Читать онлайн «Труды по истории Москвы». Страница 119

По смете 1655 г. мы можем уследить, как резко различались подьячие даже по жалованью: «В Розрядном столе: 30 рублев – Володимер Самойлов, 8 рублев – Филип Емчужников, 5 рублев – Герасим Володимеров, по 4 рубли – Фадейко Савин, Ондрюшко Максимов, по 2 рубли – Стенка Федоров, Брошка Воинов».[978]

Перед вами разница между старыми, средними и молодыми подьячими. Старый подьячий Владимир Самойлов получал 30 рублей, а Брошка Воинов, молодой подьячий, – 2 рубля, в 15 раз меньше.

Архивы приказных изб велись очень тщательно. Примером этого является архив Псковской приказной избы, о документах которой я уже говорил. Особенно в хорошем состоянии акты по Якутской приказной избе. Как раз здесь мы и находим громадное количество дел, относящихся к Якутии XVII в. Теперь все эти дела перевезены в Москву и хранятся в ЦГАДА.

Если вы посмотрите общее количество архивов приказных изб в ЦГАДА, то там имеются архивы по крайней мере 80 приказных изб.

Компетенция воевод была самая различная, а, следовательно, были самые различные дела. Здесь и дела по установлению и взысканию налогов, поместные дела, споры различного рода и дела о «непригожих» речах. Особенно распространены дела чисто бытового характера.

Часто подобные дела поступали и в центральные архивы в виде, например, отписок. Эти отписки сохранились в центральных учреждениях, а черновики отписок в большинстве своем до нас не дошли.

Переходя от приказных учреждений, государственных, к архивам других, негосударственных учреждений, на первое место следует поставить прежде всего акты, сохранившиеся в архивах церквей и монастырей. Как следует до сих пор еще не изучены эти дела в монастырских и церковных учреждениях. Но в основном они велись так же, как и в государственных учреждениях. Причем всякий крупный монастырь или епископский дом имел у себя приказных, тщательно заботившихся о сохранении этих дел. Например, в Архангельском архиве имеются документы Антониево—Сийского и Николо—Карельского монастырей.[979] Документы Антониево—Сийского монастыря сохранились в виде хозяйственных книг с XVI в. вплоть до начала XX в. Такого собрания хозяйственных документов я нигде больше не видел. Из года в год все это сохранялось до настоящего времени.

В состав монастырских и церковных архивов входили документы двух видов. Это, во—первых, купчие, дарственные, вкладные и прочие документы земельных владений. Эти документы наиболее изучены. Причем некоторые монастыри, например, Троице—Сергиевский, отличались громадными архивохранилищами.

Как раз эта часть документов (купчие, вкладные, дарственные и др.) больше всего подвержена различного рода вставкам, изменениям и пр. Теперь доказано, что некоторые древние грамоты Троице—Сергиевского монастыря являются подложными. Эти подлоги были сделаны еще в XV–XVI вв. Но таких документов – подложных, очень мало. Больше встречаются акты, где в старый текст внесены изменения. Но громадное большинство, конечно, является документами подлинными, не подвергнутыми никаким изменениям в позднейших копиях.

Вторая часть документов – это хозяйственные документы: приходо—расходные книги, книги записные, различного рода писцовые документы, описи казны. Таких документов XVII в. сохранилось значительное количество.

По—видимому, крупнейшие бояре точно так же имели архивы. И хотя эти архивы относились к частным архивам, практически они строились по типу государственных приказных учреждений.

Наиболее известным является архив боярина Бориса Ивановича Морозова – воспитателя царя Алексея Михайловича, фактически правившего государством в первые годы его царствования. Управление вотчинами находилось в Москве, при дворе самого боярина Б. И. Морозова. И отсюда рассылались «грамоты» и «памяти»; эти названия имеются в самих документах боярина Морозова. Например, начало такой грамоты: «От Бориса Ивановича в нижегородцкую мою вотчину в село Новое Покровское, человеку моему Клементию Винюкову».[980] Прямое подражание приказному документу – царскому указу. Если переложить текст на формулу царского указа, получится примерно так: «От царя и великого князя Михаила Федоровича в нашу нижегородскую вотчину, в село Новое Покровское, приказчику моему…».

Эти документы интересны тем, что материалы в них иные, чем в приказных документах. Это документы по преимуществу хозяйственно—управленческого порядка, касающиеся вотчин.

Земские избы. Они представляли собой не что иное, как управление посадскими общинами в городах. Посадские люди объединялись в общины во главе с выборным земским старостой. Один земский староста или два земских старосты в больших городах. В таких городах, как Псков и Новгород, он назывался всегородным старостой. Посадские общины ведали распределением налогов, повинностей. Они исполняли в некотором роде функции государственных учреждений, хотя и были выборными.

Опять вы видите, как трудно проводить принцип разделения на государственные и частные акты.

В ЦГАДА сохранились 34 архива земских изб и, кроме того, архивы земских старост – Бежецкий, Галицкий, Дмитровский и Муромский.

Надо сказать, что по—настоящему дела, которыми ведали земские старосты, не изучены. Иногда пытаются представить дело так, что земские старосты чуть ли не назначались правительством. А мы знаем, что в XVII в. происходили постоянные споры при выборах земских старост. Классовая рознь развивалась до такой степени, что иногда дело доходило до прямых доносов и жалоб со стороны «лучших» посадских людей на выборы земских старост, если они исходили от «меньших» посадских людей.

Кроме того, существовали еще и земские дьячки. Сохранились их небольшие архивы, главным образом, в мелких мирах. Земские дьячки ведали волостью, сбором определенных денежных повинностей.

Когда мы были со студентами в Каргополе, то нашли несколько таких материалов XVII в., где было указано, сколько с кого собрано средств. Там были интересные сведения о том, что те же земские дьячки занимались сбором денег на взятки воеводам, которые были тем самым как бы узаконены. Есть такая книга, изданная давно и очень интересная, которая включает материал о том, сколько кому раздавалось взяток. Например, какому—нибудь дьячку привозили две бочки груздей, – грузди не нужны, нужны рыжики, тогда подаются рыжики.

Земский дьячок был иногда человеком влиятельным и достаточно грамотным. Одну записку земского дьячка XVII в. я издал в журнале «Исторический архив».[981]

М. М. Богословский в работе «Земское самоуправление на русском севере в XVII в.» приводит дело, согласно которому подаются жалобы на одного земского дьячка, который оказывается дьячком очень властолюбивым и недобросовестным. Там указывается, что «тот Андрюшка бывает в земских дьячках и по нем де все скажут», т. е. как он хотел бы сказать, так и скажут.[982]

Наконец, существовала еще одна разновидность приказного племени, которая известна под названием площадных подьячих.

Во всех городах на площадях сидели эти площадные подьячие. В Москве – в Кремле у Ивановской колокольни. Отсюда, от этих подьячих, идет, как некоторые полагают, выражение: «кричать во всю Ивановскую».

Я сейчас издаю запись такого площадного подьячего, который о всей своей жизни рассказывает, что он, мол, 30 лет был подьячим в разных городах.[983] Эти подьячие, архивов которых до нас никаких не осталось, писали различного рода бумаги на площади. Кто из вас помнит начало оперы М. П. Мусоргского «Хованщина», тот может представить себе этого площадного подьячего.

Некоторые площадные подьячие были видными людьми. Например, во время Псковского восстания 1650 г. староста площадных подьячих Томила Слепой написал известную Псковскую челобитную. Памятник очень яркий. Томила Слепой был человеком не без литературных способностей. Находясь в тюрьме, он пишет грамотку, где насмешливо описывает псковичам свою жизнь в тюрьме. Он говорит: я, мол, сижу в тюрьме и жду себе «терема вечного», и такую же подушку под голову, как у меня, в виде камня, и вы ждете.

Эти площадные подьячие и еще целый ряд приказных людей были авторами громадного количества отдельных частных актов, о которых я буду говорить особо, когда мы рассмотрим общую характеристику этих приказных документов.

Если вы теперь все сказанное сведете воедино, то перед вами встанет картина несколько иная, чем обычно представляют. Вы будете с некоторым уважением к этим приказам относиться.

Государство дворянское – оно в значительной мере опиралось на эту приказную компанию, которую, надо сказать, жгуче ненавидело население. От них шла возможность изменений в приказных документах, они производили различного рода волокиту, которая в XVII в. даже в царских документах носила название «московская волокита». Царь часто предписывал вершить дела определенные без «московской волокиты». «Московская волокита» представляла собой весьма большое явление.