Читать онлайн «Генералы и офицеры вермахта рассказывают.». Страница 129

Вопрос: С какими другими добровольческими соединениями вы взаимодействовали?

Ответ: Туркестанская дивизия за время моего командования с другими добровольческими соединениями не взаимодействовала.

Вопрос: Какие добровольческие соединения вам известны?

Ответ: Во время моей службы в качестве командующего добровольческими соединениями Западного фронта я имел возможность ознакомиться с большим количеством добровольческих частей, которые располагались во Франции, Бельгии и Голландии, главным образом, для несения береговой обороны. Отдельных добровольческих батальонов было, примерно, около 60. Кроме того, большинство немецких дивизий Западного фронта имели в своем составе добровольческие батальоны. Они состояли из русских, украинцев, татар, кавказцев (грузин, армян, азербайджанцев), казахов и туркестанцев. Крупных добровольческих воинских соединений в составе войск Западного фронта не было. Названий отдельных добровольческих батальонов, а также их командиров и, тем более, личный состав, я не помню. Командные должности в них занимали немцы.

Вопрос: Что входило в круг ваших обязанностей как командующего добровольческими соединениями Западного фронта?

Ответ: Работа командующего добровольческими соединениями на Западном фронте была сведена к роли консультанта по добровольческим соединениям при командующем фронтом фельдмаршале Рундштедт. Я не имел никакой командной власти, т.к. в распоряжении Западного фронта, как я уже указывал выше, не было крупных добровольческих соединений. Действовавшие в составе войск фронта отдельные добровольческие батальоны подчинялись в оперативном отношении командирам тех немецких соединений, в районе дислокации которых они находились.

В своем распоряжении я имел специальный штаб, состоявший из следующих служб: отдел I-А (оперативный), отдел 1-Ц (разведывательный), офицер-ординарец, адъютант и зондерфюрер (переводчик). На штаб возлагались следующие задачи: 1. Согласовывать вопросы размещения, использования и воспитания добровольческих подразделений. 2. Разрешать вопросы укомплектования кадрами добровольческих подразделений.

При каждой армии я имел своего представителя, на которого возлагались те же задачи в пределах армии. Я подчинялся непосредственно командующему Западным фронтом и командующему добровольческими соединениями при главнокомандующем сухопутных сил. Периодически мне приходилось решать следующие вопросы: обеспечивать пополнение офицерского и рядового состава, размещать больных и раненных в специально организованные для добровольцев охраняемые лазареты, отводить в тыл небоеспособные подразделения для использования их на тыловых работах, подготавливать переводчиков, в которых имелся большой недостаток, организовывать необходимую политическую обработку добровольцев.

Вопрос: Что практически вами было выполнено?

Ответ: Я приступил к исполнению своих обязанностей уже после того, как союзники высадились в Нормандии и начали вести наступление. Практика боев с союзниками показала, что добровольческие соединения не были достаточно боеспособны, поэтому по поручению командующего Западным фронтом я должен был посетить все, действующие в Нормандии добровольческие части, выяснить причины плохой боеспособности установить возможности использования добровольцев на фронте, а также решить вопрос о целесообразности организации из отдельных батальонов крупного добровольческого соединения с привлечением на командные должности добровольцев.

Вопрос: Каковы результаты ваших поездок?

Ответ: Изучением обстановки на месте в Нормандии мною было установлено, что добровольческие соединения не были боеспособны по причине весьма плохого вооружения их. Добровольцы бросались в бой против превосходно оснащенных боевой техникой войск союзников, будучи вооруженных только русскими винтовками старого образца. Несмотря на личную храбрость некоторых добровольческих батальонов, они под ударами превосходящей техники противника быстро уничтожались или отступали.

Вопрос о возможности организации крупного добровольческого соединения получил отрицательное решение. По причине недоверия к добровольцам мы боялись сосредотачивать их в одном месте, т.к. в случае отказа такого соединения воевать на стороне немцев, это вызвало бы для нас весьма тяжелые последствия.

В Бретани добровольцы использовались, главным образом, по охране побережья. Один грузинский батальон вел борьбу против партизан. Плохая боеспособность добровольческих батальонов привела к решению об отводе их с передовой линии и использовании на тыловой службе, а части из них к расформированию.

После моего доклада командующему добровольческими соединениями при главнокомандующем сухопутными силами генералу Кёстринг, последний мне заявил, что он ведет с Гиммлером переговоры о передаче добровольческих подразделений в распоряжение генерала Власова. Инспекционной поездкой по добровольческим подразделениям, в основном, и ограничилась моя четырехмесячная работа в качестве командующего добровольческими соединениями Западного фронта.

Вопрос: В каком направлении велась пропагандистская работа среди добровольцев в это время?

Ответ: Во время поездки по добровольческим подразделениям мною было установлено растущее беспокойство добровольцев по поводу того, что в случае пленения их союзниками, они будут переданы в распоряжение Советского правительства и привлечены к ответственности за измену. Это положение было использовано в качестве агитационного приема, чтобы восстановить боеспособность добровольческих батальонов.

В связи с наступлением союзников возможности получения и пересылки пропагандного материала (который обычно присылался из Берлина в Париж и, затем направлялся на места) значительно ухудшились. Впрочем, в этом и не было необходимости, т.к. печатаемая в газетах ложь могла бы иметь плохое воздействие на людей, которые знали действительную обстановку. Основным пропагандистским приемом в это время был метод запугивания пленом. Этот агитационный прием являлся последним этапом вероломной и лживой политики фашизма по отношению к другим нациям.

Вопрос: В чем состояло существо этой политики?

Ответ: На важнейших исторических этапах последнего времени мне приходилось практически осуществлять основные принципы политики Германии по отношению к другим национальностям.

В Первую мировую войну я работал в этом направлении по организации повстанческого движения на Ближнем Востоке, во время Второй мировой войны я также работал в направлении выполнения принципов германского Генштаба по национальным вопросам, поэтому я имею возможность сделать оценку этой политики. Я не буду говорить о доктринах фашистских руководителей о «высшей расе», вздорность их известна всему миру.

По отношению к другим национальностям политика фашизма является наследницей политики кайзеровского Генштаба во время Первой мировой войны. Фашисты взяли кайзеровскую национальную политику и дополнили ее только более усовершенствованными и коварными методами. Существо этой политики состоит в следующем: под любым предлогом разжигать национальную вражду между народами и использовать в своих целях.

Вопросу разжигания национальной вражды между народами Советского Союза в подготовке Германией нападения на СССР уделялось большое внимание. Фашистское правительство приютило в Берлине большое количество эмигрантов, которые были объединены во всякого рода «эмигрантские центры», высказывали «свободолюбивые» идеи, скорбели о потерянной «национальной независимости», а в действительности являлись агентурой немецкого фашизма. После нападения Германии на СССР, эмигрантские центры начали усиленно работать в направлении мобилизации националистических антисоветских сил на борьбу против большевизма.

Такие эмигрантские центры действовали не только против СССР, но и других государств. Немцы не придерживались по отношению к нациям каких-то основных принципов в обещаниях. Когда это было необходимо и не звучало бессмысленно, они обещали «национальную самостоятельность» при «новом порядке», который будет установлен после победы Германии. Когда эти лозунги уже не имели смысла, немцы выдвигали новые лозунги, которые также легко могли изменяться в связи с изменениями обстановки.

Характерно это сказалось на разных этапах войны. Когда мы наступали на Советский Союз, добровольцам и, в частности, туркестанским национальностям, преподносился лозунг о предоставлении национальной самостоятельности. Этот демагогический лозунг в то время имел смысл. После того, как немцы под ударами Красной Армии начали отступать, очевидность лживости этого лозунга была видна каждому. Тогда был выдвинут другой лозунг: устройства личного счастья после войны. Немцы стали обещать легионерам хорошие материальные условия жизни после окончания войны. Когда и этот лозунг потерял свое значение, т.к. было очевидно, что немцы не добьются победы, то был выдвинут третий лозунг: ответственность перед своей родиной за участие в войне на стороне немцев.