пленника обсидиановым ножом и вырывал еще трепещущее сердце.

Ужасающее воздействие этой церемонии на европейцев описывает участник завоевания Мексики конкистадор Берналь Диас дель Кастильо. Речь идет о принесении в жертву богу войны Уицилопочтли испанцев, попавших в ацтекский плен после неудачного для них штурма Теночтитлана. «Звучал мрачный барабан Уичилобаса (Уицилопочтли. — В.Г.) и многие другие раковины и дудки и инструменты наподобие труб, и звук их был ужасен. Все мы обратили свои взоры на высокую пирамиду, где находился этот унылый оркестр, и увидели там наших товарищей, которых они (ацтеки. — В.Г.) пленили, когда разгромили Кортеса. Бедняг волокли силой по ступеням храмовой лестницы, чтобы принести их в жертву. Когда они достигли небольшой площадки перед святилищем, в котором находились мерзкие индейские божества, мы разглядели, что многим из пленников воткнули в волосы перья и дали в руки предметы, напоминающие веера. Потом их заставили танцевать перед Уичилобасом, а когда танец закончился, пленников повалили на спину на узкие камни, приготовленные для жертвоприношения, и каменными ножами рассекли им грудь и, вырвав еще трепещущие сердца, вручили их стоящим там идолам. Затем индейцы сбросили тела жертв вниз по лестнице, и индейские „мясники“, уже ожидавшие их, отрубили у трупов руки и ступни ног… В той же самой манере они приносят в жертву богам и всех других и едят руки и ноги убитых, предлагая их сердца и кровь своим идолам».

Особо храбрые воины-пленники иногда получали крохотный шанс спасти свою жизнь. Пленника привязывали длинной веревкой к столбу, ставили на специальный плоский камень вроде небольшой круглой платформы и давали в руки в качестве единственного оружия простую дубинку, с которой он должен был вступить в смертельный бой с четырьмя хорошо вооруженными ацтекскими воинами, облаченными в защитные доспехи, со щитами и деревянными мечами, края которых заканчивались острейшими обсидиановыми или кремневыми лезвиями. Возможности соперников, даже в отличие от римских гладиаторских сражений, были столь неравны, что пленник в конце концов погибал. По преданию, лишь один раз храбрейший воин Тлахуиколь, родом из Тлашкалы, сумел убить своей дубинкой всех нападающих и получил в итоге свободу.

Человеческие жертвоприношения — это та самая черта ацтекской культуры, которая вызывала наибольшее негодование у испанцев и других европейских завоевателей и в конечном счете послужила для конкистадоров веским моральным доводом в пользу сокрушения ацтекской державы и перехода ее владений под власть испанского короля.

Однако следует отметить, что если рассуждать с позиций чистой логики, то едва ли можно найти какое-либо принципиальное различие между католическими инквизиторами, которые во имя чистоты веры сжигали еретиков на кострах, спасая якобы их души, и ацтекскими жрецами, которые приносили в жертву пленников, чтобы отправить их души в рай, а кровью и сердцами их напитать богов, дабы уберечь от гибели вселенную.

В 1519 году, когда отряд Эрнана Кортеса высадился на побережье Мексики, ацтекский трон занимал Монтесума Второй Шокойоцин. Его единодушно избрали на пост тлатоани Теночтитлана в 1502 году, отдав ему предпочтение перед другими претендентами благодаря выдающимся личным качествам будущего монарха. И действительно, еще задолго до этих выборов Монтесума достойно выступал в ролях военачальника, дипломата, философа и жреца.

В первые годы своего царствования Монтесума лично принимал участие в бесконечных войнах, которые вели ацтеки за расширение границ своей державы или за поддержание в ней спокойствия и порядка. Он всегда шел в бой во главе своих храбрых дружин, и удача неизменно сопутствовала ему. Так, после серии блестящих побед над миштеками и сапотеками в горах Оахаки ему удалось захватить до 12 тысяч пленных и богатую добычу. Победоносные ацтекские знамена видели и в таких далеких краях, как Гондурас и Гватемала, Сальвадор и Никарагуа. Эти завоевательные походы в целом были успешными, а границы ацтекской империи расширились так, как ни в одно из предшествующих царствований.

Не был равнодушен молодой тлатоани и к внутренним делам своего государства. Он внес ряд важных изменений в судебное дело и тщательно следил за соблюдением законов, строго наказывая нарушителей. У него была привычка, переодевшись, тайно обходить улицы столицы для знакомства из первых рук с общей обстановкой и настроениями горожан.

Монтесума щедро вознаграждал всех своих подданных за верную службу. Много забот доставляли ему и новые грандиозные строительные проекты по благоустройству Теночтитлана: сооружение и обновление многочисленных храмов, строительство акведука для снабжения города хорошей питьевой водой и приюта для солдат-инвалидов.

Но современники знавали и совсем другого Монтесуму — надменного, упрямого и жестокого монарха, подлинного деспота, который без малейших колебаний заливал кровью восстававшие против ацтекского ига города и селения и регулярно отправлял десятки тысяч несчастных пленников под обсидиановые ножи жрецов Теночтитлана. Он построил себе дворец, украсив его с такой поразительной роскошью, какую не могли позволить себе все предшествовавшие ему правители, вместе взятые.

Он перестал появляться перед народом. Во дворце ему могли прислуживать только отпрыски самых знатных фамилий, да и то они ходили босые, смиренно опустив глаза. Он многократно увеличил тяжесть налогов и даней, особенно с покоренных провинций, что вызывало активное сопротивление местных племен и народов, выливавшееся в постоянные восстания и мятежи.

Империя ацтеков с большим трудом удерживалась пока на плаву, но любая роковая неожиданность могла привести ее к быстрому и окончательному краху. Однако, сидя в своей неприступной островной столице, тлатоани с презрением отмахивался от всех признаков надвигающейся беды. Он по-прежнему предпочитал жить в праздности и роскоши, вполне полагаясь на силу своих грозных легионов.

По сообщениям летописцев, Монтесума имел некое подобие гвардии из 200 знатных юношей, размещенных в специальных казармах позади его покоев. Лишь некоторые из них имели право непосредственно говорить с монархом. Когда же они входили в царские палаты, то должны были снимать свои богато украшенные плащи и облачаться в грубые рубища. То же самое относилось и ко всем правителям и сановникам, приходившим во дворец на аудиенцию.

Тлатоани ел всегда один. На полу большого зала, устланного циновками, раскладывали сотни разнообразных блюд. Иногда Монтесума сам, а чаще его домоправитель, указывал прислуге на блюда, предпочитаемые монархом в этот раз. Кроме кушаний из домашней птицы, подавалась дичь из отдаленных лесных краев и рыба, резвившаяся может быть за день-два до того в Мексиканском заливе! Благородные слуги подавали императору блюда, а потом уступали свои места девушкам, избранным за ловкость и красоту в царские прислужницы. Во время трапезы особа тлатоани скрывалась от взоров присутствующих за ширмами из резного дерева с позолотой. Он сидел на подушке, и обед подавался ему на низеньком столике, покрытом тонкой хлопчатобумажной скатертью, в великолепной глиняной посуде, изготовленной в Чолуле. Монтесума имел и золотой сервиз, употреблявшийся лишь в самых торжественных случаях. В повседневной жизни обеденная (т. е. глиняная) посуда два раза подряд к столу не подавалась, а становилась после окончания трапезы собственностью слуг.

Зал освещался с помощью факелов, сделанных из какого-то смолистого дерева с приятным запахом. Утолив свой голод, Монтесума умывался водой, подаваемой в серебряной чаше одной из девушек-прислужниц. То же самое делалось и перед едой. Потом подавали трубки из полированного дерева, и он, с их помощью, то через ноздри, то ртом, вдыхал ароматный дым травы, называемой «табак», смешанной с благовониями. И пока монарх наслаждался курением, его развлекали своим искусством скоморохи и акробаты, которых при дворе была целая группа.

Иногда Монтесума забавлялся со своими шутами. Он даже говорил, что их речи часто бывают поучительнее слов самых мудрых людей, поскольку они не боятся говорить истину. Любил он также слушать музыку и пение, в котором восхвалялись подвиги ацтекских воинов и вождей. Для прочих развлечений у тлатоани имелся птичник, заполненный разными видами местных пернатых — от прибрежных болотных фазанов до горных орлов. И было там столько птиц, что для ухода за ними требовалось 600 человек. Был во дворце и зоопарк, где кроме всех видов диких животных, известных в пределах империи, находились, как говорят очевидцы, «уроды, мужчины и женщины, одни — калеки, другие — карлики, третьи — горбуны». Эти здания и клетки для зверей и птиц были окружены тенистыми садами и цветниками, что придавало всему дворцовому ансамблю волшебный, чарующий вид.