Читать онлайн «Операция «Оверлорд». Как был открыт второй фронт». Страница 107

Как польская, так и канадская бронетанковые дивизии, шедшие во главе наступавших войск, впервые вступали в бой, и это, несомненно, осложняло их положение. В ночь на 8 августа Саймондс приказал танкам продолжать давление на противника. Многие части просто игнорировали этот приказ и отошли на ночь в места укрытия так, как их учили. Некоторые подразделения, которые все же продолжили ночное наступление, оказались без поддержки, были отрезаны и в конечном счете уничтожены из 88-мм орудий. 9 августа штаб Саймондса был вне себя от возмущения бесконечными задержками, которыми сопровождались почти любые передвижения частей, а также повторяющимися случаями перестрелок между своими же пехотинцами и танкистами; стало трудно получить точные сведения о происходящих на переднем крае событиях. Ожесточенная немецкая контратака, предпринятая боевой группой 12-й танковой дивизии СС, довершила хаос. За один день английский Колумбийский полк потерял 47 танков и 112 человек личного состава. Пехотная часть, состоявшая из алгонкинов, потеряла 128 человек (алгонкины — название некогда многочисленного индейского племени Северной Америки. — Ред.). Поляки на левом фланге несколько продвинулись вперед, дойдя до Силвена. В ночь на 9 августа 10-я канадская бригада успешно продвинулась в западном направлении. Однако днем 10 августа крупный ночной удар силами 3-й канадской дивизии в лесном массиве Куэсни закончился на следующее утро ее отступлением.

Энтузиазм канадцев явно ослабевал: трудности в высших штабах вызвали неуверенность в низах. Монтгомери всегда относился с недоверием к Крерару, командующему канадской армией, и сильно расстроил командование армии в самом начале этого ее первого сражения, направив к ней в штаб для контроля штабных офицеров из 21-й группы армий. Крерар оказался вовлеченным в спор с суровым Крекером, командиром 1-го английского корпуса, который попытался на месте отстранить канадца от командования. Нетерпеливый Монтгомери пытался убедить обоих обратить свой гнев на противника. «Основной причиной был Гарри. Боюсь, что он считает себя великим полководцем и был полон решимости показать это, как только принял командование в 12.00 23 июля. Он совершил свою первую ошибку в 12.05; а вторую — после ланча…»[257] Удивительная картина получается при сопоставлении сил сторон, вовлеченных в бои к северу от Фалеза в ночь на 10 августа: у немцев было всего 35 танков (15 T-IV, пять «Пантер» и 15 «Тигров»), в то время как у канадского 2-го корпуса их имелось, даже после потерь около 700 единиц. И тем не менее 10 августа при поступлении на фронт небольших немецких подкреплений было решено, что только новое крупномасштабное наступление с массированной авиационной подготовкой позволит канадцам прорваться к Фалезу. Немцы и здесь продемонстрировали мастерство обороны ограниченными средствами, перебрасывая танки и противотанковые орудия с одного угрожаемого участка на другой, оказывая упорное противодействие каждому усилию канадцев. Стало очевидно, что канадцы действовали далеко не удачно. В силу того что канадское правительство до самого последнего момента отправляло на Европейский театр личный состав только на добровольной основе, оно встретилось с большими трудностями в обеспечении штатной численности 1-й канадской армии. Многие солдаты на поле боя с горечью ощущали, что канадский народ в целом не вносит должной лепты во имя общего дела. Основную массу войск генерала Крерара составляли действительно хорошие части. Но его армия была не полностью укомплектована личным составом, хронически испытывала трудности с командными кадрами. Это было также причиной недисциплинированности канадских авиационных экипажей, снискавших себе недобрую известность. Даже официальный канадский историк рискнул высказать мнение, что их армия:

обладала значительным процентом полковых офицеров, отношение которых к обучению войск носило скорее несерьезный и необдуманный характер, нежели было упорным и научно обоснованным. Анализ операций в Нормандии подтверждает эту точку зрения. Полковые офицеры такого типа представляли собой, вероятно, самое слабое звено в армии. На верхнем уровне канадское командование в Нормандии в сравнении с другими руководителями союзных войск было не хуже. Канадский полковой офицер в лучшем случае по качеству… не превосходил своих коллег… Но все же факт остается фактом: большое число офицеров не было достаточно компетентно в выполнении должностных обязанностей, обнаруживало неподготовленность в условиях боевых действий, что иногда приводило к серьезным последствиям.[258]

11 августа Саймондс приказал своим бронетанковым дивизиям сняться с переднего края, чтобы их место заняли пехотные формирования. 12 августа в журнале боевых действий 1-й американской армии сардонически зафиксировали: «Англичане на некоторых участках добились продвижения, но ни одно из них не носит характер прорыва». В Париже пресса сообщала о триумфальных немецких успехах, об уничтожении 278 танков союзников, об утверждениях Берлина, что «каждый фут земли достается союзникам ценою огромных потерь в живой силе и технике».

Срыв операции «Тоталайз» вызвал у Монтгомери досаду, но нет никаких признаков того, что он воспринял этот срыв как долгосрочную угрозу своим расчетам. Для многих офицеров все еще казалось невероятным, чтобы Клюге решил оставить свои войска в затягиваемой союзниками петле. У немцев еще оставалось время и пространство для отхода на восток. Монтгомери давно готовился бросить канадцев и англичан на левый фланг от Фалеза через Сену, когда 3-я американская армия заблокирует так называемый Парижско-Орлеанский проход между Луарой и Сеной. Этот замысел, известный под названием «большого окружения», был рассчитан на то, чтобы поймать в западню все сохранившиеся силы немцев в Западной Франции. Однако когда Эйзенхауэр позвонил Монтгомери из штаб-квартиры Брэдли днем 8 августа, чтобы обсудить американское предложение о «малой западне», встречном соединении войск 3-й армии с канадцами и англичанами в районе Аржантана, Монтгомери в принципе согласился. На следующий день он телеграфировал Бруку: «В сложившейся ситуации заложены огромные возможности. Если мы выйдем к Алансону, Аржантану и Фалезу сравнительно быстро, то у нас появятся верные шансы осуществить окружение основных немецких сил, и я занят разработкой плана выброски воздушно-десантной дивизии в район Гасе, что примерно в 15 милях к востоку от Аржантана, с тем чтобы окончательно захлопнуть западню».[259] Монтгомери проявлял некоторую сдержанность относительно «малой западни», которую вопреки своему обычному поведению разделял и Паттон. Оба они опасались, что слишком много немцев сможет избежать окружения, если капкан захлопнуть у Аржантана. Их больше привлекал драматичный вариант «большого окружения», обещавший значительный выигрыш территории и захват крупных масс войск противника. Однако Монтгомери стал проявлять не присущую ему нерешительность, а Брэдли был настроен на варианте Аржантана. Англичанин в конечном счете сообщил Бруку: «Если немцы выскользнут из западни, я быстро переключусь на план, изложенный в докладной М-517,- то есть «большое окружение»».

Было уже 11 августа, когда канадцы застряли севернее Фалеза, а Монтгомери упустил, вероятно, последнюю возможность осуществить крупный обходный маневр, чтобы своевременно завершить окружение немцев. Если бы он во время понял, что трудности канадцев являются следствием фундаментальных недостатков управления войсками и их боеспособности, то он мог бы бросить на юго-восток испытанные английские соединения для поддержки канадцев или даже вместо них. Но это было бы не в стиле Монтгомери. Такой ход событий явился бы излишне «беспорядочным»- слово, которое он более всего не терпел в военных операциях, — вызвал бы сложнейшие, хотя и не непреодолимые проблемы передвижения, управления и снабжения. Возможно также, что он не желал возлагать новые тяжелые задачи на английские дивизии, которые и так уже понесли большие потери и были основательно измотаны; а может быть, он даже сомневался, что они будут действовать лучше, чем канадцы. Каковы бы ни были причины, он приказал командующему 2-й армией генералу Демпси продолжать наступление на юго-восток и поручил важнейшую операцию — наступление с целью встречи с американцами у Аржантана — канадской армии Крерара, которая наглядно продемонстрировала свои недостатки за последние четыре дня. Начиная с этого момента все, что последовало на англо-канадском фронте, было уже предопределено.

За исключением ограниченной операции, проведенной силами 2-й канадской дивизии в долине Лайзе 12 и 13 августа, все эти дни полностью прошли в приготовлениях к очередной крупной атаке на Фалез — операции «Трэктэбл». Нетрудно понять нетерпение американцев, хорошо понимавших, что упускается драгоценное время. Наконец 14 августа в 11.42 с установки мощной дымовой завесы, которая на этот раз заменяла ночную темноту, началась операция «Трэктэбл». Дым, перемешанный с огромными облаками пыли, поднимаемой бронетанковыми колоннами, вызвал серьезные затруднения для ориентировки канадцев на местности. Командир бригады головных танков был смертельно ранен в первый же час наступления, что вызвало серьезные осложнения в управлении подразделениями при дальнейших боевых действиях. Обстановку еще больше усугубляло то обстоятельство, что за сутки до этого немцы обнаружили копию приказа Саймондса у убитого командира разведывательной машины. Они перегруппировали свои силы, точно зная силы, средства и маршруты наступавших канадцев.