Читать онлайн «Тайна России». Страница 109

Протестантизм был во многом понятным протестом против заблуждений католицизма. Но при такой моде на еврейство было не удивительно, что этот протест направлялся не на восстановление истинного христианства, а на отвержение самого понятия Церкви. Протестанты выдвинули претензию на "непосредственное общение с Богом", передав полномочия своего религиозного главы светскому возглавителю государства. Религия постепенно стала для них утилитарной идеей, помогающей лучше устраивать «реальную» жизнь.

Характерно для всего Запада, что и у католиков и у протестантов главный праздник — Рождество, воплощение Христа в сей мир; тогда как у православных главный праздник — Воскресение Христа, Его открытие людям врат в Царствие Небесное.

Увлекшись земными средствами христианизации мира. Запад сразу же ушел и от принципа симфонии. Так в истории возникло три варианта союза духовной и светской властей, выраженных в известном образе двух мечей, духовного и материального: 1) в византийской — двух мечей в двух разных, но согласованных руках: Церкви и государства; 2) в римской схеме двух мечей в руках папы; 3) в протестантской схеме двух мечей в руках светских глав христианских государств (Карташев А. "Воссоздание Св. Руси").

Лишь в Православии этот принцип неслиянно-нераздельного соединения Божественного и человеческого во Христе оказался, по аналогии, верно применен к неслиянно-нераздельному союзу Церкви и государства в понятии «симфонии». Два других западных типа сочетания духовной и государственной власти вели к обмирщению Церкви: и когда она всевластно выполняет функции кесаря вплоть до карательных (отсюда католическая инквизиция, невозможная в православной симфонии); и когда Церковь, отталкиваясь от католического папоцезаризма, бросается в крайность цезарепапизма, подчиняясь воле кесаря и превращаясь в одно из «министерств» в протестантских государствах.

Не удивительно, что, "неся вселенной свет Христа", западное духовенство не могло предотвратить геноцид аборигенов на территориях открываемых материков. В своей гордыне превосходства католики стремились «колонизировать» и православные народы — что показали уже крестоносцы, разграбившие Константинополь; он пал под натиском мусульман не без этой «христианской» подножки. В ту же эпоху был предпринят и католический поход против православной Руси, остановленный русскими на Неве и на Чудском озере…

Так католики в своей гордыне уже и сами все чаще становились глобальным инструментом сил зла против истинной Церкви. Соответственно и те немногие, частично сохранявшиеся на местном уровне удерживающие аспекты западной Церкви и западных монархий, в таком ходе истории все больше таяли.

С Реформацией западная апостасия выходит на новый важный этап. Протестантство и еврейство (ранее сдерживавшееся однородным христианским окружением) рождают капитализм: небывалую ранее экономическую активность людей, сбросивших с себя христианские нравственные запреты. "Свобода богословских суждений" в протестантизме привела к тому, что "среди множества религиозных сект, которые были вызваны Реформацией… возникли и такие, которые склонились более к иудаизму" (Грец Г. Указ. соч., т. 10, с. 253). В них утверждается, что Бог изначально и неизменимо предопределил одних людей к спасению, других к погибели — независимо от человеческой воли (чем отрицается и свобода воли человека, и необходимость его усилий ко спасению, и всеблагость Бога, который, получается, способен произвольно и незаслуженно обрекать человека во власть зла).

Наиболее известные из таких сект (пуританство, кальвинизм) выводят отсюда и немыслимое ранее оправдание нового экономического уклада: признаком «богоизбранности» объявляется богатство. В этом главный смысл и цель так называемой пуританской "трудовой аскезы" — не для Бога, а для собственного материального преуспеяния. Позже западные ученые (М. Вебер, В. Зомбарт) убедительно показали, что капитализм как освящение материальных земных ценностей стал возможен именно вследствие иудаизации западного христианства. (Об этом см. в статье "Ложь и правда рыночной экономики" в данном сборнике).

Так Запад благоустроил свою землю материальными ценностями — в ущерб ценностям небесным. С ними как бы заключался компромисс: они должны помогать земному «счастью», стремление к которому провозгласила американская "Декларация независимости" (1776). Она стала образцом для европейских буржуазных революций, в которых антихристианские силы добились новых успехов — равноправия христианской и антихристианской религии: во Франции (1791), Англии (1849 и 1857), Дании (1849), Австро-Венгрии (1867), Германии (1869 и 1871), Италии (1860 и 1870), Швейцарии (1869 и 1874), Болгарии и Сербии (1878 и 1879).

Особая роль в этом принадлежит созданному евреями масонству (Подробнее см. в данном сборнике: "Слагаемые антирусского заговора" (о политической деятельности масонских лож) и "Миссионеры с рю Пюто… (о сатанинской сути масонства). Масонство можно определить как тайное «униатство» элиты «христианского» (протестантского) Запада в сторону иудаизма, который изначально имел мощный инструмент влияния: деньги.

Провозгласив "общение с Богом" без Церкви, протестантизм сразу подверг своих последователей опасности общения вместо Бога с кем-то другим. Поэтому протестантизм оказался удобной почвой для масонства, почитающего вместо Божественной Троицы некое "Верховное существо". По утверждению масонской энциклопедии, "между протестантизмом в его различных формах и масонством никогда не было глубокой несовместимости… В странах с преобладанием протестантства масонство сильное и нигде не выступает против церкви", а духовенство "вступает в ложи и чувствует себя в них прекрасно" (Dictionnaire universel de la franc-maconnerie. Paris. 1974. P. 1056).

Политическая цель масонства, в частности, чтобы обеспечить равноправие иудеям, заключалась в свержении монархий, подрыве влияния католической Церкви, в демократизации мира. В условиях же секулярной демократии равноправное еврейство обращает свое денежное могущество в неравноправие для всех остальных, постепенно подчиняя общество своему контролю. Напомним констатацию этого очевидного факта В. Соловьевым: "Иудейство не только пользуется терпимостью, но и успело занять господствующее положение в наиболее передовых нациях", где "финансы и большая часть периодической печати находятся в руках евреев (прямо или косвенно) ("Еврейство и христианский вопрос", 1884). Разумеется, еврейство старается не афишировать своей власти, ибо "тайна беззакония" не может выстоять перед Истиной в явном противоборстве, поэтому к ней очень подходит название "мировая закулиса".

Так, сформировавшись в русле апостасии, "мировая закулиса" стала в Новое время и ее главным двигателем, тайно поощряя этот процесс во всем мире руками самих христиан (масонство) под видом «демократизации». Она стремится атомизировать общество, лишить его абсолютных духовных ценностей, ибо только в таком обществе деньги становятся высшей ценностью и единственной «истиной» становится истина деньгодателей. К этому мы еще вернемся при рассмотрении сути демократии.

Сейчас же посмотрим, как развивалась русская цивилизация в своей удерживающей сути (в смысле слов апостола Павла). Разумеется, это тоже не было прямолинейным движением к христианскому идеалу, русский исторический путь отмечен многими отступлениями от Истины — которые, однако, преодолевались с помощью Православной Церкви, помогали нашему народу вынести должные уроки из своего падения и укрепиться на пути следования Божию замыслу.

Многие историки подчеркивали влияние на восточных славян суровой континентальной природы и бескрайней равнины, открытой для опустошительных вражеских набегов. Отсюда — стойкость и терпение, умение смиряться с потерями, склонность к знаменитому «авось», русская широта и размах вплоть до крайностей, — но и стремление к центральной власти, которую диктует инстинкт самосохранения. Такое сочетание вольницы и национального инстинкта создает феномен русского казачества, раздвинувшего границы Руси до Тихого океана.

Однако напрасно было бы искать смысл русской цивилизации в евразийских теориях, родившихся из завороженности российским пространством. Наоборот: огромное пространство России — следствие ее особого духовного призвания. И оно может быть осознано только в масштабе православной историософии. Поэтому мы не будем затрагивать малоизученное, полное тайн и смутных догадок, прошлое нашего народа в древнем русле арийской цивилизации. Ограничимся местом Руси в христианской эпохе, в которой только и раскрываются ответы на загадки истории, как осознаваемые нами, так и неведомые, но подспудно повлиявшие на наше всемирное призвание.