Читать онлайн «Всемирная история. Том 1. Древний мир». Страница 118

Монета Фабия Пиктора.

АВЕРС (не изображен). Голова Минервы.

РЕВЕРС. Богиня Рома, держащая апекс (остроконечную шапку жрецов из шкуры жертвенного ягненка) и копье; позади нее щит.

Любопытно, что и он, и его ближайшие преемники писали по-гречески, поскольку старались распространить среди возможно большего круга образованных читателей свои произведения, носившие определенный политический характер. Против подобного преобладания греческого влияния во всех областях поднялась наконец оппозиция, представителем которой и в других областях, и в литературной явился Марк Порций Катон. В нем действительно чистый древнеиталийско-римский тип нашел себе последнего представителя и защитника. В том немногом, что сохранилось из его речей, звучит одобрение всего непосредственно-практического и полезного, всех определенных знаний, всякого серьезного плана жизни. В них видны свойственные ему полемические приемы, поразительное остроумие и вполне своеобразный юмор, отличный от греческого, и при этом последовательное, ясное и в общем даже вполне правдивое воззрение на государственное дело и задачи. От него же дошли и отрывки исторического труда, «Происхождение « (Origines), в котором изображается первоначальный, древнейший период итальянского национального государства и описание доводится почти до своего времени. Из этих отрывков убеждаешься в том, что в лице Катона древний ряд бойцов, выдержавших ганнибаловские войны, тип древних римлян сошел в могилу.

Прошло немало времени, пока в кружках людей, руководивших обществом, обладавших более обширным кругозором и более многосторонним свободным, более тонким образованием, появилось сознание того, что громадные военные успехи, миллиарды и миллионы сирийской, македонской и азиатской добычи, к которым приходилось еще добавить частную добычу каждого солдата, — все это не оказало благоприятного влияния на общее благосостояние римского народа, какого первоначально можно было бы ожидать. Мало того, благосостояние нации, в совокупности своей, скорее даже решительно подвинулось назад, несмотря на колоссальное возрастание богатства государственной казны, пополняемой возмещением военных издержек, податями провинций, доходами с заморских местных государственных владений, несмотря на быстрое обогащение правящих фамилий и многих других частных лиц. Столица, с внешней стороны, представлялась все более и более блестящей. Уже в 220 г. до н. э. к одному ристалищу, Circus Maximus (цирк Максима), прибавилось другое, которое получило название Фламиниева, по имени полководца, потерпевшего поражение при Тразименском озере, и к одним торжественным играм прибавились другие, так называемые плебейские игры.

Большой цирк (Circus maximus). Реконструкция Г. Релендера.

В это же время было введено празднество Цереры, а в 212 г. — игры в честь Аполлона, в 204 г. до н. э., когда из Пессинунта в Малой Азии был пересажен в Рим древний культ Великой Матери Кибелы (богини земли), в ее честь был установлен праздник Кибелы.

Кибела.

Богиня фригийского происхождения, Великая мать, богиня материнской силы и плодородия.

Бронзовая статуэтка в короне из башен.

В 173 г. ко всем этим празднествам был добавлен праздник Флоры. Население города росло, и для облегчения города власти прибегали к насильственному выселению латинян, в огромном количестве населявших Рим (в 187 и 177 гг. до н. э.). Между тем, общее количество граждан даже в мирное время с 328 тысяч (159 г. до н. э.) сократилось до 319 тысяч (131 г. до н. э.), и тот, кто в середине II в. до н. э. проезжал по Италии, мог уже по внешнему впечатлению с полной очевидностью заметить, в каких нездоровых общественных и государственных условиях находилась вся страна. На юге — в Апулии, Лукании, Бруттии — преобладало пастбищное хозяйство; огромные стада с весны перегонялись в Самний, в горы, и с наступлением зимы снова возвращались в Апулийскую равнину. Небольшие владения землепашцев-собственников сократились не только в тех местностях, которые были особенно разорены продолжительными войнами, но и вообще земледелие, в настоящем смысле этого слова, исчезло. И из Средней Италии земледелие было вытеснено виноградарством и маслиноводством, и преобладающим типом землевладения являлись большие имения с множеством рабов. Местами были видны роскошные загородные дома владельцев и рядом с ними жалкие хижины рабов и скромное жилье управителя (villicus). В Этрурии, да, вероятно, и не в ней одной, всюду можно было видеть, что работы производились в полях закованными в цепи рабами, как на плантациях бывшей карфагенской области. На севере, в долине По, в местности, чрезвычайно благоприятной для земледелия, невероятная дешевизна жизненных припасов приводила к тому, что труд земледельца уже не окупался. Это зло восходило еще ко временам ганнибаловских войн. Для пропитания народа в жестоко разоренной стране прибегли тогда к помощи привозного заморского зерна — сицилийского, египетского, ливийского. Многие имения и усадьбы простых землепашцев были обесценены и за бесценок куплены людьми более богатыми, а потом слиты в крупные участки земель, для обработки которых нетрудно было добыть дешевый рабский труд на бесчисленных рынках рабов, всюду открытых войной. При этом оказалось, что на некоторое время, и именно для крупного землевладения, рабский труд был выгоднее и дешевле труда свободного. Как дешево было пропитание рабов, как нетрудно было держать их массу в узде, как выгодно можно было сбывать их с рук на аукционах (вместе со старым железом и непригодными к употреблению земледельческими орудиями), когда они становились старыми и болезненными — обо всем этом известно от таких представителей доброго старого времени, как Катон, которые с этой стороной новейшего времени примирились довольно легко. Благодаря войнам, молодое земледельческое население на долгое время отрывалось от своей земли, и военная служба длилась настолько долго, что иногда и совсем отвлекала от первоначального призвания.

Плеть лорария (lorarius).

По образцу, найденному в Геркулануме. Эта плеть (flagrum) состоит из нескольких цепочек с металлическими наконечниками

Наказание раба плетью.

С бронзового горшка, найденного в Помпеях.

Здесь лорарий использует flagellum из нескольких скрученных веревок, который, по-видимому, наносил более жестокие удары, чем flagrum

И если даже возвращались домой с деньгами и вещевой добычей, то этого запаса не хватало, чтобы вступить в борьбу против крупного землевладения. Между тем как проконсулу, претору, квестору, возвращавшемуся из победоносной войны в богатые провинции, ничего не стоило этому самому служаке и ему подобным предложить какую вздумается, хотя бы даже и самую низкую сумму за его труд, за его производство, и тот ради своей пользы вынужден был на все соглашаться, хотя бы для того, чтобы попытать счастья на других путях, в крайнем случае даже в Риме, где он хоть избирательным-то голосом мог воспользоваться как известного рода ценностью.

Менялы, или банкиры (argentarii)

В Риме существовало два типа менял, публичные и частные. Первые вели дела с разрешения государства, основной их обязанностью была апробация качества монеты (слева): меняла сидит за столом, на котором разложены монеты; работник монетного двора подает ему еще поднос с монетами; позади него — мешки, на которых написаны суммы содержимого (дно расписанной вазы).

Публичные менялы также заботились о вложении государственных денег, занимались разменом иностранных на отечественные и наоборот (справа): меняла сидит за прилавком; по левую руку от него решетка, по правую — куча монет и посетитель, несущий мешок (барельеф из Ватикана), Как частные, так и общественные менялы составляли в Риме особую замкнутую корпорацию и имели свои конторы на форуме у храма Кастора.

Внутреннее государственное устройство осталось демократическим и даже, можно сказать, стало еще более демократичным в своих формах. Всемогущество власти более чем когда-либо сосредоточилось в руках немногих фамилий, среди которых давно уже и в силу высокого общественного положения, и в силу унаследованных фамильных преданий, и в силу разнообразной политической практики установилось известного рода развитие, которому во многом способствовали занимаемые ими высокие государственные должности и присутствие в сенате. Ко всем этим преимуществам, и как бы удваивая их значение, в последнее время прибавилось и громадное обогащение. Эта знать состояла лишь в самой незначительной своей части из древнепатрицианских родов. Среди патрицианских консулов в период 366–173 гг. до н. э. насчитывают представителей только 16 таких родов (gentes), среди которых, например, в одном роде Корнелиев было не менее 30 имен. Большую же часть составляли плебейские роды, поднявшиеся в качестве служебной аристократии и достигнувшие положения, равного с родовой аристократией — так называемое сословие благородных, которое в качестве замкнутого кружка все более стремилось к тому, чтобы отстоять за своими семьями право на особое, привилегированное положение. Это положение с той поры, когда цари и народы от Гвадалквивира (Бетиса) до Оронта стали униженно ухаживать за римским сенатом и каждым из его сочленов, стало поистине царственным, даже более чем царственным.