Читать онлайн «Цивилизация Древней Греции». Страница 59

Греческий полис имел двойственную суть — географическую и человеческую: оно одновременно соответствовало определенной территории, как правило единственно занимаемой, и группе людей, сословию граждан. Из этих двух аспектов единого политического образования второй был самым важным: здесь заключается существенное отличие от современного понятия родины, которое в наших глазах тесно связывается с землей. Греческий же полис — это прежде всего единство людей, которые его составляют. Поэтому официальное название, которое он носил в текстах, было не названием страны или города, а именем народа: говорили не «Афины», но — «афиняне», не «Спарта», но — «лакедемоняне», не «Коринф», но — «коринфяне», и так далее. Это не значит, что греки не чувствовали эту простейшую форму патриотизма, которая выражается в привязанности к земле и родному городу: их ораторы и поэты придавали этому чувству трогательную и чудесную выразительность, которая до сих пор является для нас образцом. Но в исключительных обстоятельствах они думали, что главное — это не земля, а люди, и старались спасти полис, даже после утраты территории, если гражданский коллектив был сохранен и мог возродить в другом месте свои традиции и культы. Когда полководец Гарпаг по поручению Кира отправился покорять Ионию, он осадил Фокею; тогда фокейцы, по рассказу Геродота (1,164 и далее), видя, что сопротивление бесполезно, «спустили на воду свои пентеконторы, посадили туда детей и женщин со всеми вещами, а также погрузили статуи богов, взятые из святилищ, и все приношения, за исключением бронзовых и каменных скульптур и картин. Завершив погрузку, они сами сели на борт и отправились на Хиос». Оттуда они двинулись на запад, чтобы основать полис Алалию на восточном берегу Корсики. Народ города Теос поступил так же и обосновался во Фракии, на месте Абдер, древней колонии Клазомены, которую первые колонисты вынуждены были покинуть. В 480 году, в тот момент, когда персы заняли Афины, Фемистокл, от имени афинян, укрывшихся на Саламине, пригрозил спартанскому адмиралу Эврибиаду, который командовал греческим флотом, что покинет союз, если тот откажется дать сражение: «Если ты не сделаешь то, что я предлагаю, мы безотлагательно отправимся вместе с нашими семьями в Сирис, что в Италии, в город, который уже давно наш и где, согласно оракулам, нам нужно основать колонию». Шантаж имел успех и привел к победе при Саламине. Но если бы афиняне действовали в соответствии с его планом, они бы не чувствовали, что их гражданский коллектив разрушен: афинский полис поменял бы лишь территорию и, следовательно, название, но люди, которые его составляли, сохранили бы на новой земле достоинство граждан греческого полиса.

В принципе каждый гражданин принимал участие в управлении государством и чувствовал себя непосредственно связанным с ним настоятельной необходимостью. Тем не менее это не значит, что полис и индивид поддерживали в любых ситуациях прямые отношения без посредников. Действительно, в каждом полисе гражданин имел отношение к весьма ограниченным группам, роль которых была одновременно религиозной и политической и которые служили средством связи между государством и частными лицами. Вне семьи, в узком смысле слова, существовали традиционные кланы дворянского характера, которые были связаны с более или менее мифическим предком и обнаруживали свою сплоченность в общих культах. Разумеется, по крайней мере в Афинах, эволюция, которая завершается возникновением классического полиса, главным образом была направлена против авторитета бывших всесильными когда-то предводителей кланов: именно так, как мы видели, нужно понимать законодательство Дракона об убийстве. Различные законы против роскоши и чрезмерных расходов, которые подвергли проскрипции всю непомерную пышность в погребениях, в равной мере имели целью помешать знатным семьям соперничать, выставляя напоказ свои богатства по случаю каждой траурной процессии. И все же принадлежность к знаменитому роду оставалась в Афинах классического периода предметом славы и гордости. Перикл по отцу Ксантиппу был членом рода Бузигов, а по матери был связан с кланом Алкмеонидов, который боролся против Писистрата в предыдущем веке и член которого, Клисфен, преобразовывал афинскую демократию. В IV веке оратор Ликург, игравший ведущую роль в Афинах в течение двенадцати лет после битвы при Херонее, происходил из рода Этеобутадов, еще одного древнейшего семейного клана, который имел по известной традиции жречество Посейдона Эрехтея (которое лично отправлял Ликург) и жречество Афины Полиэи, то есть служил двум славным божествам в Эрехтейоне, самом почитаемом святилище Афин. Из этих примеров видно, какой престиж имели еще в ту эпоху семьи, обозначаемые родовым именем «эвпатриды» — «знать».

Все граждане отнюдь не принадлежали единственно к роду. Но все были объединены в группы религиозного и гражданского характера, которые нам очень плохо известны: «товарищества», или гетерии, которые обнаруживаются на Крите, на острове Фера, в Кирене и которые нельзя смешивать с политическими объединениями с тем же названием, сыгравшими свою роль в Афинах во время Пелопоннесской войны; «братства», или фратрии, которые были гораздо более широко распространены и которые, как мы это видели, заботились о соблюдении прав гражданства: отец записывал законных или приемных сыновей в книгу записей фратрии, а молодожен представлял свою жену членам группировки.

Тем не менее афинская конституция Клисфена, не отнимая у фратрий их привилегий, создала наряду с ними подразделения полиса на территориальной основе — демы, городские кварталы или сельские округа, которые стали основными элементами гражданского устройства. С этого времени принадлежность к полису официально определялась записью в книгах дема, которые играли роль актов гражданского состояния. Эта формальная процедура происходила по достижении юношей восемнадцатилетнего возраста и одобрялась голосованием граждан, которые составляли дем, демотов: после записи юный афинянин становился эфебом. Его официальное имя отныне состояло из собственного имени и следующих за ним именем его отца в родительном падеже и прилагательного, которое обозначало его дем, свидетельствуя, таким образом, о его достоинстве гражданина: Перикл, сын Ксантиппа, из дема Холарга (в восточном пригороде Афин); Демосфен, сын Демосфена, из дема Пэания (современный Лиопеси в Месогее).

Помимо распределения на фратрии и демы большинство греческих полисов сохранила старое деление гражданского общества на племена. Как указывает сам термин, племя (фила) имеет этническую или генетическую основу. Оно зачастую отражает древнее деление греческого народа до его прихода в бассейн Эгейского моря: так, в дорийских полисах зачастую обнаруживаются три традиционных дорийских племени — гиллеев, диманов и памфилов. Иногда к ним добавлялись другие племена, составлявшие первоначально недорийское население: например, в Сикионе было четвертое племя эгиалейцев. Геродот нам рассказывает (V, 68), что в начале VI века тиран Клисфен, принадлежавший к этому последнему племени, переименовал его в «племя вождей» (архелаи) и приписал трем дорийским племенам оскорбительные наименования, образованные от двух греческих слов, обозначающих свинью (Hyatai и Choiratai), и от слова осел (Oneatai): эти новые названия были в употреблении более шестьдесяти лет после смерти тирана, прежде чем уступили место прежним наименованиям. В ионийских полисах чаще всего присутствовали четыре ионийских племени (гелеонты, аргады, эгикорейцы и гоплеты), иногда дополнявшиеся, как в Милете, другими племенами. Афины до конца VI века знали лишь четыре ионийских племени. Но после падения Писистратидов Клисфен Алкмеонид, родственник тирана Сикиона, заменил их десятью племенами, созданными по территориальному принципу и представлявшими собой лишь группировки демов. Дельфийский оракул, называя героев-эпони-мов этих новых племен, поручился за реформу, политическое значение которой было велико, поскольку она ломала старые границы и традиционную солидарность, чтобы объединить весь народ Аттики целиком в новую организацию. Этот способ уже принес плоды другим реформаторам: когда в середине VI века Демонакс из Мантинеи был привлечен для создания законов в Кирене, он заменил дорийские племена, образованные до основания колонии, тремя новыми племенами, между которыми распределил группы людей разного происхождения, составлявшее тогда население великого африканского города.

Роль племени в архаическом и классическом полисе всюду, где это деление существовало, была необычайно важной. Не только члены племени были объединены отправлением общих культов, таких как культ героев-эпонимов, но главное распределение общественных, политических, судебных, военных и налоговых повинностей происходило в рамках племени. Именно в Афинах мы лучше всего видим эту внутреннюю организацию государства. Великое множество магистратур здесь были коллегиальными, и в каждой коллегии число магистратов равнялось числу племен (десять при Клисфене) или было кратно ему. То же правило существовало для структуры судебных заседаний. Комплектование войска с незапамятных времен основывалось также на этом разделении гражданского коллектива, которое старательно поддерживалось в войсковых частях пехоты или кавалерии: так, эскадрон, предоставленный каждым племенем, сам назывался «племенем», филой, и командовал им филарх. Уже у Гомера Нестор советовал Агамемнону: