Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 111

В казачьих конных полках, находящихся на службе далее 100 верст от места их выступления, определено выдавать жалованье и содержание офицерам как в гусарских полках, писарю – 30 р. в год и провиант, казакам 12 р. в год, провиант и фураж на две лошади – на одну натурой и на одну деньгами. Жалованье и содержание пехотных полков приравнено к полкам регулярной армии.

В случае общей войны такое же содержание должно производиться казачьим войскам, раз они будут двинуты на войну, посажены на суда, отряжены по особому назначению и пр.

К концу года полки окончательно были сформированы, и 15 мая было назначено днем ежегодной смены по очередям полков, посылаемых для кордонной службы.

Полковым устройством до известной степени было урегулировано правильное отбывание казачьим населением очередной службы на Линии и в кордонах. Но сама по себе кордонная служба, кроме внутренних по каждому кордону распорядков, требовала известного надзора и общего руководства по всей пограничной линии.

Первоначально на всю Кордонную линию назначался один главный начальник. Таким начальником состоял в первое время заселения края известный старшина Мокий Гулик. Позже фактически им был наказной атаман Бурсак, человек энергичный, деятельный и неутомимый. С 1806 года вся Кордонная линия была разделена на части или группы и в каждую часть назначался особый начальник, в ведении которого находились кордоны его части. Таких частей было четыре и распределение по ним кордонов было произведено в следующем порядке.

В часть 1‑ю входили кордоны Редутский, Изрядный, Воронежский, Подмогильный, Константиновский, Александрин, Павловский, Великомарьинский, Екатеринодарский и Александровский. К этой же части были причислены два кордона, расположенные внутри Черномории – Кочатинский и Кирпильский.

К части 2‑й отнесено было только четыре кордона: Елизаветинский, Лагерный, Елинский и Марьинский.

К части 3‑й причислено столько же: Новоекатерининский, Ольгинский, Славянский и Протоцкий.

Наконец, часть 4‑ю составили семь кордонов, находившихся на Таманском полуострове: Копыльский, Петровский, Староредутский, Андреевский, Смоленский, Новогригорьевский, Бугазский.

Такое распределение кордонов на части произведено было сообразно с особенностями местностей. В первой части кордоны были расположены близко один возле другого, местность была большей частью открытая и с высоким берегом Кубани. Следить за движениями черкесов за Кубанью и предупреждать нападения их на край здесь было легче, чем в других местах. Притом же в Екатеринодаре жил сам наказной атаман. Вторая и третья части находились в иных условиях. Здесь и по левую и по правую сторону Кубани было много плавней и мест, удобных для скрытого прохода черкесов большими партиями. Части составлены из четырех кордонов каждая, так чтобы начальник части мог во всякое время скорее объединять действия всех кордонов и быстрее передвигать, в случае нужды, казачьи команды в места появления черкесских партий. В таких же условиях находился и Таманский полуостров.

Сообразно с этим, по кордонам распределялись и боевые силы, о чем можно судить по двум ведомостям о числе конных и пеших казаков за два года.

Таким образом, по этим цифрам видно, что, независимо от количества кордонов, каждая часть их обслуживалась приблизительно одинаковыми по количеству силами. При большем количестве кордонов в первой части приходилось на кордон в среднем меньше, чем во второй и в третьей частях. Так, в 1807 году в первой части на кордон приходилось 135 казаков, в третьей – 215, а во второй – 313 человек. Очевидно, распределение казаков по кордонам и частям сообразовалось с условиями охранной службы и борьбы с черкесами. В кордонах второй и третьей частей было наибольшее количество казаков, потому что им приходилось охранять большие пространства и требовался более усиленный дозор.

Вообще кордонная служба сопровождалась частыми переменами во всем – и в общем составе охранных сил, и в размещении их по кордонам, и даже в назначении укреплений. В 1806 году по ведомостям значилось на Кордонной линии 2170 конных казаков и 641 пеших, в 1807 году 2730 первых и 1597 вторых, при 108 офицерах, а в 1808 году 2586 конных казаков и 1022 пеших, при 99 офицерах. Чем спокойнее было в горах, тем меньше требовалось охранной стражи, и наоборот.

В 1806 году во второй части приходилось 166 казаков на кордон, а в третьей – 175, т.е. на 9 человек больше; в 1807 году, наоборот, во второй части на кордон приходилось 313 казаков, а в третьей – 215, т.е. не больше, а меньше почти на целую сотню. Иначе говоря, в 1806 году обе части находились, по-видимому, в условиях одинаковой охраны и равной борьбы с горцами, а в 1807 году центр тяжести в этом отношении переместился во вторую часть.

Когда же проносилась военная гроза и выяснялись те или другие выгоды и невыгоды борьбы с горцами в местах самих укреп-лений, тогда вносились изменения и в эту область военного дела. Так, в 1808 году, по соображениям Бурсака, Ришелье разрешил ему перенести Александровский кордон в батарею, расположенную возле селения Величковского, а на месте кордона устроить новую батарею. Кордоны Кочатинский и Кирпильский, находившиеся внутри края, как-то сами собой упразднились по мере того, как для них требовалось все меньше и меньше охранных сил.

Те же военные условия и требования жизни имели решающее влияние и на изменения в разных военных частях. С первых же шагов борьбы казака с горцем выяснилось, что для дозора за черкесами требовались в одном месте зоркий глаз и боевая выдержка казака-наездника, а в другом хитрость и терпение пешего казака, впоследствии пластуна. Лучшим оружием в обоих случаях было хорошее ружье, а способом борьбы – меткий выстрел. Точно так же первые боевые стычки казаков с черкесами в массе показали, что пушка и артиллерийский бой всегда имели решающее значение на благоприятный исход сражения для казаков. Таким образом, казачья кавалерия, пехота и артиллерия сразу же стали основными формами казачьего войска. Особенно важное значение имела артиллерия, сливавшаяся первоначально с остальными двумя частями.

Наряду с этим сразу же выяснилась полная непригодность казачьей флотилии. Казачьи суда стояли без дела, и лучшее, что они дали войску, были почтовые и другие сношения при помощи их. На судах казачьей флотилии переправлялись через Таманский пролив и через Бугазское гирло. Но – и только. Первый же опыт плавания казачьего байдака по Кубани окончился тем, что черкесы, засевшие в скрытом месте кубанских плавней, перебили, переранили и забрали в плен казачью команду и захватили до 200 пудов пороха и свинца, бывшего на байдаке. Значение казачьей флотилии в деле охраны границы было ничтожно, сводилось почти к нулю. Иначе не могло и быть. Казачья флотилия, когда-то грозная и непобедимая на море в борьбе с турками, оказалась непригодной на Кубани, где сосредоточена была вся казачья служба по охране границы.

Казачья флотилия, стоя на воде без дела, неоднократно подвергалась авариям. В январе 1800 года начальник флотилии войсковой старшина Помело сообщил черноморскому войсковому правительству, что бурей 23 декабря 1799 года были повреждены часть флотилии, строений и гавани. Ветром поломаны были здания, попорчены приспособления в гавани и затоплена часть судов, в том числе и стоявшее в гавани флагманское судно. Суда эти оставлены были в таком положении до весны, когда можно было поднять их из воды. Тот же Помело писал 25 октября 1800 года, что 20 судов, затопленных в гавани декабрьской бурей, оказались малопригодными для плавания, а остальные суда, уцелевшие от бури, также ветхи и износились уже настолько, что их приходится переделать заново.

В таком виде флотилия просуществовала и в 1801 году. Но в следующем, 1802 году, адмиралу Мордвинову по Высочайшему повелению приказано было передать Черноморскому войску выстроенные на р. Хопре 10 новых лодок, вооруживши их в Таганроге. Лодки эти, под названием канонерских, обслуживали берега Черного моря от Анапы до Одессы, имели по две трехфунтовых пушки по бокам и одно 18‑фунтовое медное орудие на носу, рассчитаны были на 50 человек команды и месячный провиант для них, но в дальний путь могли ходить только при больших судах.

Между тем обветшалые суда казачьей флотилии продолжали быть в деле. В октябре 1804 года командир гребной флотилии войсковой полковник Васюринцев донес Бурсаку, что при перевозке через Босфорский залив Троицкого мушкатерского полка лодки оказались так стары и обветшали, что «чинить на них разъезды при Бугазе никак дальше нельзя». В мае 1806 года новый командир флотилии войсковой полковник Животовский признал совершенно непригодными для плавания ветхие лодки казачьей гребной флотилии и предлагал перевезти из Керчи в Тамань Херсонский гренадерский полк, следовавший на Кавказ, на рыбачьих лодках. Так он и поступил потом, прибавивши к лучшим войсковым лодкам 4 рыбачьих баркаса из Темрюка, на которых и был перевезен полк. В июне того же года, на предложение Бурсака починить 10 яликов, Животовский ответил, что сделать этого нельзя, а нужно построить новые ялики, на что и представил смету.