Читать онлайн «Великая Орда: друзья, враги и наследники». Страница 55

Примерно в тот же период времени, тоже под умело организованным влиянием католиков-иезуитов (2), и Ислам, бывший на своем раннем этапе религией прогресса и просвещения, станет их тормозом и антиподом, так как будет, в основном, превращен в собрание застывших догм, запретов, – в совокупность так называемых къалламов. Это достигалось в ходе постепенного изменения Ислама путем хитроумных «нововведений, раздиравших исламский мир на части», «арабизации» и введения в эту религию многочисленных толкований-«ответвлений», чем и занималось высшее мусульманское духовенство, «поставленное христианскими колонизаторами» (2).

Къаллам – это казуистические толкования Корана, которые сочинялись высшим мусульманским духовенством и распространялись в «мусульманском мире» как обязательные для исполнения (соблюдения) в вопросах вероисповедания, поведения и мировоззрения среди «правоверных мусульман». Причем у мракобесов получалось так, что их къаллам как бы имел приоритет даже перед нормами Корана. То есть, согласно установкам высшего духовенства, Коран, основную Священную Книгу Ислама, по сути, мусульманам уже нельзя было самостоятельно читать и понимать, а только через къаллам – только в толкованиях «мудрейших из мудрых» священников, в каковые были определены единицы из верхушки ближневосточного мусульманского духовенства. Тот, кто возражал против этого, объявлялся «муртадом» («вероотступником») – что было гораздо хуже, чем быть «кяфуром» («неверным», «не мусульманином»), так как «муртад» подлежал немедленному уничтожению – точно так же, как и еретики у католиков.

Например, татарский философ, теолог и богослов Габдуннасыр Курсави, публично выступавший против этих абсурдных требований къалламистов, был приговорен мусульманскими высшими духовными лицами к смертной казни как «вероотступник» (XVIII век). Курсави все же спасся при помощи друзей, и живым вернулся из Бухары, где «братья-мусульмане» содержали его в яме-тюрьме в ожидании казни. Но и на родине, в Казани, Курсави «доставали» романовские муллы-мракобесы, которые организовывали его преследование при помощи властей. Курсави погиб в Стамбуле, во время хаджа (путешествия в Мекку), официальное объяснение – «умер от болезни».

Но последователи и ученики Курсави, настоящие татарские просветители-муллы из народа, продолжили дело «татарского Лютера» по возвращению к истокам Ислама, к самостоятельному чтению и пониманию Корана каждым мусульманином (63), (113). То есть, татарские Реформаторы старались постепенно возвращаться к тому Исламу, который был еще у татар до «арабизации» этой религии. Ранний Ислам татары исповедовали еще до Чынгыз-хана, и при Чынгыз-хане, и достаточно долго после него, и именно по Корану, написанному на «языке страны тугызугызов и татар» (41, с. 235–245), – до постепенного внедрения среди них арабизированного Ислама суннитского толка в XIV–XVII веках. Вспомним, что Чынгыз-хан сам исповедовал именно ранний Ислам (41), (42). Татары-мусульмане, даже будучи уже суннитами, еще и в XVII веке говорили о своем соплеменнике Чынгыз-хане: «Основные установления Бога он принял (соблюдал), и мы считаем его мусульманином» (117).

Г. В. Носовский и А. Т. Фоменко приводят, как мы выше видели (см. Часть I), неопровержимые факты, говорящие о «близости, или даже единстве мусульманства и православия», исповедовавшихся в Московии и Великой Татарии в рассматриваемый период (79, с. 129). С их выводами согласуется, в принципе, и мнение Мурада Аджи, – притом он довольно-таки основательно выясняет в своих трудах вопросы истории религии Московии-Татарии. Мурад Аджи поясняет, что в своих ранних формах «христианство и мусульманство еще не так отличались одно от другого, различия пришли позже, они политического свойства» (2, с. 961), (4). Этот независимый и притом незаурядный исследователь тюркской истории уверенно полагает, что вплоть до XVII века, до насильственного обращения в «греческую веру», у московитов, как и у остальных жителей Великой Татарии, была одна вера – как выше упоминалось, Единобожие-арианство, продолжение Тенгрианства, древней религии тюрок. Одним из названий (возможно, разновидностью) этой религии-Единобожия было несторианство, довольно распространенное, как мы помним, у средневековых татар наряду с ранним Исламом (41). Несторианство, видимо, в принципе, тоже было продолжением Тенгрианства-Единобожия (2), (42). Так же, как мы уже знаем, великий знаток христианства Антонио Поссевино подчеркивал, что еще и в конце XVI века вера московитов является «неким подобием греческой веры», то есть, весьма отличалась от христианства, пусть даже и «греческого» (93). Соответственно, можно обосновано полагать, исходя из всего изложенного выше, что ни предшествующие Ивану Грозному московские великие князья, ни сам Иван Грозный, ни последующие цари вплоть до Бориса Годунова включительно, ни тем более их подданные, не исповедовали «христианство греческого толка».

Как видим, в рассматриваемое время, как вера московитов, так и татар отличалась тем, что не обязывала никого подчинять свои разум и душу ни «греческому», ни «римскому», ни «мусульманскому» или какому-либо другому представителю духовенства. В том числе и высшего – то есть, исповедуемая московитами и татарами религия не допускала и мысли, что кто-то может объявить себя представителем (наместником) Бога на Земле. Таковым и был Ислам раннего толка, исповедуемый татарами издревле. В позднем Исламе мракобесы, хоть и не осмелились на то, чтобы открыто присвоить себе полномочия Бога, но, как отмечалось выше, наделив себя исключительным правом толкований Корана, фактически «приватизировали Божье слово» и использовали собственные толкования принципов Священной Книги мусульман в своих корыстных, вернее, политических интересах (113).

Идеологическая агрессия, развернутая католиками против Московии, видимо, не приносила им ощутимых результатов – будучи в культурном отношении гораздо выше иезуитов-католиков (вопреки утверждениям западников), московиты и жители Великой Татарии, видимо, не горели желанием обращаться в какую-либо иную веру, притом в веру тоталитарного характера – ни в католичество, ни в веру «греческих отцов».

В 1581 году в Московию прибывает Антонио Поссевино, как мы знаем, один из руководителей и активных деятелей Ордена иезуитов. Одной из дипломатических задач Поссевино было склонить царя Московии и его приближенных к принятию христианства (2, с. 987). Вторая задача миссии Поссевино, которая была взаимосвязана с первой – «привлечь московского царя к антиосманской лиге и этим приблизить его к папскому двору», то есть, склонить Московию к войне с Оттоманской Турцией (93).

Но высокопоставленный «иезуит не исключал также прямого военного нападения на Россию, поддерживая агрессивные планы Батория <…> Только неожиданная смерть Стефана Батория помешала началу военных действий» (там же). Само собой разумеется, не исключало «прямого военного нападения» на Московию и руководство сверхгосударства Папы Римского, точнее, они уже давно вели войну против Московии. И хотя, на данное время, как мы знаем, на театре боевых действий было перемирие, война против Московии продолжалась другими методами.

Притом, как увидим далее, агрессия велась не только идеологическая, и давление на Московию и ее союзницу Турцию оказывалось не только дипломатическое.

Не добившись успеха в принятии христианства московскими царями-ордынцами – то есть, не сумев их подчинить Папе Римскому путем уговоров и обещаний, католики приступили к военной агрессии. Многие русские земли на Западе, подвластные ранее Московии, были захвачены католиками – воспользовавшись ослаблением ордынцев в результате первого этапа Смуты (1563–1570 гг.), противник сумел оттеснить московитов почти со всех занятых ранее рубежей. Московия, как видим, была изнурена как внешней, так и внутренней войной. Следовательно, у противника на этот раз было гораздо более выигрышное положение.

Но все делалось постепенно, по намеченному плану, с предварительной тщательной подготовкой – с начала 1580-х гг. на военном театре Ливонской войны, на границах огромного, захваченного у Московии плацдарма католики, добившись определенных успехов, придерживались перемирия. Обе стороны восстанавливали силы, и, видимо, в данное время не были заинтересованы в продолжении боевых действий. Как увидим далее, католики и западники в целом войну против Московской Орды – как тайную, так и явную – продолжат примерно по тому же сценарию, который был уже «обкатан» ими во время первого этапа Смуты, в 1560-х гг. Но будут уже гораздо масштабней и изощренней «спецоперации» католиков-иезуитов и их подручных-западников.

Вначале католики нанесли удар по руководству своего противника – видных московских ордынцев начали уничтожать агентурным путем. Известно, что уже в XIII веке «у немцев была неплохая агентура. Кинжалы и яды сработали вторично, после гибели Ярослава Всеволодовича, и опять в нужный момент» – так высказывался Л. Н. Гумилев, описывая гибель князя Александра Невского (34, с. 568), (38, с. 297).