Читать онлайн «ИСТОРИЯ СРЕДНИХ ВЕКОВ (В двух томах. Под общей редакцией С.ДСказкина). Том 1». Страница 130

Наступление католической реакции в университетах сопровождалось острой идеологической борьбой. Ее центром стал Парижский университет. Здесь во второй половине XIII в. столкнулись две школы аристотелизма. Одна, возглавляемая католическими ортодоксами Альбертом, прозванным Великим (1193—1280), и его учеником Фомой Аквинским (1225—1274), стремилась приспособить труды Аристотеля к церковному учению. Другая школа, возникшая на «артистическом факультете», выступала за трактовку Аристотеля в духе Аверроэса. Ее глава Сигер Брабантский, утверждая вслед за Аристотелем вечность мира и всех живых существ, в том числе человеческого рода, фактически отрицал их сотворение богом-творцом. Сам бог в учении Сигера оказывался подчиненным законам природы. Церковь запретила учение аверроистов (1270, 1277). Сигер Брабантский погиб в папском застенке.

Крупнейшим представителем ортодоксальной схоластики XIII в. был итальянский доминиканец Фома Аквинский. Он выработал те общие принципы отношения католического богословия к природе и обществу, которые и поныне католическая церковь считает неоспоримыми. В своем главном сочинении «Богословская сумма» и в ряде других Фома Аквинский, односторонне интерпретируя Аристотеля, пытался рационалистически обосновать церковную систему догм, поставить науку на службу религии, выдвинув идею гармонии разума и веры. Однако он сохранил за философией ее место служанки богословия. «В вопросах веры,— писал он,— любая старуха знает больше всех философов ... ибо какая старуха не знает, что душа бессмертна». «Всякое знание,— утверждал он,— греховно, если только оно не имеет целью познание бога».

Экономические и политические идеи Фомы Аквинского отражали новые явления в развитии феодализма — развитие денежных отношений и городов. Он развивал учение о греховности ссудного процента и о «справедливой цене», при определении которой считал необходимым учитывать количество труда, затраченного на производство вещи. Вместе с тем он доказывал вечность частной собственности, сословной организации общества, призывал к сотрудничеству сословий, прославлял теократическое государство.

Фома Аквинский создал энциклопедическую систему средневекового миросозерцания, пытаясь охватить ею все вопросы, выдвигавшиеся его временем с позиций безусловной защиты церкви и феодального строя. Именно поэтому папство даже в XX в. неоднократно объявляло учение Фомы Аквинского «единственно истинной философией католицизма», возрождая его под именем неотомизма. В этом учении идеологи современного католицизма ищут «доводы» в пользу существования религии и увековечения капитализма.

Ортодоксальная схоластика стала препятствием для развития основанного на опыте знания. Практические науки — медицина, астрономия, алхимия — были полностью подчинены богословию. Эти черты особенно ярко проявились в алхимии — средневековом учении о веществах и их превращениях. Алхимики пытались превратить в золото неблагородные металлы с помощью чудодейственного «философского камня», которому приписывалась также способность излечивать все болезни и продлевать жизнь. Алхимия была оплотом суеверия и обмана, хотя отдельные производимые алхимиками опыты способствовали изучению свойств некоторых веществ. Достижение в средние века известных успехов в области математики, физики, астрономии и других наук происходило вопреки церкви. Об этом свидетельствует трагическая судьба профессора Оксфордского университета, францисканского монаха Роджера Бэкона (ок. 1214—1294). Преклонению перед авторитетами он противопоставлял опытное знание. По его словам, «умение производить опыты стоит выше всех знаний и искусств».

Главное сочинение Роджера Бэкона, названное им «Большой труд», по праву считают энциклопедией того времени. Высказывая ряд замечательных догадок, подтвержденных на практике лишь значительно позже, Бэкон указывал, что «можно построить приспособления для плавания без гребцов», мечтал о повозках, передвигавшихся без всякой запряжки, о летательных машинах, о подъемных кранах. Он предсказал возможность создания увеличивающих оптических приборов, первый объяснил явления радуги преломлением солнечных лучей в каплях дождя, впервые в Европе составил рецепт пороха и отметил его значение для военного дела. Бэкон установил способы получения фосфора, магния и висмута и, по-видимому, пытался изучать силу пара.

Роджер Бэкон утверждал необходимость свободного развития науки. «Разум,— говорил он,— есть путеводитель правой воли и направляет ее к спасению. ... Нет опасности большей невежества... Нет ничего достойнее изучения мудрости, прогоняющей мрак невежества».

Сочинения Роджера Бэкона были преданы церковью анафеме, а сам он по приговору церковного суда просидел около 14 лет в заключении.

В атмосфере городских школ и университетов в XII—XIII вв. расцветает латиноязычная литература с ярко выраженными светскими тенденциями: приключенческая литература на античные сюжеты, подражания Овидию и Горацию, автобиографические (например, «История моих бедствий» Петра Абеляра) и эпистолярные сочинения, городские хроники.

Особое место в этой литературе занимает творчество вагантов (от латинского vagari — бродить), или голиардов, основную часть которых составляли бродячие школяры (студенты), происходившие из разных социальных слоев. Многие из них принадлежали к низшему духовенству. Утратив постоянную связь со своими сословиями, ваганты превратились в своего рода городскую интеллигенцию. Особенности социального положения определяли своеобразие их творчества. Ваганты были тесно связаны с традициями латинской поэзии, заимствовали у нее образы и стихотворные ритмы. Отсутствие собственности и постоянного места жительства, нужда и унижения, которые им часто приходилось терпеть, сближали их по настроениям с демократическими слоями города. Ваганты обращались к фольклору, перелагая на латынь народные песни, используя их мотивы и формы, проповедуя жизнеутверждающее отношение к бытию.

Они воспевали простые земные радости. Их жизненным кредо была свобода: «Жизнь на свете хороша, коль душа свободна, а свободная душа господу угодна». Резкой критике подвергали ваганты духовенство, монашество, римскую курию: «Рим и всех и каждого грабит безобразно, пресвятая курия — это рынок грязный! Там права сенаторов продают открыто, там всего добьешься ты при мошне набитой». Ваганты подвергали насмешкам и представителей других сословий: горожан за их любовь к наживе, рыцарей за их чванливость. Однако критика вагантами феодального общества во многом вытекала из их положения деклассированных элементов, не имевших определенной социальной базы, и не была последовательной и глубокой.

С развитием города латинский язык перестает быть единственным языком письменности. С XII в. в странах Западной Европы начинают складываться национальные литературные языки.

В распространении литературы на национальных языках играли большую роль городские мастерские по изготовлению книг, ставшие теперь главными центрами книжного производства и ориентировавшиеся на светские вкусы горожан.

В XI—XII вв. окончательно оформился и был записан на народных языках героический эпос, существовавший до этого только в устной традиции. Героями народных сказаний, которые читались нараспев певцами-сказителями, были обычно воины — защитники своей страны и народа. В эпосе воспевались их храбрость, сила, воинская доблесть, верность. В идеализированных образах рыцарей находили свое воплощение народные чаяния и представления о справедливости, чести и доблести. В то же время записанный в условиях сложившегося феодализма героический эпос не мог не испытать на себе воздействие рыцарских и церковных представлений; герои эпоса часто изображаются как защитники христианства, пре­данные вассалы своих сюзеренов.

Самое значительное произведение героического эпоса во Франции – «Песнь о Роланде» (ок. 1100) —повествует о гибели в Ронсевальском ущелье возглавляемого Роландом арьергарда войск Карла Великого, возвращавшегося из испанского похода. Народное влияние проявляется в мощном звучании патриотической темы, впервые выраженной с такой силой. Свой воинский долг Роланд видит не только в вассальной верности королю, но прежде всего в служении «милой Франции». Роланду противопоставлен образ изменника Ганелона, в обрисовке которого проявляется народное осуждение феодального произвола.

В «Песне о Сиде», возникшей в XII в. в Испании, отображена длительная патриотическая борьба народа с завоевателями-маврами. Прообразом героя поэмы послужил кастильский феодал Родриго Диас де Вивар, прозванный арабами Сидом (господином). Крупнейшим памятником немецкого героического эпоса является «Песнь о Нибелунгах» (ок. 1200). В ее основе лежат древние германские сказания, восходящие к периоду варварских нашествий. В поэме запечатлена мрачная, но правдивая картина нравов феодального мира. В духе народных традиций, осуждаются распри и злодеяния, столь обычные для феодального общества.