Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 88

Наряд казаков на переселение и самое отправление их на Кавказ частями поручено было генералу Мартынову, а размещение их на новых местах – главнокомандующему Гудовичу. Об этом же просил Гудовича и генерал Мартынов, выехавший в крамольные станицы и пославший надежных старшин в станицы верховые. Для сопровождения переселяющихся казаков генерал Мартынов, кроме регулярных войск, имел в своем распоряжении один Донской казачий полк. Начальство, по-видимому, опасалось, что казаки выкажут еще раз нежелание идти на Кубань и осложнят дело переселения новыми беспорядками. До 30 июня Мартынов отправил первые три партии переселенцев в Темнолесский ретраншемент, в Кавказскую и в Усть-Лабинскую крепости, под начальством войскового старшины Кумшацкого. Партии эти сопровождались казаками Мартынова, Воронежским батальоном и эскадроном драгун. В конце июля было отправлено еще 200 семей к Прочноокопу при сотнике Чимигукове, 28 июня 100 семей к Воровскому лесу при есауле Сучилине и 30 июня 150 семей к Григориполису при войсковом старшине Кирееве. К этому последнему пункту направлены были казаки станиц Хоперской, Умылженской, Слащевской, Федосеевской, Зотовской, Арженовской, Усть-Бузулуцкой, Акишеевской, Тишанской, Бурлацкой, Раваторовской и Теникинской. Надо полагать, что остальные пять пунктов заняты были казаками преимущественно пяти крамольных станиц. Образованные на Кубани селения названы были станицами – Темнолесской, Воровсколесской, Прочноокопской, Григориполисской и Усть-Лабинской – и составили один Кубанский полк.

Таким образом, этим способом заселения заранее определялся и характер организации казачьего управления. Основной формой этого управления осталась станица, как это искони велось на Дону. Казаки были переселены не всем войском, как черноморцы, а только частью его, соответствующей делению войска на полки, и все шесть станиц были объединены в один казачий полк.

Но все это были одни внешние формы казачьего уклада. В каком виде могло выразиться собственно казачье самоуправление? Тем обстоятельством, что переселены были на новое местожительство крамольные казаки и что самое переселение было произведено под эскортом военных частей армии, как бы в корне подрывались основы казачьего самоуправления. О выборном начале и выборных лицах не могло быть и речи. Но казаки, видимо, хорошо это понимали и ожидали худшего. Они боялись, что их отдадут под команду чуждого им военного начальства регулярной армии. Первой заботой переселенцев поэтому было оставить своих донских начальников. В этом смысле они и возбудили ходатайство перед правительством. Очевидно, для отрезанных на всегда от Дона донцов очень важно было удержать у себя если не самого Мартынова, то, по крайней мере, своих казачьих офицеров. В сущности, конечно, это был такой пустяк сравнительно с теми требованиями самостоятельности, какие были предъявлены донскими казаками правительству при последних волнениях, что на просьбу донцов охотно пошло и правительство.

Военная Коллегия по просьбе казаков поручила Гудовичу выбрать надежнейшего начальника из казачьего сословия и подчинить ему всех прочих, которых, в свою очередь, Гудович должен был разместить по отдельным станицам, сообразно с местными условиями. Если бы этих второстепенных чиновников оказалось недостаточно, то Гудович мог потребовать от донской администрации большего числа старшин. На Гудовича возлагалось, вместе с распределением казачьей старшины по станицам, выработать соображения о служебном положении старшин и определить сферу их деятельности и компетенции. Сделать это рекомендовалось, сообразно с особенностями казачьего управления, в тех станицах, который были уже поселены в нынешней Ставропольской губернии и Терской области. Сообщая о просьбе переселенцев оставить с ними казачьих офицеров, та же Военная Коллегия предложила Гражданскому Правительству войска Донского командировать в каждые две станицы по одному полковнику с достаточным числом полковых старшин и выбрать вообще людей добросовестных, благонамеренных, знающих и попечительных, дабы они ни малейших притеснений казакам не чинили и соблюдали как служебные, так и станичные порядки.

В число трех полковников Военная Коллегия заранее назначила войскового старшину Илью Кумшацкого, сопровождавшего переселенческие партии и особенно аттестованного генералом Мартыновым. В заключение Военная Коллегия подтверждала 4‑й пункт указа 12 апреля, в силу которого Войсковое Правительство должно было приостановить дальнейший наряд на переселение еще двух тысяч казаков. Так как по представленным в Коллегию Мартыновым спискам переселенцев значилось всего 4700 душ обоего пола, то Коллегия полагала, что этого количества, быть может, будет достаточно и в увеличении его не окажется надобности.

Указом Военной Коллегии от 23 октября 1794 года на имя Гудовича на Кубань назначены были донские старшины, как просили о том переселенцы, а все вновь поселенные станицы были подчинены генералу Савельеву.

Каков был состав Кубанского казачьего полка в 1794 году, неизвестно, но из данных за 1802 год видно, что в Кубанском казачьем полку числились в то время один полковой командир, 4 есаула, 4 сотника, 5 хорунжих, полковой квартирмейстер, писарь и 500 пятидесятников и казаков. Отставных было старшин 6239 казаков, могущих защищать станицу, 184 престарелых и бессильных, 216 детей от 12 до 15 лет и 1048 от года до 12 лет.

Но и с поселением донцов на Старой линии не прекратились сразу недовольство казаков и нежелание селиться на Кубани. Большая часть казаков была уже водворена станицами на Линию, а на Дону продолжалась еще расправа с казаками. По приказу генерала Мартынова в 1795 году были наказаны в станице Тишанской казаки, сопротивлявшиеся наряду переселенцев на Кубань, и избраны взамен старых новые атаман, судьи и помощники. Были случаи побега казаков с Кубани. В мае 1794 года сделана была донским начальством публикация о ссылке на каторгу в Нерчинск казака Артемова и других бежавших из полков с Линии на Дон. С Кубани бегали не только казаки, но и казачьи жены. В октябре 1794 года сделано было распоряжение о розыске 4‑х казачьих жен, бежавших из станиц – Усть-Лабинской, Темнолесской и Григориполисской. Впрочем, случаи побегов поселенных на Кубани донцов были редки. Волей-неволей донцам пришлось мириться с положением своим на Кубани.

Впоследствии, когда на Дону узнали о зажиточности линейцев, о богатстве природы и привольной жизни, донцы под предлогом родственных и других связей с переселенцами стали уходить с Дона целыми семьями и селиться на Кубани. Этих вольных переселенцев оказалось так много, что были приняты особые меры к прекращению дальнейших переселений донцов на Кубань.

Общие представления о положении и состоянии Кубанского казачьего полка можно составить по характеристике и указаниям самих казаков, сообщенным инспектору Кавказской линии генерал-лейтенанту Кноррингу 2‑му по его требованию 11 мая 1799 года. Сведения эти характеризуют, следовательно, Кубанский полк после четырехлетнего пребывания его на Линии, но они заключают в себе отчасти и историю полка. Полк окончательно поселенным на Линии считался с 30 июня 1794 года. При переселении было отпущено из казны на каждую семью по 24 рубля деньгами и по 4 четверти ржаной муки – всего 23 000 рублей и 3900 четвертей хлеба, в том числе на сооружение церквей по 500 рублей на станицу.

С 1 марта 1796 года по распоряжению Гудовича было командировало на службу 500 казаков при 16 старшинах, без штатного содержания, но по окладу служивших на Линии Донских полков, причем жалованье казаки получали от комиссии казанского комиссариатского депо, находившегося в городе Екатеринограде, фураж – от ростовских провиантских комиссионеров, а провиант – из находящихся на Линии при крепостях магазинов. С 1 сентября 1798 года по распоряжению графа Маркова поступили из не служащих казаков 165 человека в канонерские ученики, которым выдавался от казны один только провиант.

Таким образом, на службе от полка состояло всего 681 человек. Затем остальные престарелые и малолетние 1945 душ «продовольствовались от земледелия». Но во все эти исчисления входил лишь один мужской пол, о количестве женского пола в документах не упоминается.

Сообщая эти сведения Кноррингу, полковое начальство указывало при этом, что переселенцы, как донские казаки, на прежних местах жительства пользовались всеми выгодами и привилегиями войска Донского, а именно: землями, лесами, вольной продажей вина, рыбными ловлями, беспошлинной солью и четырьмя четвертями на семью казенной ржаной муки. С переселением на Кубань казаки лишились всех этих выгод и привилегий. Земли и леса, находившиеся в их пользовании, принадлежали казне, а соль и вино получали через казенные ведомства. В этих видах, казачье начальство Кубанского полка просило генерала Кнорринга выхлопотать полку такие же права и привилегии, какими пользовалось Донское войско.