Читать онлайн «Всемирная история: в 6 томах. Том 2: Средневековые цивилизации Запада и Востока». Страница 261

Сказанное ни в коей мере не противоречит ни тому, что в средневековой действительности во многих местах Старого Света существовали заповедники крестьянской свободы (различного рода сообщества горцев, например), ни тому, что существование кочевых народов Великой степи постоянно вносило свои коррективы.

В целом Средневековье в масштабах всей Мир-Системы предстает перед нами отнюдь не как застойное, невежественное общество. Сумма сделанных в этот период открытий ничуть не уступает Древности, причем повсеместно наблюдается тенденция к сохранению, систематизации и упорядочиванию накопленного культурного багажа. В большинстве регионов оседлые цивилизации так или иначе сумели наладить диалог с Великой степью и в результате этого добились существенных успехов на пути внутренней консолидации. Китай периода Мин, государство Великих Моголов, Сефевидский Иран, Османская империя, Русское государство постепенно ощущали себя более защищенными от угрозы со стороны Степи.

Все крупные регионы Мир-Системы в XV–XVI вв. испытывали подъем, однако в большинстве случаев не происходило прорыва, который позволил бы выйти за пределы принятой модели развития. Они оставались аграрными странами, зажатыми в так называемую «мальтузианскую петлю», жестко увязывающую плодородие земли с возможностями демографического роста. Если путь территориальной экспансии оказывался закрыт, то общество рано или поздно сталкивалось с серьезными кризисными явлениями, чреватыми гибелью данного социума.

Европейские историки Нового и Новейшего времени не единственные, кто ставил вопрос о единстве законов развития народов Старого Света. В XIV — начале XV в. житель Магриба Ибн Халдун написал «Книгу назидательных примеров по истории арабов, персов, берберов и народов, живших с ними на земле» («Китаб аль-ибар»). Помимо богатейшего личного опыта, помноженного на наблюдательность, Ибн Халдун был эрудитом и опирался на богатую традицию, содержащую знания едва ли не обо всех народах арабской ойкумены. Достаточно сослаться на пример земляка Ибн Халдуна, Ибн Баттуты, который в середине XIV в. объездил множество стран, побывав в Волжском Булгаре, откуда хотел идти в «страну мрака» на Печору за пушниной, служил на Сейшельских островах, посетил Вьетнам и Пекин, Константинополь и Томбукту, оставив развернутое описание своих путешествий. Все это вооружило Ибн Халдуна бесценными знаниями, на основании которых он сформулировал целостную социально-политическую теорию, изложенную во вступлении к своей «Книге примеров». Правда, филологи-востоковеды относятся к таким обобщениям скептически, призывая к большой осторожности в переводе и трактовке арабских терминов на язык современных политологов. Но Ибн Халдуна продолжают активно цитировать исследователи, ориентированные на поиск исторических закономерностей и выдвижение «теорий истории».

Согласно «Книге примеров», народы, обладающие высокой степенью коллективной солидарности «асабийи», завоевывают ослабленную неурядицами страну. Победоносные суровые воины превращаются в правящую элиту и через определенный срок начинают сами ценить роскошь, их «асабийа» слабеет, они заботятся, в первую очередь, о своем собственном благополучии. Упадок «асабийи» — важнейшая, но не единственная причина разложения власти и государства. В сложную сеть причин у Ибн Халдуна включены также экономические, природно-климатические и демографические факторы. Причем некоторые из этих зависимостей оказалось возможным даже эксплицировать в математических моделях, характеристики которых сопоставляются с известными современной науке историко-демографическими и историко-хозяйственными данными. Так, в основу базовой «ибн-халдуновской» модели американский исследователь русского происхождения Петр Турчин положил следующие положения. Пока доход от ренты, приходящийся на одного члена элиты, превышает минимально приемлемый (для «достойного существования» и воспроизводства представителя элиты), государство и знать живут в гармонии. Однако если численность представителей элиты вырастает до такого уровня, что их душевой доход падает ниже этого минимума, элита становится неудовлетворенной и начинает черпать недостающее из части казны, предназначенной на необходимые административные и военные расходы.

Правящий слой, достигший полной монополии власти, с течением времени разрастается и увеличивает свои потребности, что снижает его способность адекватно реагировать на истощение общественных ресурсов, упадок хозяйственной активности, обнищание и деградацию населения, утрату могущества. В этих условиях попытки демонстрации мощи и благоденствия перед внешними соперниками и своим населением, приобретение путем подкупа новых сторонников могут отсрочить, но не способны предотвратить смену власти. Ибн Халдун, живший в странах, соседствовавших с племенами суровых горцев и обитателей Сахары, но также знакомый с реалиями Великой степи (он ездил с посольством к Тамерлану), предрекал скорую гибель таких государств в результате завоевания народами, обладающими высокой «асабийей».

Теория Ибн Халдуна, подкрепленная выкладками современных исследователей, неплохо описывает судьбы большинства политических образований средневековой Мир-Системы.

Но из этого правила случались исключения, самое вопиющее из которых находилось на противоположном Ибн Халдуну берегу Средиземного моря. Впрочем, ему очень трудно было бы разглядеть в Европе, раздираемой войнами и восстаниями, опустошаемой эпидемиями, последовавшими за «Черной смертью», общество, сумевшее найти выход из порочного круга.

О том, как именно происходил этот «прорыв Европы», подробнее будет рассказано в следующем томе. Но некоторые из причин этого можно назвать уже сейчас. О том, почему стало возможным «европейское чудо», написаны сотни книг. Справедливо указывают на географические преимущества Западной Европы. Здесь и благоприятный климат, обеспеченный «грелкой» — Гольфстримом, и исключительная изрезанность береговых линий, подкрепленная выгодным расположением рек, благодаря чему из любой точки Европы водным путем можно было быстро добраться до удобных гаваней открытого моря (а морские перевозки грузов обходились в десять раз дешевле речных и в сотню раз дешевле сухопутных). И не важно, что на первых порах жители латинской христианской Европы относились к посредственным мореходам (до той поры, пока в эту категорию не были включены викинги). Сама природа создала Европу максимально приспособленной для активной торговой экспансии, опирающейся на богатство внутренних зон.

Еще более важным было то, что латинский Запад, единственный из всех регионов старых цивилизаций, сумел избежать соседства с кочевыми империями.

В польском древнем Кракове с самой высокой колокольни ежечасно слышен звуковой сигнал — «хейнал», мелодия которого внезапно обрывается. Согласно легенде, на день Вербного воскресенья 1241 г. трубач увидел приближающиеся монголо-татарские войска и начал играть сигнал тревоги. Но татарская стрела оборвала его жизнь. Он не окончил мелодию, но жители города услышали звуки тревоги и успели подготовиться к обороне — такова замечательная краковская легенда. Но на самом деле смерть трубача не спасла город, он был взят монголами. Вскоре, 9 апреля того же года, объединенное польско-немецкое рыцарское войско было наголову разбито отрядом батыева полководца Байдара, прорывавшегося в Венгрию. Именно придунайские равнины с их пастбищами и служили целью похода, формально организованного в погоню за остатками разбитых половцев хана Котяна, укрывшихся в Венгрии. Но Паннония всегда играла роль своеобразного «отрога» Великой степи в Западной Европе, базы для формирования государственных образований кочевников: гуннов, аваров, венгров.

В битве на р. Шайо 12 марта 1241 г войска венгерского короля Белы IV были разбиты в тяжелом сражении. Монголы Субэдея и Батыя, помимо прочего, ошеломили венгров применением китайских пороховых снарядов. В начале 1242 г. монголы взяли Загреб и вышли к Адриатическому морю у г. Сплита. Еще один их разведывательный отряд приближался к Вене. Однако получив известие о том, что 11 декабря 1241 г. умер великий хан Угэдей, Батый принял решение срочно возвращаться в Степь, чтобы успеть к курултаю. Именно это, в принципе, случайное событие решило судьбу Европы, а вовсе не «победа чехов и моравов при Оломоуце» (как выяснилось, известие об этом событии, вошедшем в учебники и энциклопедии, сочинено чешским филологом Вацлавом Ганкой, автором величайшей фальсификации — краледворской «древнечешской» рукописи). Латинский мир был спасен от покорения державой потомков Чингисхана.

Когда это требовалось европейцам, они сами шли на контакты со Степью, отправляя посольства в Монголию или ведя выгодную торговлю с ханами через свои черноморские фактории. Но у них не возникало необходимости напрягать все силы для отпора внешней агрессии, они не нуждались в сверхмощном государстве, которое объединило бы весь регион для отпора страшному противнику. А когда появились вызовы со стороны новых держав, окрепших в постоянных контактах с кочевыми империями (Османская империя и Русское царство) — потенциал Европы уже достиг такого уровня, что она могла противостоять им без тотальной мобилизации ресурсов.