Читать онлайн «Всемирная история. Том 1. Древний мир». Страница 67

Между тем, приблизившись к стенам Тира, Александр встретил такое сопротивление, которое напомнило ему, что существуют еще на земле независимые от него силы. Не совсем ясно, почему именно этот старый финикийский город так упорно противился новому порядку, который, по меньшей мере, сулил ему такие же выгоды, какими он пользовался прежде. Горячо разгорелась здесь старая вражда между финикийским и эллинским племенем, и семь месяцев подряд здесь истощались все усилия и средства как со стороны защиты, так и со стороны нападения. Соединенные силы сухопутного войска и наскоро собранного флота долго и тщетно осаждали сильно укрепленный островной город, из которого своевременно были высланы морем в Карфаген бесполезные для борьбы старики, женщины и дети. Отметим при этом любопытную, чисто семитскую черту, характеризующую местное богопочитание: кому-то из горожан в Тире представилось в сонном видении, что один из богов, главный защитник города, собирается его покинуть, и вот граждане решили приковать истукан божества железными цепями к тому основанию, на которое он был поставлен… В лагере Александра слышались уже многие голоса в пользу того, что пора идти вперед, покинув осаду Тира… И вот в самый разгар осады явилось вдруг посольство от Дария с более определенными предложениями: 10 тысяч талантов выкупа за царское семейство, уступка всех земель до самого Евфрата и дочь Дария в супруги — вот что предлагал персидский царь. Говорят, что Парменион, старший и знатнейший из сановников и полководцев Филиппа, сказал, узнав об этих условиях: «Я бы это принял, если бы я был Александром»,[34] — слова знаменательные, ясно указывающие на то, что завоевательные планы Филиппа не простирались дальше Евфрата или даже дальше реки Галис. Для его военных товарищей, для македонской знати это было бы, конечно, наиболее выгодно; они могли бы остаться по отношению к своему царю в том же положении, но только стали бы богаче, знатнее прежнего и больше бы средств имели для наслаждения роскошной жизнью. Но эта цель уже была достигнута. Для Александра казалось уже невозможным остановиться на полпути, и потому он отпустил и второе посольство Дария с ответом, который был лишь подтверждением первого.

Между тем осада Тира близилась к концу. Штурм удался: после долгой битвы на улицах города последние его защитники пали у храма Баала. Страшная кара постигла город, который, однако, не был разрушен весь; в нем разыскали одного из потомков старинного рода местных царей, служившего поденщиком у кого-то из тирийцев и жившего в предместьи; его и возвели в цари (322 г. до н. э.) по воле Александра.

Взятием Тира был положен конец существованию персидского флота. От Тира войско Александра двинулось на юг. Сопротивление, оказанное ему древним филистимлянским городом Газа, заграждавшим путь в долину Нила, носило на себе военный характер, а не национальный, как в Тире. Мужественный персидский военачальник защищал порученную ему крепость до последнего; такие верные слуги еще были у царя персидского, хотя их было и немного.

Зато завоевание Египта оказалось чрезвычайно легким. Египет постоянно относился к персам враждебно и все более и более их чуждался. При всех своих восстаниях он постоянно получал или ожидал помощи от Эллады; притом греческие религиозные воззрения и миросозерцание были гораздо более близкими и подходящими к египетским воззрениям, нежели недоступная египтянам религиозность персов с ее сухим дуалистическим делением добра и зла. Замысел греческого отряда наемников, удалившихся с поля битвы при Иссе и пытавшихся захватить страну в свои руки, окончился неудачей. Когда в Египет вступили войска Александра, Мемфис был сдан ему персидским наместником без сопротивления, и все население приняло македонского царя почти как законного государя. И здесь Александр сумел доказать свою государственную мудрость, сохранив древнее разделение страны на номы, не сместив египетских чиновников, правивших отдельными округами, и не коснувшись важнейших правительственных учреждений. Особенно он расположил все население Египта двумя своими деяниями: царь заложил новый, громадный город и посетил древнее святилище бога Амона.

Храм Амона в Сивском оазисе

Внутреннее убранство египетского храма.

Персы, по-видимому, очень мало внимания обращали на страсть египтян к колоссальным постройкам. Александр же, напротив, выказал большое знание людей и тонкое понимание политических и природных условий страны в том, что вскоре после вступления в Египет сделал необходимые распоряжения по постройке города самых внушительных размеров и самим выбором места для этой Александрии (города Александра) обеспечил ее будущее процветание. Посещение храма Амона также послужило доказательством проницательности Александра и того умения приспособляться к воззрениям египтян, какими не обладали ни персы, ни вообще восточные завоеватели. Древнее святилище, воздвигнутое в оазисе, окруженное густой рощей высоких деревьев, с его селениями, крепким замком и священным источником давно уже были известны грекам. Местным жрецам, обитателям этого уединенного места, не в диковину были греки-путешественники, изредка заглядывавшие в этот источник египетской мудрости. Понятно, что могущественного царя, победителя ненавистных персов, они встретили с величайшим торжеством, с божескими почестями, как сына бога Амона; понятно, что они предсказали ему и господство над всем миром, что было совершенно в духе тех напыщенных изъявлений покорности, которыми испещрены все стены древних зданий Египта.

Амон, по древнеегипетским изображениям.

Несомненно, что Александру по отношению к его новым восточным подданным очень по вкусу пришлись те слухи, которые были связаны с его посещением этого всемирно известного оракула. Там, где привыкли падать ниц перед монархом как перед божеством, подобные слухи все равно появились бы со временем, а может быть уже предшествовали вступлению Александра в Египет. Излишне доказывать, что ни сам Александр, ни его приближенные не придали значения тем таинственным откровениям, которые им пришлось услышать от жрецов храма Амона; но все же посещение было очень ловким выражением милостивого внимания к египетскому народу, и Александр покинул страну совершенно успокоенной и удовлетворенной, предоставив управление ею вновь установленной им власти: македонянин заведовал военными силами, грек — финансами, а египтянин — всем остальным.[35]

При всей чрезвычайной быстроте своих действий Александр никогда ничего не делал наполовину, а поэтому и оставался довольно долгое время в Египте, стараясь умиротворить страну и утвердить в ней свою власть. Наконец, уже летом 331 г. до н. э. он двинулся с войском к Евфрату, перешел и эту реку, и Тигр, нигде не встречая серьезного сопротивления. На востоке от города Ниневии, в нескольких днях пути оттуда, при ассирийской деревне Гавгамелы,[36] произошло последнее сражение, окончательно решившее участь царства Ахеменидов. Поле битвы на этот раз было более благоприятно для громадной массы персидского войска, нежели узкая береговая равнина при Иссе; было даже заметно нечто вроде воинского устройства и разумного руководства воинскими силами на стороне персов; были даже произведены кое-какие военные упражнения и маневры и часть войска была вооружена лучше прежнего, т. к. неудачу киликийской битвы персы приписывали, главным образом, лучшему вооружению греков. Но, несмотря на это, вполне основательная уверенность в победе была до такой степени велика в Александре, что его с трудом могли добудиться в утро перед битвой.

Сражение при Гавгамелах (Арбелах), 331 г. до н. э.

Правда, левое оборонительное крыло, которым командовал Парменион было почти сломлено, но тот же способ действий Александра привел к победе и здесь. На обширном пространстве, покрытом массами персидского войска, Александр зорко наметил себе главную цель: неудержимо устремился он к тому месту поля битвы, где находился сам Дарий. У персидского царя, когда он увидел, что жестокая сеча завязывается уже вблизи от него, не хватило мужества лично вступить в опасный поединок с Александром: он повернул свою колесницу, и поражение его было решено. Во многих местах поля бой еще кипел, — на македонской стороне, по одному современному свидетельству, было много раненых, хотя и не много убитых, — но победа была полной и несомненной! Уже в полночь, дозволив себе лишь самый краткий отдых после этого тяжкого дня, Александр вновь принялся за преследование бегущего неприятеля, в результате чего военная добыча была громадной.