Читать онлайн «Империя тюрков. Великая цивилизация». Страница 264

Весной 1543 г. Сулейман вторгся в Австрию. Он выступил вверх по Дунаю, а потом по Драве, захватив Гран (август) и Штульвайссенберг (сентябрь). Дать бой главным австрийским силам, которые Фердинанд Габсбург держал под Веной, Сулейман I и не пытался.

В интересах всех соперничавших сторон наступило время провести мирные переговоры. В результате братья Габсбурги – Карл и Фердинанд – еще раз объединились в своей попытке прийти к договоренностям с султаном если не на море, то на суше.

Прошло три года, прежде чем они принесли плоды в 1547 г., выразившиеся в подписании Адрианопольского перемирия, основывавшегося на сохранении status quo. По его условиям Сулейман сохранил за собой все завоевания, за исключением небольшой части Венгрии, которую продолжал удерживать Фердинанд и с которой он теперь согласился уплачивать Блистательной Порте дань.

Остановимся кратко на названии «Блистательная Порта».

Стамбул по своему стратегическому положению и как резиденция халифа стал главным городом мусульман, таким же сказочным, каким был Багдад. В столицу Османской империи стекались огромные богатства: военные трофеи, контрибуции, дани и щедрые подарки от правителей разных стран. Узловое географическое положение на скрещении нескольких важнейших сухопутных и морских торговых путей, привилегии в снабжении, которыми Стамбул пользовался на протяжении веков, превратили его в крупнейшую европейскую столицу, при этом город олицетворял собой роскошь и великолепие Востока. Выдающиеся образцы мусульманского зодчества органично вписались в природный ландшафт и византийскую планировку новой столицы Османов. Ведомство великого визиря Османской империи именовалось «Баб-и-Али», что дословно означало «Высокие врата». На французском языке это звучало как «Le Sublime Porte», т. е. «Блистательные врата». В языке русской дипломатии французское слово «Porte» превратилось в «Порту». Так и стало турецкое государство «Блистательной Портой».

Однако вернемся к Адрианопольскому перемирию, которое не выдержало и пятилетнего срока: Фердинанд Габсбург возобновил вой ну с турками, вторгшись в Трансильванию. Австрийцы были отбиты, но смогли, успешно обороняя приграничные крепости, остановить турецкое контрвторжение. После этого лет десять периодически происходили пограничные столкновения (1553–1562 гг.).

В 1558 г. умер главный противник Сулеймана I – Карл V. Его наследником стал Филипп II.

Между Фердинандом Габсбургом и Сулейманом I в 1562 г. был заключен Пражский мир, условия которого никаких существенных изменений в прежний, Адрианопольский договор, не вносили. Фердинанд продолжал выплачивать дань. На Средиземном же море по-прежнему шли боевые действия между Священной Римской и Османской империями.

Напомним, что в это же время (1565 г.) состоялся военно-морской поход турецкого флота на Мальту, который закончился неудачей.

Сулейман, независимо от возраста (72 года) и плохого состояния здоровья, желал удовлетворить свое уязвленное самолюбие заключительной победоносной кампанией, чтобы доказать непобедимость турецкого воина.

Весной 1566 г. Сулейман решил идти против Венгрии и Австрии. К тому же преемник Фердинанда Максимилиан II не только не хотел выплачивать османам дань, но и предпринимал набеги на Венгрию.

В результате I мая 1566 г. Сулейман в последний раз выступил из Стамбула во главе самого крупного войска, которым он когда-либо командовал, на тринадцатую лично им проводимую кампанию – и седьмую на территории Венгрии.

Стотысячную армию возглавил сам Сулейман I. У Семлина султан церемонно принял юного Иоанна Сигизмунда Запольяи, законные претензии которого на венгерский трон Сулейман признал, когда тот был еще грудным младенцем. Как послушный вассал, Сигизмунд теперь трижды преклонил колени перед своим господином, каждый раз получая приглашение подняться, и при целовании руки султана приветствовался им, словно дорогой любимый сын.

Из Семлина султан повернул к крепости Сигетвар, стремясь отомстить ее коменданту хорвату графу Николаю Зриньи. Злейший враг турок со времен осады Вены, Зриньи только что атаковал лагерь бея и фаворита султана, убив его вместе с сыном, увезя в качестве трофеев всю его собственность и большую сумму денег.

Несмотря на упорное и дорого стоившее сопротивление Зриньи, установившего в центре крепости крест, Сигетвар была взята в кольцо. После потери самого города Зриньи закрылся в цитадели с гарнизоном, поднявшем черный флаг и заявившем о решимости сражаться до последнего человека. Восхищенный подобным героизмом, но, тем не менее, расстроенный задержкой с захватом столь незначительной крепости, Сулейман предложил щедрые условия сдачи, стремясь соблазнить Зриньи перспективой службы в турецкой армии в качестве фактического правителя Кроатии. Однако все предложения были отвергнуты. После этого в ходе подготовки к решающему штурму по приказу султана турецкие саперы за две недели подвели мощную мину под главный бастион. 5 сентября мина была взорвана, вызвав опустошительные разрушения и пожар, сделавшие цитадель бессильной в обороне.

Но Сулейману не суждено было увидеть свою последнюю победу: он скончался той же ночью в своем шатре.

После падения Сигетвара кампания продолжалась так, как будто войсками по-прежнему командовал султан, причем армия постепенно отходила к турецкой границе, осуществив по пути небольшую осаду, приказ о которой султан якобы отдал.

Только когда было получено известие, что принц Селим достиг Стамбула, чтобы официально занять трон, великий визирь позволил себе сообщить солдатам о том, что их султан мертв.

Во второй половине XVI в. Османская феодальная империя раскинулась на трех материках: от Будапешта и Северной Таврии до северного побережья Африки, от Багдада и Тебриза до границ Марокко.

Сулейман I был не только великим полководцем, властелином меча, какими до него были его отец и дед, именно он поднял тюркскую цивилизацию, происходившую из племенных, номадических и религиозных корней, до ее пика.

Первым законодателем империи был Мехмед Завоеватель, и на заложенном Завоевателем фундаменте развернул свою деятельность Сулейман.

Сулейман стремился не создавать новую правовую структуру, а осовременил старую, приводя законы в целом в соответствие с новыми условиями новых времен и необъятно разросшейся империи. Он делал это, продолжая опираться на два главных устоя османского правления: на институт государственного управления – секулярное и исполнительное учреждение; и на мусульманский институт – религиозное и законодательное учреждение. Объединенные под «крышей» абсолютной власти султана, они представляли с точки зрения их различных функций приблизительный эквивалент западного разграничения между церковью и государством.

Османская правящая элита, армия и администрация, имели гетерогенный космополитический характер. Одним из первых хадиев Стамбула был француз, большинство визирей и других сановников Порты были по своему происхождению греками, славянами или албанцами. При Сулеймане I из девяти великих визирей – восемь были тюркизированны, т. е. славяне, принявшие ислам. Из славяноязычных мусульман состоял основной костяк армии; они же составляли самый заметный элемент при дворе и османском правительстве. В силу космополитического характера в османском обществе и государстве господствовал национальный нигилизм. Единство османского общества, как целостной системы, поддерживалось исключительно исламом и основывалось на его фундаментальной противоположности социально-экономической модели Европы эпохи Возрождения. Культ арабского языка – языка Корана и Божественного Откровения, процветал во всех провинциях империи. Перед ним преклонялись, внимали его звукам с благоговейным трепетом паладинов. На арабском алфавите писались названия кораблей, изречения на личном и памятном оружии. Девизы, лозунги и другие надписи на боевых знаменах османских полков также писались только на арабском. На нем читались молитвы и рециатации из Корана. Осуществление мусульманского судопроизводства было попросту невозможно без знания арабского алфавита и языка. Арабы гордились тем, что арабский язык – самое дорогое и любимое наследие после ислама – оставался духовным языком тюрков. В Эдирне и Стамбуле тонкости арабского литературного языка знали нередко лучше и полнее, чем в иных арабских провинциях. Во всей Османской империи непререкаемым авторитетом пользовались медресе Каира и Мекки.

Институт управления состоял наряду с султаном и его семьей из чиновников его двора, руководящих работников его правительства, постоянной армии и большого числа молодых людей, которых готовили к службе в одном или другом из вышеупомянутых мест. Они были почти исключительно людьми или сыновьями людей, рожденных родителями христианского происхождения, и, таким образом, рабами султана. Но самое удивительное, что они были горды тем, что могли оказать: «Я являюсь рабом Великого господина».