Читать онлайн «Империя тюрков. Великая цивилизация». Страница 212

Великого эмира часто видели на гигантской строительной площадке: он бранил и награждал архитекторов и мастеров.

Послы из Московии, Византии, Индии, Монголии, Египта и многих других стран замирали в восхищении при виде архитектурных красот столицы.

Однажды Темур принимал в своем дворце Баг-и Дилкуша шевалье Руи Гонсалеса де Клавихо и его спутника, брата Алонсо Паэза, доминиканского монаха, – посланцев короля Испании, который отправил их в Самарканд поблагодарить Темура за то, что тот прислал к нему миссию с подарками.

Клавихо и брат Алонсо присутствовали на большом празднике при дворе, когда Великий эмир унизил представителя китайского императора за то, что тот сел выше, чем испанские послы. Испанцы преподнесли властителю подарки от своего монарха: богатые, изысканной работы ковры своей страны и яркие ткани. Придворных поразили столь богатые дары, которые Темур тут же раздал своим довольным женам.

Затем испанские послы участвовали в празднествах, по-восточному помпезных и вместе с тем, по их понятию, варварских, о которых Клавихо рассказывает в своем путевом дневнике.

Хотя послы короля Генриха не считались важными персонами (действительно, чем была маленькая Европа в те времена?), они упомянуты в истории в связи с одним большим пиршеством: «Были приглашены европейские послы и даже получили право на угощение, потому что в море есть место и маленьким рыбкам».

Осень 1404 г. – апофеоз царствования Темура, которому было уже 69 лет, но он, вместо того чтобы спокойно наслаждаться плодами своих побед, думал о покорении Китая.

Для этого у него имелись две причины. Во-первых, он хотел разорвать вассальные узы, какими бы слабыми они ни были, но, тем не менее, они связывали его с китайским императором, и, во-вторых, объявив «священную войну», обратить в ислам китайцев и получить у Всевышнего прощение за свои грехи.

Что касается перелома в сознании Великого эмира, историк сообщает, что тот обратился к Богу с такой молитвой: «Сам по себе я ничего не значу: это Ты сделал из ничтожного принца самого могущественного властителя мира. Я установил порядок среди моих подданных, и сегодня любой человек, несущий на голове серебряную корзину, полную золотых монет, может без боязни пройти по всей моей империи. Но покорение царств было сопряжено с жестокостями, убийствами, взятием пленных, пытками и пожарами; чтобы стереть эти чудовищные и неизбежные следы наших побед, ставшие нашими грехами и нашими преступлениями, я обязуюсь обратить в истинную веру язычников Китая и свергнуть их идолов. Я возьму с собой солдат, которые были орудием моих прегрешений, чтобы теперь они стали средством моего покаяния».

Однако моральный аспект его предприятия не мешал ему забыть о суверенности Китая над Самаркандом, предыстория которого такова.

После того как Чингисхан покорил Азию, Мавераннахр оказался под властью Чагатая, одного из его сыновей. Позже, когда империя раскололась на отдельные царства, великий Хубилай, внук Чингисхана, взошел на трон Китая, завоеванного тюрко-монголами, и ханство Чагатая стало платить ему дань. С тех пор правители Самарканда регулярно оказывали почести монгольскому хану Китая и его наследникам.

В XIV в. чингисидов прогнало из Китая народное восстание под руководством Минь-Хонг-Ву, который сел на трон и потребовал от правителя Мавераннахра, в данном случае от Темура, оказывать ему почести, полагающиеся сюзерену в Пекине.

Будучи связан обязательствами и опасаясь конфликта между Китаем и Мавераннахром, Великий эмир согласился на такое положение.

После того как он арестовал, посадил в тюрьму, затем отпустил в 1385 г. двух посланников императора Миня, он ограничился тем, что один раз в два или три года посылал ему подарки, которые с натяжкой могли считаться данью.

Сын Неба не питал на сей счет никаких иллюзий и в 1395 г. послал к Темуру человека с благодарностью за все подарки.

Но его преемник Йонг-Ло без обиняков потребовал возобновить выплату дани, положенной ему как сюзерену. Однако момент был выбран неудачно, и это свидетельствовало о том, что Йонг-Ло был недальновидным политиком, так как в это время Темур находился на вершине славы, устранив всех своих соперников и мобилизуясь на новый поход. Преклонный возраст Темура, на что делал ставку китайский император, напротив, заставлял его торопиться, отбросив все восточные куртуазности, на которые втайне надеялись китайцы.

В то время, когда войска, собранные со всех провинций империи, одетые в разношерстные одежды и говорившие на разных языках, прибывали в окрестности Самарканда и пока для них готовили снаряжение и новое вооружение, Великий Завоеватель знакомился с огромной подробной документацией о регионах, дорогах, климате, ресурсах и силах стран, которые надо было пройти на пути в Китай.

Темур предпринимал и провоцирующие шаги, которые были преддверием войны: он унизил китайских послов в присутствии посланцев испанского короля. Одним словом, вопрос о походе в Китай был для Великого эмира решенным.

Но прежде чем отправиться в поход, который – и он это знал – будет для него последним, Темур решил женить своих внуков, пригласив на это торжество всех знатных людей своей империи. Таким образом, перед неизбежной смертью Темур хотел собрать и сплотить силы империи вокруг своей династии.

В течение нескольких недель продолжались праздники, превосходящие один другого в помпезности, на которых присутствовали цари, принцы, правители провинций и городов, офицеры, послы и представители всех частей империи и соседних государств.

Все жители Самарканда были приглашены на торжества. Историк сообщает, что Темур произнес перед началом такую речь: «Забудьте о своих делах, вымойте руки, наденьте самые лучшие одежды и приготовьтесь веселиться. Я приказываю всем людям, простым и могущественным, богатым и бедным, не чинить никому неприятностей и запрещаю обнажать саблю. Собирайтесь в садах города, где вам в изобилии подадут напитки и яства».

С каждым днем приглашенных становилось все больше, и размах празднеств возрастал с каждым днем.

В один из дней, когда веселье было в самом разгаре, глашатаи Темура объявили, что настал час правосудия. Прекратился смех. На большой площадке между шатрами палачи уже поставили несколько виселиц. Приговоры Темура были суровые и приводились в исполнение немедленно. Свидетельства историков: «Он начал суд над своим главным визирем, который управлял Самаркандом во время его отсутствия: этого известного во всей империи чиновника обвинили в плохом исполнении своих обязанностей и тут же повесили. Та же участь постигла нескольких других чиновников, обвиненных в казнокрадстве; перед казнью некоторых из них пытали, чтобы они признались, где спрятали наворованное. Затем Темур взялся за лавочников и торговцев, которые обогатились на спекуляциях или слишком дорого продавали продукты питания: некоторым перерезали горло, у других конфисковали имущество».

По окончании свадебных торжеств Великий эмир вышел к людям со своим внуком Пир Мухаммадом, братом покойного Мухаммада Султана. Отправляя его в Кабул, он назвал его своим наследником перед всеми эмирами.

На следующий день было объявлено, что время веселья закончилось. Теперь каждый должен был вернуться к своим делам и забыть о вине.

27 ноября 1404 г. армия была готова к вторжению в Китай. 200 тыс. всадников из Мавераннахра, Туркестана, Хорасана, Ирана, монгольских орд выстроились позади большого императорского черного штандарта с серебряным драконом, готовые идти за ним, несмотря на начинающуюся суровую зиму.

Китайская кампания обещала быть более трудной, чем покорение Индии и Сирии, учитывая военную мощь императора Йонг-Ло и разношерстность армии Темура. Эти эскадроны он формировал из покоренного населения – сирийцев, афганцев, персов, тюрко-монголов Мавераннахра, переселенцев из Золотой и Белой Орд. Воля и энергия полководца обеспечили железную дисциплину в войсках, хотя их преданность оставалась под сомнением. Личный авторитет Темура, его отвага в бою, щедрость и тот факт, что при необходимости он мог спать на земле и делить пищу с солдатами, завоевали ему их преданность, но в случае его смерти вряд ли они так же верно служили бы другому.

Историки насчитывают 200 тыс. всадников в качестве ударной силы, которая ждала приказа в шатрах вокруг крепости Отрар, где находился со своими эмирами и военачальниками и разрабатывал план кампании Темур. Поход был сопряжен с большими трудностями. Для того чтобы дойти до китайской границы, надо было пройти через горные хребты и форсировать мощные реки, и прежде всего Сырдарью. Чтобы перейти реки ценой меньших потерь, Темур решил начать поход в середине зимы, когда они замерзнут. Кроме того, он рассчитывал застать Сына Неба врасплох, потому как тот не ожидал, что враг начнет войну в таких неблагоприятных погодных и климатических условиях.