Читать онлайн «Империя тюрков. Великая цивилизация». Страница 211

Но самое замечательное в этой осаде – строительство огромного деревянного настила в море, который превратил в «сушу» часть города, обращенную к морю, так что ни один корабль не мог войти в гавань или выйти из нее.

С этого настила солдаты стали с небывалым остервенением пробивать бреши в стенах. Лучшие лучники Великого эмира вели обстрел осажденных, которые пытались помешать разрушению стен. Темур отдал приказ поджечь громадные бревна, поддерживающие стены. Когда они обрушились, начался массовый штурм.

Население и гарнизон были уничтожены, после чего победители снесли укрепления и подожгли город. Корабли, пришедшие на помощь Смирне, были вынуждены отступить под градом снарядов, выпущенных из катапульт.

Несмотря на эту акцию против христиан, Великий Завоеватель получал благодарности и предложения о союзе от многих европейских монархов.

После посланий от короля Испании он получил аналогичные письма от Карла V, французского короля; Генриха IV, короля Англии; и Мануэля, императора Византии. Император Трапезунта стал его вассалом так же, как и его давний соперник, египетский султан, который направил своего посланника с письмом, где давалось обещание чеканить монеты и воздавать молитвы в честь победителя во всех городах Сирии и Египта.

Эта блестящая победа, по всеобщему признанию, сделала пребывание Великого эмира у ворот в Европу ненужным. Он считал, что судьба зовет его дальше, на восток, к этому «нечестивому» Китаю Миня, где толпы язычников только и ждут «огня и меча», чтобы обратиться в истинную веру.

Несмотря на поспешность, какую он обычно проявлял после каждого завоевательного похода, как бы чувствуя неумолимый бег времени, он предпринял меры, дабы не потерять плоды своей победы: восстановил эмиров и принцев, свергнутых Баязедом, и спровоцировал вражду между сыновьями султана за обладание османской императорской короной.

Он даже подумывал отдать Анатолию своему знатному пленнику в обмен на выкуп и договор о вассальности, но Баязед умер 9 марта 1403 г. в результате болезни, несмотря на то, что у его постели находились лучшие османские и персидские врачи.

Баязед был побежден, потому что преждевременно и не имея соответствующих ресурсов, встал на путь расширения империи в мусульманском мире, стремясь следовать распространяющимся на весь мир завоевательским тенденциям ислама. Таким образом, Баязед на свою погибель вступил в конфликт с мировой империей Темура, который в то время желал всего лишь мирного сосуществования с Османской империей. И в этой войне между двумя великими тюркскими империями далеко не последнюю роль сыграли интриги Византии в возможно мирных отношениях между Темуром и Баязедом.

Темур, опечаленный смертью Баязеда и, очевидно, испытывающий что-то похожее на угрызения совести, устроил ему роскошное погребение в Бурсе, в мечети, которая носит имя Великого султана.

Последующий траур тяжело отразился на Великом эмире, будто Молниеносный уносил с собой в могилу тех, кого Темур любил больше всего на свете.

Первым стал Махмуд-хан, принц-чингисид, номинальный властитель Самарканда, назначенный Темуром, который скончался после кратковременной болезни. Это был верный и преданный его сподвижник; Темур, называвший себя его генералом, проливал слезы над его бездыханным телом.

Самый тяжелый удар случился 13 марта 1403 г.: Мухаммада Султана, его любимого внука, наследника трона, за несколько часов унесла болезнь в возрасте 29 лет, несмотря на отчаянные молитвы деда и усилия самых известных лекарей.

На этот раз старый и суровый Завоеватель потерял контроль над собой: историки сообщают, что «он сошел с трона, разорвал на себе одежды и бросился на землю, издавая странные стоны». Может быть, Темур предчувствовал, что эта смерть является предвестником краха дела его жизни?

Мухаммад Султан действительно был лучшим из наследников, который мог бы в дальнейшем объединить единомышленников и спасти империю.

Историки сообщают, что Мухаммад Султан, сын первенца Темура, Джахангира, и принцессы Шумерзан, самой красивой женщины своего времени, был известным и уважаемым членом темуридского семейства, когда ему еще не было и 20 лет от роду. Они пишут, что Темур видел в нем признаки твердого и благородного характера и считал, что ему нет в этом смысле равных среди остальных сыновей и внуков. Поэтому он и назначил его своим преемником. Даже враги Великого эмира восхищались отвагой и благородством юного принца.

По всей империи был объявлен большой траур. Били барабаны, эмблема полководца, принадлежавшая покойному, лежала вместе с ним в гробу из ценного дерева, который эскортировали две сотни элитных всадников под командой семи эмиров; кортеж направился в Самарканд, правителем которого был покойный.

После молитв, продолжавшихся несколько дней, Великий Завоеватель вновь приступил к командованию армией, но было заметно, что «с этого дня в нем произошла большая перемена, и он стал совсем другим».

Он покинул Анатолию и пошел на восток через Конию, Кайзери, Сивас, Эрзинджан и Эрзерум. Позади лежала разгромленная Османская империя, которую он не стал присоединять к своим владениям. Его задача состояла в том, чтобы вывести из строя опасного соперника, успехи которого могли привести к образованию мощной коалиции против него. Теперь западные границы империи Темура на севере примыкали к Грузии и Армении, в центре и на юге – к Ирану.

Примечательно, что он увел с собой племена карататар, которые жили в Анатолии, чтобы расселить их в Хорасане вместе с другими подданными империи.

Между тем вмешательство Темура в судьбы Малой Азии привело к глубоким изменениям в истории этой части света. Когда Баязед был на вершине могущества, ему должен был сдаться Константинополь, а восточные европейцы, ослабленные и раздробленные, не смогли бы сопротивляться османам, усиленным конницей с востока. Победа Великого эмира при Анкаре спасла то, что осталось от Византии на целых полвека; она вызвала кардинальные перемены в завоевательной политике Османской империи, которая, отрезанная от Азии своим поражением, снова оказалась вынужденной обратиться к Европе. Но когда эта империя вновь восстановила свои силы за счет необычной жизнестойкости, она столкнулась уже с более сильной Европой, готовой дать отпор.

Битва под Анкарой со всей очевидностью продемонстрировала слабость христианского Запада. Впервые за несколько веков судьба Европы решалась за пределами Европы, в соперничестве двух тюркских держав. Христианство оставалось пассивным перед лицом великой драмы, в которой столкнулись Баязед и Темур. Решался вопрос, кто будет владеть Балканами. Решалась судьба Константинополя. Два Полумесяца сошлись в этой битве, а христианский мир даже не имел возможности сделать выбор между двумя силами, которые оспаривали друг у друга мировое господство.

Весной 1404 г. Темур наконец двинулся в обратный путь, жестоко усмиряя непокорных и наказывая государственных чиновников за злоупотребления, воровство и угнетение подвластных им людей.

Он прошел через Термез и Кеш и вернулся в Самарканд летом 1404 г. Итак, семилетний поход был завершен.

Сразу по возвращении он посетил медресе Мухаммада Султана, где покоились останки его внука до окончания строительства великолепной мечети, которая должна была принять их.

Затем он вышел в город и объявил, что хочет воздать должное жителям Самарканда. С этой целью он назначил суды над нерадивыми чиновниками и нечестными торговцами, которые воспользовались его отсутствием для своих корыстных дел.

Следствием руководил сам Темур; он приказывал арестовывать, допрашивать, пытать и строго наказывать виновных, невзирая на их богатство, положение или родственные связи. Вероятно, в его глазах их главная вина заключалась в том, что они усомнились в предназначении их властителя, втайне надеясь, что он потерпит поражение от Баязеда, в противном случае они никогда не осмелились бы злоупотреблять. В то же время он чествовал и щедро награждал тех, кто честно служил ему в течение этих лет.

В перерывах между судами, государственными делами по реорганизации системы власти и подготовкой к самому крупному курултаю, какой когда-либо проводился в Самарканде, Великий эмир предавался любимому занятию – украшению столицы новыми зданиями и садами. Чтобы держать в форме офицеров и солдат, он заставил их непосредственно участвовать в грандиозном строительстве. Хотя воины вернулись с богатой добычей, они продолжали служить своему повелителю в мирных трудах с тем же усердием, что и в боях.

По его велению армия полностью разрушила и заново отстроила главную улицу Самарканда, включая дома и лавочки, стоявшие на ней, чтобы расширить проезжую часть. Причем все это было сделано за один день и одну ночь.