Читать онлайн «Люди, нравы и обычаи Древней Греции и Рима». Страница 108

Дискобол

Игры в Олимпии проходили в священной роще Зевса. Археологические раскопки выявили немало вотивных предметов, пожертвованных по обету какому-либо божеству и относящихся ко временам более ранним. Это фигурки женщин и животных, связанные с каким-то местным культом, определить который пока не удалось. Очевидно, прежде в Олимпии был распространен культ Матери-Земли — богини Геи и лишь впоследствии здесь возобладала религия олимпийских богов, культ Зевса-громовержца. Как бы то ни было, нет сомнений, что происхождение Олимпийских игр тесно связано с культами нескольких богов и героев: по одной версии, основоположником игр был сам Зевс, предоставивший для них посвященную ему рощу; по другой версии — Геракл. Еще одна версия возводит начало олимпиад к Пелопсу, унаследовавшему власть на западе Пелопоннеса после гибели царя Писы Эномая: считается, что Пелопс и устроил первые игры в Олимпии, а его жена Гипподамия организовала якобы состязания девушек в беге, повторявшиеся каждые четыре года. Во всяком случае именно Пелопса чтили в Олимпии как местного героя и даже показывали его грибницу.

Все эти версии географ Страбон в I в. до н. э. трактует как вымыслы разных эпох, и с ним приходится согласиться. Страбон, рассказывая о борьбе городов-государств Писы и Элиды за политический контроль над Олимпией, а тем самым и за руководство играми — так называемую агонотесию, сообщает в одном месте, что игры берут начало в Писе, а в другом месте — что в Элиде (География, VIII, 3, 30); такое противоречие отражало давние историко-политические распри греческих полисов. Сначала Олимпия принадлежала Писе, затем перешла под влияние Элиды; спор перерос в вооруженный конфликт, закончившийся разрушением Писы в 572 г. до н. э. Отныне и до тех пор, пока проводились в древности эти общегреческие торжества в Олимпии, правом агонотесии на олимпиадах пользовалась Элида.

С Олимпийскими играми связаны великие достижения древнегреческой цивилизации, идейные основы которых оставались непонятны для соседних с греками народов — тех, кого в Элладе именовали „варварами“. Среди обычаев, порожденных традициями олимпиад, следует упомянуть так называемую экехирию — установление, запрещавшее всем греческим государствам вести войны в период проведения игр, ведь лучшие спортсмены страны соревновались в Олимпии за славу без пролития крови. Когда был введен обычай экехирии — неизвестно. Традиция приписывала установление экехирии Ифиту и Ликургу. Есть предположение, что Ифит был царем Элиды в IX в. до н. э., Ликурга же можно отождествить со знаменитым спартанским законодателем, также жившим в IX в. до н. э., отсюда следует, что обычай экехирии, всеобщего мира в Элладе, был известен задолго до первого упоминания самих Олимпийских игр. Считалось также, что принципы экехирии впервые были записаны на бронзовом диске, хранившемся в святилище богини Геры, жены Зевса.

Под 776 г. до н. э. мы узнаем о победе бегуна Кореба в Олимпии. С этого года греки и вели летосчисление по олимпиадам — четырехлетиям, разделявшим очередные игры. Период экехирии охватывал скорее всего и время самих игр, и время, необходимое для подготовки к ним и для путешествия спортсменов и зрителей из своего города или области в Олимпию и обратно; предполагается, что экехирия длилась обычно, около двух месяцев. Сроки проведения Олимпийских игр греки соблюдали самым строжайшим образом, не нарушая их даже тогда, когда вся страна бывала втянута в большие внешние войны. Это подтверждает и Геродот. В 480 г. до н. э. персы вновь вторглись в Грецию, однако игры в Олимпии были проведены так же, как и в другие годы. После поражения греков в том же году под Фермопилами к царю персов явились несколько перебежчиков. Их спросили, что делают эллины. Перебежчики, по словам историка, „отвечали, что эллины справляют олимпийский праздник — смотрят гимнастические и иппические состязания“. Уже это показалось странным для персов, но еще большее удивление испытали они, узнав, что греки в Олимпии сражаются ради венка из оливковых ветвей. Услышав, что эллины считают наградой простой венок, а не деньги, один из знатных персов сказал своему главнокомандующему: „Против кого ты ведешь нас в бой? Ведь эти люди состязаются не ради денег, а ради доблести!“ (Геродот. История, VIII, 26).

Венок победителя, славу греки ценили выше дорогих наград и готовы были, не щадя себя, вновь и вновь тренировать в палестрах тело и дух. Во всесторонней физической подготовке они, как мы знаем, видели нечто большее, чем средство, как сохранить здоровье и бодрость. Спорт был формой воспитания молодого гражданина, воина, твердого, решительного, дисциплинированного, готового переносить тяжкий труд и лишения и отвечающего за свои поступки, — такие качества нужны были и на войне, и в дни мира. У соседних с греками народов вызывали недоумение увлеченность, самозабвенность и даже самопожертвование, с которыми обитатели Эллады занимались физическими упражнениями, тренировками, спортивными соревнованиями. Насколько велико оказывалось порой непонимание греческих обычаев и нравов, чуждых „варварам“, показывает диалог Лукиана „Анахарсис, или Об упражнении тела“. Беседуют грек Солон и скиф Анахарсис:

„Анахарсис: Скажи мне, Солон, для чего у вас юноши проделывают все это? Одни из них, перевившись руками, подставляют друг другу ножку, другие давят и вертят своих товарищей, валяются вместе в грязи, барахтаясь в ней, как свиньи. А между тем сначала… они жирно намазались маслом и совсем мирно, по очереди, натирали друг друга. Потом, неизвестно, что случилось, они стали толкаться и, наклонившись, начали сшибаться между собой головами, как бараны. И вот один из них, схватив другого за ноги, бросает его на землю, затем, наседая на него, не позволяет поднять голову, толкая его обратно в грязь. Наконец, обвив ногами живот и подложив локоть под горло, душит несчастного, а тот ударяет его в плечо, умоляя, как мне кажется, чтобы первый не задушил его насмерть. Хотя бы из-за масла избегали они пачкаться, — нет, они вымазались так, что масла от грязи совсем не стало видно, все покрылись потом и представляют собой смехотворное зрелище, выскальзывая друг у друга из рук, подобно угрям.

Другие же делают то же самое во дворе на чистом воздухе, только уже не в грязи, но, набросав в яму много песку, сами охотно посыпают себя им… Третьи, тоже обсыпанные песком, стоя на ногах, бьют друг друга и, падая, лягают ногами. Вот этот несчастный, кажется, сейчас выплюнет свои зубы — так его рот полон крови и песку: его, как видишь, ударили кулаком в подбородок. Надзиратель и не думает разнять юношей и прекратить борьбу… Наоборот, он подзадоривает дерущихся и хвалит ударившего. Другие же усердствуют вон там и прыгают, точно на бегу, оставаясь при этом на том же месте, и, подскакивая, ударяют ногами в воздухе.

И вот, мне хотелось бы знать, чего ради они так поступают: по-моему, все это похоже на безумие, и нелегко будет разубедить меня, что люди, поступающие так, не сумасшедшие. (…)

Солон: Это место, Анахарсис, мы называем гимнасием… Что же касается упражнений, то эта возня в грязи называется борьбой; борются также и в песке. Когда же юноши бьют друг друга, стоя на ногах, мы зовем это всеборьем — панкратием. Есть у нас и другие гимнасии — для кулачного боя и метания диска, и для прыганья, и в них во всех мы устраиваем состязания; а победивший признается нами лучшим из сверстников и получает награду.

Анахарсис: Каковы же у вас награды?

Солон: На Олимпийских играх венок из дикой маслины, на Истмийских — из сосновых ветвей, в Немее — венок из сельдерея, в Дельфах — яблоки с деревьев, посвященных богу. У нас же на Панафинейских играх мы даем победителю масло от священного оливкового дерева. Почему ты засмеялся, Анахарсис? Или тебе это кажется незначительным?

Анахарсис: Нет, Солон, ты перечислил почтенные награды и достойные того, чтобы раздавшие их гордились своей щедростью и чтобы состязающиеся прилагали много усердия для получения их, положив столько труда ради яблок или сельдерея и подвергаясь опасности быть задушенными или искалеченными своим противником. Как будто бы желающие не могли бы и так раздобыть себе яблок, или увенчать себя сельдереем, или свить венок из сосновых ветвей, не пачкая себе лица глиной и не получая от соперника ударов в живот!“ (Лукиан. Анахарсис, или Об упражнении тела, 1–5, 7—10).

И дальше Солону стоит немалого труда объяснить скифу, какую роль играет спорт в воспитании молодежи, закаляя ее тело и дух и давая незаменимую подготовку к воинской службе: „Ты понимаешь, насколько хороши с оружием будут те, кто и нагой внушил бы ужас противнику, не обнаруживая ни дряблой белизны и тучности, ни бледности и худобы, как женские тела, вянущие в тени и потому дрожащие, обливающиеся потом и задыхающиеся… Наши же юноши румяны и смуглы от горячего солнца, сильны и полны жара и мужества благодаря тому, что наслаждаются отменным здоровьем, они не худы до сухости и не тучны до полноты, но сложены вполне соразмерно. Ненужное и лишнее выходит из их тела вместе с потом…“ (Там же, 25).