Читать онлайн «Мифы и факты русской истории. От лихолетья Cмуты до империи Петра». Страница 48

Наутро он явился в златоверхой шапке, на богато убранном коне, с «боярами» и стрельцами. Когда он въехал в круг, поднялся гомон. Царик решил, что спрашивают, тот ли он царь, и крикнул: «Цыть, сукины дети, не ясно, кто к вам приехал?» Поляки сдержались и потребовали, чтобы царь назвал тех, кто представил изменниками гетмана и его войско. Царик приказал говорить одному москвитянину, но прервал его, сказав: «Молчи, ты не умеешь на их языке говорить, вот я сам буду!» И начал так: «Прислали ко мне вы с тем, чтобы я вам назвал и выдал моих верных слуг, которые меня кое в чём предостерегали. Не пристало московским монархам выдавать своих верных слуг. И касается это не только вас, но если бы сам Бог, сойдя с небес, приказал мне совершить подобное, и то я не послушал бы». Поляки закричали, что тогда уйдут, на что царик ответил: «Как хотите, хоть и прочь подите». Начался шум и крики: «Убить мошенника, зарубить! Поймать разбойника!» «Он был настолько храбр, — пишет Мархоцкий, — что в этом разброде раз или два оглянулся, поворачивая коня, а потом уехал в город... Чтобы царь не сбежал, мы прямо на круге выбрали стражу и поставили при нём. От отчаяния он решил себя уморить и выпил немыслимо сколько водки, хотя всегда был трезвым».

Весь день и ночь бегали придворные между двором и войском, стараясь привести стороны к согласию. Наутро царик приехал к полякам и стал оправдываться, что слова «Цыть, сукины дети» сказал не им, а стрельцам. Поляки сделали вид, что поверили. Согласие было достигнуто, и Ружинский вернулся в Кромы, а царик в Орёл. С кем же вел переговоры Ружинский, когда царик с горя напился в усмерть? С атаманом Заруцким, считает И.О. Тюменцев. Ведь Заруцкий привел с Дона 5 тыс. казаков. Надеясь на них, царик решился противостоять Ружинскому. И проиграл — Заруцкий предпочел разделить власть с Ружинским. Этот переворот лишил царика даже подобия власти, перешедшей к Ружинскому, хотя поначалу, находясь при Заруцком, он сохранял некоторую свободу.

Ружинский изменил социальное лицо движения самозванца. Под его нажимом царик обратился к смолянам с грамотой, в которой возложил вину за обиды бояр и дворян на казацких «царевичей». Он объявил их самозванцами и приказал схватить и повесить семерых своих «племянников», «сыновей» царя Фёдора — Клементия, Савелия, Симеона, Василия, Ерошку, Гаврилку и Мартынку. Царик приглашал к себе на службу всех дворян и детей боярских. Вместо политики смены дворянского сословия был взят курс на объединение дворянства. Царик предпринял ещё одну попытку установить отношения с Сигизмундом (прежде он безответно посылал ему письма) и отправил в Варшаву посольство, но власти Речи Посполитой отказались его признать.

Союз Ружинского и Заруцкого принес военные плоды. В трехдневном сражении под Волховом, 30 апреля — 1 мая 1608 г., войско Дмитрия Шуйского было разбито. У Ружницкого было 13 тыс. казаков и поляков, у Шуйского, по оценке Тюменцева — 25—30 тыс., а не 170 тыс., как пишет Мархоцкий. В разрядных книгах конца XVI — начала XVII в. численность русского войска никогда не превышала 35 тыс. человек. После битвы поляки собрали круг и постановили, что царик должен выплатить жалованье. Он на все соглашался и говорил со слезами: «Я не смогу быть в Москве государем без вас, хочу... всегда иметь на службе поляков: пусть одну крепость держит поляк, другую — москвитянин. Я хочу, чтобы всё золото и серебро, сколько бы ни было его у меня, чтобы всё оно было вашим. Мне же довольно одной славы, которую вы мне принесете. А если... вы всё равно решите уйти, тогда и меня возьмите, чтобы я мог вместо вас набрать в Польше других людей». Этими уговорами он так убедил войско, что все к нему пошли с охотой. В начале июня 1608 г. наёмники подошли к пригородам Москвы. После нескольких попыток обустроиться лагерь разбили в Тушине.

Тушино. Вскоре в Тушине появились находившиеся в Москве польские послы и стали уговаривать наёмников вернуться домой. Переговоры породили в Москве иллюзию скорого мира. Воспользовавшись этим, Ружинский на рассвете нанес удар по московским войскам, стоящим на Ходынке. Русские ещё спали — многих убили, другие бежали. От полного разгрома русских спасла жадность тушинцев, бросившихся грабить лагерь. Меж тем в бой вступил резервный полк, увлекший за собой бежавших ратников. Теперь бежали тушинцы, и только заминка московитов при переправе через речку Химку позволила им отстоять свой лагерь. В этом сражении победителей не было, но тушинцы поняли, что без укреплений не обойтись. С той поры Тушино превратилось в город-крепость со рвами и частоколом. Па полтора года Тушино стало второй столицей России, а его правитель получил прозвище Тушинского вора.

Буссов пишет, что после боя на Ходынке поляки могли легко захватить Москву, но помешал «Дмитрий», сказавший: «Если вы хотите разрушить столицу, а тем самым сжечь и уничтожить мои сокровища, откуда же я возьму тогда жалованье для вас?» Сообщение сомнительное, ведь бой на Ходынке поляки не выиграли. Правда здесь то, что самозванец считал вредным жестокое обращение с населением, но его никто не слушал. Когда в июле 1608 г. Ян Сапега во главе 1700 инфляндских[81] солдат пересек русскую границу, царик послал ему грамоту, в которой «обещал пожаловать его так, как у него и на уме нет, но требовал, чтоб он, проходя через московские земли, не велел своим ратным людям грабить и насиловать русских жителей». Требование смешное, ведь инфляндцы дотла разорили весь север родной для них Беларуси.

В Тушине возник спор Ружинского и Сапеги. Украинский и белорусский магнаты не могли поделить власть. Сапега не хотел подчиняться Ружинскому и желал быть гетманом, если не всего войска, то по крайней мере инфляндцев. Соглашения удалось достичь к середине сентября. Требования Сапеги были приняты: царик назначил его вторым гетманом, сапежинцам обещал платить «заслуженное» в том же размере, что ветеранам похода. На радостях состоялись пиршества. Рожинский угощал Сапсгу. Сапега Рожинского. Гетманы поклялись в вечной дружбе и обменялись саблями. Царик тоже делал пиры, но не мог угодить полякам. О нем говорили: «московские кушанья грубые, простые; медов и лакомств даёт мало и скупо». Не нравилось им и то, что царик, когда пил за здоровье Сигизмунда, то называл его братом.

Когда пиры закончились, Сапега с 12-тысячным войском отправился на завоевание Замосковья. Навстречу ему послали младшего брата царя, Ивана Шуйского, во главе 20 тыс. ратников. 21 сентября произошло сражение у деревни Рахманцово[82], проигранное Шуйским. Вслед за тем, «Дмитрия» признали города Замосковья и Поволжья. Если горожане колебались, сапежинцы помогали сделать правильный выбор. Непослушный Ростов Великий был разгромлен. В ноябре 1608 г. под властью Шуйского остались Москва, Смоленск, Новгород, Нижний Новгород, Казань, Коломна, Персяславль-Рязанский и монастыри — Троице-Сергиев и Волоколамский. Остальные города и земли признали царем самозванца либо выжидали, как Устюг Великий, Пермь, Вятка и Сибирь.

Осенью 1608 г. в Тушине появились дворяне высокого ранга и воровская Дума приобрела солидный вид. Особо важным был захват в Ростове митрополита Филарета. Его доставили в Тушино в татарской шапке, одетым в сермягу, и, для полного унижения, в одном возке с какой-то жёнкой. «Дмитрий» принял Филарета с почетом, нарёк его патриархом, облек в священные ризы и вручил золотой посох. Тот разумно не подал виду, что перед ним вовсе не «Дмитрий», сделавший его митрополитом. «Филарет, — пишет Палицын, — разумен сый, и не преклонися ни на десно, ни на шуее [ни направо, ни налево], но пребысть твердо в правой вере». Всё же царик приказал крепко за ним приглядывать. При Филарете его родня заняла важные позиции в тушинской Думе, хотя Заруцкий сохранил влияние.

Для поляков царик как был, так и остался марионеткой. Примером служит убийство Меховецкого в декабре 1608 г. Несмотря на бандо (запрет), бывший гетман появился в войске. Недовольные Ружинским поляки подумывали переизбрать старого гетмана. Ружинский, узнав об этом, велел передать Меховецкому, чтобы убирался из войска, не то он его убьет. Тот укрылся у царика. Тогда, как пишет Мархоцкий, «князь Рожинский взял с собой лишь четырех пажей и схватил его, этим же пажам он приказал его убить. Царь гневался, но не знал, что делать, ибо Рожинский велел передать, что и ему шею свернёт». По другой версии, князь сам зарубил Меховецкого. Он же изгнал из войска друга царика, Адама Вишневецкого. Грозный гетман был всегда пьян, и за охраной Тушина ведал бдительный Заруцкий.Непросто складывались отношения царской четы. Жили они в царской избе в супружеской близости. Второй «Дмитрий», в отличие от первого, Марине не потакал. Когда в январе 1609 г. Ежи Мнишек, недовольный пустыми посулами царика и малой помощью дочери, сухо простился и отбыл в Польшу, она написала вдогонку письмо с сожалением, что не получила благословения, и жалобой на мужа. Марина хочет, чтобы батюшка повлиял на её супруга: «В письмах к его царской милости, упоминали бы и обо мне, прося его о том, дабы я у него почтение и милость иметь могла». Ещё она «усильно» просит 20 локтей узорчатого чёрного бархата на летнее платье «для поста» и сундучок. В следующем письме она просит помочь послам «его царского величества». Пан Ежи не ответил на оба письма.