Читать онлайн «География, История и Культура Англии». Страница 62

Если художественные вкусы буржуазии нашли наиболее полное выражение в описанных выше течениях в искусстве и литературе, то ее политические взгляды воплотились в популярных социологических концепциях, среди которых едва ли не центральное место занимала идеология фритредерства. Чисто экономическая теория свободной торговли, выдвинутая еще классиками политической экономии, превратилась в середине XIX в. в целую систему взглядов и стала чем-то вроде новой религии либерального буржуа «викторианского века». Это понятие относится не ко всему царствованию королевы Виктории (1837-1901), а именно к 1850-1870-м годам - периоду абсолютной монополии Англии на мировом рынке.

Даже из великого научного открытия Чарльза Дарвина (1809-1882) буржуазия делала выводы, вполне «вписывающиеся» в общую концепцию буржуазного либерализма. Будучи выдающимся собирателем и систематизатором фактов, характеризующих как существующую флору и фауну, так и исчезнувшие ее виды, Дарвин стремился создать научную теорию, объясняющую происхождение современных растений и животных, Опираясь на исследования своих предшественников, Дарвин пришел к выводу, что все существующие виды представляют собой результат длительной эволюции и, следовательно, не были сотворены по воле божества. Материалистическая в своей основе теория Дарвина была в то же время естественноисторической, поскольку органическая природа рассматривалась ею в постоянном развитии. Вскоре после выхода основного труда Дарвина Маркс писал Энгельсу, что «эта книга дает естественноисторическую основу для наших взглядов». Дарвину удалось не только доказать справедливость эволюционной теории, но и предложить ответ на вопрос о том, как именно и под влиянием каких факторов происходила эволюция растительного и животного мира. В этом ему помогли не только исключительная эрудиция, наблюдательность и настойчивость ученого, но и те явления в общественной жизни, которых не мог не видеть мыслящий и преданный истине человек. Изучая всевозможные разновидности растений, совершая кругосветное путешествие на судне «Бигль», Дарвин не оставался глухим к острейшим социальным конфликтам. Он видел «голодные сороковые годы», когда умирали сотни тысяч ирландских арендаторов, когда британские острова выбрасывали в переселенческие колонии свое «избыточное» население, когда, наконец, в периоды кризисов разорялись и низвергались в низшие социальные слои менее удачливые буржуа. Он читал Мальтуса и, не слишком разбираясь в социальных науках, принял на веру его порочную теорию народонаселения. Все это натолкнуло Дарвина на мысль, что борьба за существование - основа эволюции органической природы. Выживают в этой борьбе, как показал Дарвин, лишь наиболее сильные особи, приспособленные к условиям окружающей среды. Изменения, которые происходят в них в процессе приспособления и борьбы за существование, закрепляются и передаются по наследству, в результате чего в ходе длительной эволюции возникают новые виды растений и животных.

Ко всем этим выводам Дарвин пришел уже в 40-х годах XIX в., хотя его главный труд «О происхождении видов путем естественного отбора» был опубликован лишь в 1859 г. Это объяснялось не только научной добросовестностью Дарвина, который собирал все новые и новые факты и аргументы для доказательства своей правоты, но и огромной взрывчатой силой, содержавшейся в эволюционной теории. В самом деле, с теорией Дарвина абсолютно несовместима библейская легенда о сотворении мира и человека богом. В книге Дарвина, писал Маркс, впервые «нанесен смертельный удар «телеологии» в естествознании». В пуританской Англии требовалось немалое мужество, чтобы решиться нанести такой удар. Тем большее значение имело опубликование «Происхождения видов» не только для биологической науки, но и для всей духовной атмосферы, для развития английской и мировой культуры.

Буржуазно-радикальные круги, тесно связанные с диссидентскими евангелическими сектами, не могли, за редким исключением, решиться сделать атеистические выводы из эволюционной теории. Но, с другой стороны, дарвинизм их вполне устраивал, так как им можно было воспользоваться для «доказательства» вечности капиталистических отношений. Для этого требовалась лишь нехитрая манипуляция перенесения объективных законов естественной истории в историю социальную, где разумеется, действуют иные закономерности, открытые уже к тому времени Марксом и Энгельсом. Везде - борьба за существование, твердили «социальные дарвинисты», везде выживают сильные; современные предприниматели, по их рассуждению, - это выжившие в ходе естественного отбора особи. В руках социал-дарвинистов и вообще социологов фритредерской буржуазии дарвинизм превращался в одну из модных концепций, призванных подтвердить мальтузианские и бентамистские взгляды буржуа, защитить его интересы.

Видное положение среди буржуазно-либеральных экономистов и социологов занимал Джон Стюарт Милль (1796-1873) - автор популярных в буржуазной среде трудов по политической экономии, философии и государствоведению. Как политический мыслитель Милль приобрел известность защитой классических принципов буржуазного либерализма в трактатах «О свободе» (1859) и «Рассуждение о представительном правлении» (1861). Будучи последователем Бентама и даже автором книги об утилитаризме, Милль рассматривает понятие свободы в свете этого учения: свобода даст возможность «разумному эгоисту» в полной мере отстаивать собственные интересы, и это будет полезно обществу. Свободу слова, мысли, печати, ассоциаций Милль провозгласил высшей человеческой ценностью, самоцелью прогресса. Индивидуализм доведен в трактате Милля до такой степени, что автор требует свободы личности не только от государства, но и от общества вообще, от общественного мнения. Когда же этот радикальный теоретик и политик переходит к конкретным вопросам государственного права, ограниченность и классовая природа его «либерализма» сразу обнаруживаются со всей очевидностью. Милль отвергает не только всеобщее избирательное право, но и равное, и тайное голосование, и выплату жалованья депутатам.

«Охранительному» характеру экономических и политических взглядов Милля вполне соответствовали и его философские воззрения, почти целиком заимствованные у основоположника позитивизма, французского философа Огюста Конта. Отвергая умозрительные конструкции просветителей XVIII в., Конт выдвинул требование строгой научности в философии, опоры на положительное (позитивное) знание, на строгое изучение фактов и выведение законов из наблюдения. «Социальная физика», как первоначально Конт именовал социологию (именно он ввел этот термин), призвана была методом наблюдения над историческими явлениями и сопоставления их открыть естественные законы общественной жизни. Заранее отказываясь от попытки вскрыть причинную связь между явлениями и проникнуть в их сущность, позитивизм ограничил само понимание закона и, по существу, смыкался с агностицизмом.

Вслед за Миллем с позитивистских позиций обратился к социологии Герберт Спенсер (1820-1903) - один из «властителей духа» буржуазной молодежи Англии, США и других стран. В 60-90-х годах Спенсер опубликовал капитальные труды по психологии, биологии, этике. Читателей привлекала широкая эрудиция автора, строгая логичность изложения, стремление «упорядочить» и объяснить все стороны общественной жизни, наконец, полная свобода от ссылок на вмешательство «божества», от библейской мистики.

Но все мыслимые изменения в обществе Спенсер представлял себе исключительно в рамках капиталистической системы, которую он в духе либеральных воззрений считал «нормальной», «естественной». Всякое учение, проникающее в самую сущность явлений и указывающее пути изменения в общественном строе, Спенсер отвергал. Прежде всего это относилось, конечно, к марксизму, против которого и было направлено главное острие позитивистской социологии. Вот как Спенсер формулировал главный вывод из своего учения в книге «Социология как предмет изучения» (1873): «Процессы роста и развития могут быть и очень часто бывают остановлены или расстроены, но не могут быть улучшены естественным путем». Революции приносят только вред, - говорил Спенсер напуганным Парижской Коммуной буржуа, - развитие должно идти крайне медленно, так медленно, как происходят органические изменения в человеке. По Спенсеру, революции - не «локомотивы истории», как любил говорить Маркс, а тормоза истории.

В социологии Спенсера были и такие черты, которые были взяты на вооружение крайней реакцией конца XIX-XX в. Следовавший во многом по стопам Бентама и Мальтуса, Спенсер еще в 50-х годах пришел к идее естественного отбора и борьбы за существование, так что сам Дарвин в предисловии к «Происхождению видов» назвал его одним из своих предшественников. Спенсер в духе чистого мальтузианства, подкрепленного биологическими аналогиями, писал, что если бедняки «недостаточно приспособлены для жизни, они умирают, и это самое лучшее, что они могут сделать». Если непосредственно связанный с политической борьбой и потому более гибкий Милль все же соглашался на государственное вмешательство в экономику, то Спенсер был «последовательнее» и выступал против каких-либо мер, ограничивающих эксплуатацию и улучшающих условия жизни масс. Перенося свои рассуждения в сферу международных отношений, Спенсер столь же решительно объявил «биологически неполноценные» народы обреченными на рабство или уничтожение, а англосаксов - «естественными» властителями мира. Социальный дарвинизм в международном плане превращался в откровенный расизм и использовался для оправдания жестокостей английских колонизаторов. Спенсеровский позитивизм, таким образом, стоит на рубеже между классическим либерализмом и реакционной империалистической идеологией конца XIX - начала XX в., причем органическое слияние тех и других элементов в одной философской системе показывает, сколь зыбки грани между буржуазным либерализмом и крайним консерватизмом.