Читать онлайн «Цивилизация Древней Греции». Страница 60

Роль племени в архаическом и классическом полисе всюду, где это деление существовало, была необычайно важной. Не только члены племени были объединены отправлением общих культов, таких как культ героев-эпонимов, но главное распределение общественных, политических, судебных, военных и налоговых повинностей происходило в рамках племени. Именно в Афинах мы лучше всего видим эту внутреннюю организацию государства. Великое множество магистратур здесь были коллегиальными, и в каждой коллегии число магистратов равнялось числу племен (десять при Клисфене) или было кратно ему. То же правило существовало для структуры судебных заседаний. Комплектование войска с незапамятных времен основывалось также на этом разделении гражданского коллектива, которое старательно поддерживалось в войсковых частях пехоты или кавалерии: так, эскадрон, предоставленный каждым племенем, сам назывался «племенем», филой, и командовал им филарх. Уже у Гомера Нестор советовал Агамемнону:

Сила греческого войска в действии (здесь мы не говорим об использовании наемников) связывалась с поддержанием гражданских основ военных формирований. В налоговой сфере именно по племенам было организовано распределение большей части прямых повинностей, лежавших на частных лицах и называвшихся литургиями: эти общественные затраты, расходы на которые богатые граждане несли поочередно, обеспечивали племенам престиж, когда речь заходила о состязании, в котором участвовали соревнующиеся лично, но от имени племен гимнасиархи или хореги. Таким образом, в повседневной жизни гражданин постоянно находился призванным к солидарности с членами его группы. В этом смысле, огороженное место героев-эпонимов на агоре, где покровители десяти племен были изображены все рядом, являлось своеобразным символом афинского государства: именно здесь выставлялись официальные объявления, относящиеся как к военным, так и к гражданским делам. Наконец, когда полис торжественно хоронил погибших в боях, каждое племя объединяло останки близких в один деревянный гроб из кипариса, и имена погибших за родину гравировались на мраморе в порядке очередности племен.

Собрание (экклесия) объединяла в принципе всех граждан, обладавших политическими правами. Поскольку она не могла собираться часто, за делами следил совет в сокращенном составе: обычно он носил название буле. В случае, когда он состоял из старейшин полиса (геронтов), он назывался герусией. Случалось, что буле и герусия сосуществовали. Что касается магистратов, они следили за управлением различных общественных служб и исполняли решения собрания и совета. Нам известно, что они часто образовывали коллегию на основе представительства племен. Теоретически эта система сочетала форму прямого правления (решения, принятые собранием) с зачатками полупредставительного правления (деятельность совета), а магистраты были постоянно под контролем совета и — периодически — собрания. Классический греческий мир, как это доказано, почти не знал системы собственно представительства, при которой представители, назначенные народом, обладают полнотой власти и могут действовать от своего имени без обязанности отчитываться: только такие редкие федеральные государства, как Беотийский союз, могли реализовать такую систему. Но в большинстве полисов подлинная власть принадлежала либо одному или нескольким сокращенным советам (тогда режим приобретал аристократический или олигархический характер), либо собранию, более или менее действенно руководимому буле (это случай демократических режимов, подобных афинскому).

Хотя теоретики вслед за Аристотелем старались классифицировать, насколько это было в их силах, различные типы устройства греческих полисов, никто из них не мог представить хотя бы один их режимов в чистом виде. Это скорее вопрос политической философии, который позволяет определить их через бесконечное многообразие. Известно, что ученики перипатетической школы и ее глава посвятили монографии ста пятидесяти восьми типам организации греческих и варварских государств. Согласно «Конституции Афин», которая сохранилась до наших дней благодаря папирусу, каждое из этих сочинений включало в себя историю предшествовавших институтов и описание их современного состояния. Можно предположить, насколько сложным должно было быть взаимное влияние институтов на протяжении веков в предельно разделенном на участки эллинистическом мире. Если и кажется, что мы достаточно хорошо знаем функционирование устройства Афин и несколько хуже Спарты, мы не должны упускать из виду, что устройство всех остальных полисов, которое большей частью ускользает от нас, имело свое своеобразие и каждый раз следовало собственной эволюции.

Без сомнения, было бы ошибкой пытаться определить основную тенденцию, которую прогресс наших знаний может оспорить. Скажем только, что аристократические режимы сохраняли право доступа представителям знатных семей в различные советы и давали преимущество пожизненного назначения: таким был совет Ареопаг в Афинах до реформы Солона. Роль народного собрания тогда сводилась к более или менее стихийному одобрению решений, принятых членами совета. Впрочем, были предусмотрены меры ограничения числа полноценных граждан: например, в Фивах, возможности быть избранным лишался любой гражданин, торговавший на агоре менее десяти лет, то есть практически все мелкие сельские собственники. Олигархические режимы отличались лишь методом, применявшимся для избрания меньшинства, которое внутри гражданского коллектива брало в свои руки бразды правления: здесь учитывалось не столько социальное происхождение, сколько богатство, которое признавало законным некое обновление элит. Для доступа в совет и в магистратуры и даже для того, чтобы разрешить участие в собрании устанавливался ценз. В зависимости от остроты социальной проблемы олигархия принимала свирепый либо умеренный характер и меры, ограничивающие число привилегированных граждан, были более или менее суровы. Аристотель перечисляет хитрости, предназначенные для того, чтобы отвлечь интерес народа от общественных дел: надо отдать должное находчивости политических мыслителей, которые придумали эту форму псевдодемократии, фактически являющейся олигархией.

Истинная демократия могла иметь и в самом деле обычно имела органы, достаточно похожие на институты аристократических или олигархических режимов, но эти институты здесь функционировали в совершенно ином духе. Экклесия регулярно собиралась, и все граждане имели возможность там присутствовать и располагали полной свободой в произнесении речей; она строго контролировала деятельность магистратов и совета; она решала все важные дела постановлениями, голосуя поднятыми руками после публичного обсуждения; следовательно, она осуществляла прямое правление, руководимая мнениями ораторов, которые направляли ее политику. Именно на эту единую систему распространяется замечание Фенелона: «У греков все зависело от народа, а народ зависел от слова». В афинском государстве, как мы хорошо знаем, в классический период собрания экклесии проходили четыре раза в пританию. Пританией называли промежуток времени в 35 или 36 дней, в течение которого пятьдесят булевтов (или членов совета) от каждого племени составляли постоянную комиссию (на дежурстве) при буле и носили звание пританов: если племен было десять, установленный законом год делился на десять пританий. Таким образом, экклесию созывали регулярно все 9 или 10 дней, не исключая праздников или тяжелых дней, которые могли нарушать этот ритм. Такое частое повторение объясняет и решающее участие собрания в управлении делами, и незначительное соотношение граждан, которые могли освободиться, чтобы присутствовать на столь многочисленных заседаниях. Не существовало необходимого кворума, кроме исключительных случаев, как для процедуры остракизма: в этом случае нужно было 6 000 поданных голосов (от примерно 40 000 граждан). Но присутствующих обычно было не так много. Таким образом, мы еще раз видим, насколько обманчивой была древняя «демократия»: несмотря на уловки, такие как misthos ecclesiasticos, жетон для получения вознаграждения за присутствие на заседании, который учредили в IV веке, чтобы привлечь граждан к участию в собрании, возмещая расходы за потраченное не на работу время, несмотря на вмешательство полицейской стражи (скифских стрелков), которая подгоняла прохожих в направлении Пникса, и несмотря на то, что теоретически гражданин мог прекрасно заниматься управлением государства, оно, тем не менее, было отдано на усмотрение меньшинства праздных горожан, которых привлекали заботы об общественной пользе, авторитет оратора или соблазн денежного вознаграждения.