Читать онлайн «Операция «Оверлорд». Как был открыт второй фронт». Страница 105

Сотни тысяч союзных солдат едва ли понимали все величие событий, которые развертывались вокруг них. Они лишь знали, что сегодня продвинулись немного больше, завтра — немного меньше, то встречали ожесточенное сопротивление немцев, то, казалось, противник, и в это было трудно поверить, утратил всякую волю к сопротивлению. В поле возле Анне-сюр-Одон в английском секторе 14 августа радист танка по имени Остин Бейкер находился со своим взводом в лагере 8-й бронетанковой бригады. В его неопубликованных записках, представленных автору, говорится:

Не прошло и двух часов, как нас подняли и на автомашинах отвезли в район размещения 18-го гусарского батальона, чтобы выслушать выступление генерала Хоррокса, который только что принял командование 30-м корпусом. Он говорил очень хорошо и развеселил нас. Он рассказал о Фалезском котле — как немецкая 7-я армия была практически окружена и как английская авиация колотила бегущие немецкие колонны на дорогах. Он сказал, что очень скоро мы, расширив плацдарм, понесемся через Францию. Нам это показалось совершенно невероятным. Мы все думали, что нам придется сражаться за каждый кусок земли до самой Германии. Но Хоррокс оказался прав.

В течение почти всей кампании на северо-западе Европы между американским и английским высшим командованием существовали разногласия, порождавшие напряженные взаимоотношения, и в каждой из армий знали массу насмешливых шуток в адрес друг друга, но между солдатами недоброжелательства фактически не было. «Мы знали, что это были неплохие малые, и это главное, — говорил майор Джон Варнер из 3-го разведывательного полка об американцах. — Мы, вероятно, не смогли бы выиграть эту войну без них». Однако за недели, прошедшие между началом операции «Кобра» и маршем к реке Сена, для многих солдат 2-й английской армии и только что сформированной канадской 1-й армии явились горькой пилюлей броские газетные заголовки о прорыве американцами обороны противника, о марше их бронетанковых сил через Бретань и на юг до реки Луара. Эти солдаты более, чем все другие, были чувствительны к прессе. Они получали газеты из Англии на второй или третий день после выхода в свет и с жадностью читали описания собственных действий в Нормандии. Они видели фотографии солдат ликующей американской пехоты с откинутыми на затылок касками, с оружием через плечо, весело машущих руками улыбающимся местным жителям с танков, проезжавших через освобожденные деревни. Они изучали карты в газетах, из которых было видно, что их союзники контролируют участки территорий, значительно большие, чем занятые ими. Но прежде всего они внимательно вычитывали сообщения о слабом сопротивлении, которое встречали американские войска в ходе наступления. Сержант из 6-го батальона 44-й бригады 15-й дивизии с горечью сказал об этом своему офицеру: «Как будто высшее командование хотело истребить всех англичан и закончить войну силами американцев».

На протяжении нескольких недель операции «Кобра», боев в Бретани и у Мортена английские и канадские войска почти каждый день несли тяжелые потери, прилагая огромные усилия, чтобы хотя бы немного продвинуться вперед. 8-й и 30-й английские корпуса наступали на юго-восток от Комона, в то время как канадцы двигались на юг от Кана к Фалезу. 2-я английская армия все еще находилась в густо заросшей лесом местности, пытаясь преодолеть прочную линию обороны немцев, насыщенную значительно большим числом бронетанковой техники и многоствольных минометов, чем силы, с какими когда-либо сталкивалась 3-я американская армия. Только непосредственно перед контрнаступлением у Мортена немецкие танковые войска начали перемещаться в восточном направлении. К этому времени большинство солдат в армии Демпси были сильно измотаны, особенно пехотинцы 15-й, 43-й и 50-й дивизий, которые все еще вели тяжелейшие бои, медленно, но упорно продвигаясь вперед. Офицеры других соединений удивлялись, что 43-я дивизия еще сохранила боевой дух. Командир дивизии генерал-майор Томас был безжалостным и неистовым солдатом, которого Монтгомери благодарил за решимость, но который получил кличку «мясника», по-видимому, за свое безразличие к потерям. Чистка в 30-м корпусе, когда Монтгомери снял Бакнелла вместе с Эрскином и Хинде из 7-й бронетанковой дивизии, напугала многих, но не привела к заметному улучшению в действиях войск.

События, которые подтолкнули Монтгомери к решению отстранить от должности ряд старших командиров, неуклюжие действия войск в операции «Блюкоут» были связаны со многими бедами, которые в то лето выпали на долю англичан и лишили их в глазах американцев тех заслуг, которые по праву принадлежали английским войскам, вынесшим столь тяжелое и неблагодарное бремя на восточном фланге. Все началось с самоуверенного, даже несколько дерзкого письма Монтгомери Эйзенхауэру: «Я приказал Демпси, отбросив осторожность, идти на любой риск, какой он сочтет возможным, на любые потери и нажать на газ, чтобы полным ходом наступать на Вир».[256]30 июля 8-й корпус под командованием О'Коннора настойчиво продвигался к Ле-Бени-Бокаж и Виру вдоль разграничительной линии с 19-м американским корпусом, в то время как на его левом фланге 30-й корпус вел бои за 1100-футовую высоту Мон-Пенсон. 11-я бронетанковая дивизия Робертса, зарекомендовавшая себя как лучшая английская танковая дивизия в Нормандии, быстро продвигаясь вперед, овладела возвышенностью Ле-Бени-Бокаж на стыке между танковой группой «Запад» и 7-й армией. Разграничительные линии, эти швы в одежде обороны, всегда были и остаются слабым местом во всех армиях. Несколько лет назад было высказано предположение, что Монтгомери упустил огромную возможность, не осуществив здесь прорыва с захватом Вира и свертыванием 7-й армии, поставив задачу овладеть Виром 19-му американскому корпусу. Когда 11-я бронетанковая дивизия подошла к городу, прежде чем повернуть 2 августа на юго-восток, он был фактически не защищен. Однако к тому времени, когда американцы двинулись на Вир, немцы уже успели подбросить туда войска, закрыть брешь и стали предпринимать энергичные контратаки; их выбили из города только в ночь на 6 августа. И опять движение войск застопорилось.

В первые дни августа внимание Монтгомери и Демпси было сосредоточено на новой неудаче 7-й бронетанковой дивизии. Командир дивизии был предупрежден, что он должен быстро достичь Анне-сюр-Одон или против него будут предприняты соответствующие меры. После двух дней операции по плану «Блюкоут» он все еще оставался в пяти милях от намеченного рубежа. И Монтгомери, наконец, принял меры — запоздалые, по мнению многих офицеров его штаба, и в особенности начальника штаба де Гинганда, более остро, чем его командующий, ощущавшего распространившийся в штабе верховного главнокомандующего скептицизм относительно действий англичан.

В последующие дни 2-я армия продолжала наступать на юго-восток от Комона, продвигаясь с тяжелыми боями за день на несколько миль. С реорганизацией бронетанковых дивизий, их объединением с пехотными войсками в рамках существующих бригад существенно улучшилось взаимодействие танков и пехоты. Со времени операции «Гудвуд» наконец был установлен тактический принцип, согласно которому пехота движется вперед совместно с танками, когда для этого имеются подходящие условия. Воодушевление, которым отличались дни вторжения, сменялось будничными профессиональными действиями. Большинство шотландских частей, которые в июне с таким усердием посылали вперед музыкантов с волынками, чтобы вести солдат в бой, давно отказались от этих фривольностей. Для слишком многих такая игра на волынке оказывалась последней.

Среди пшеничных полей и живых изгородей Нормандии каждое утро, казалось, приносило солдатам только очередной исходный рубеж или задачу перемещения под непрерывным артиллерийско-минометным огнем до следующей разрушенной деревни, из которой придется выбивать немцев в напряженных почти рукопашных схватках.

Военный художник Томас Хеннелл писал в конце июля, что воюющие армии оставляли за собой «землю, полную призраков». «Сбитая стрельбой листва в яблоневых садах увядала и покрывалась ржавчиной; плоды сияли на фоне неба; то тут, то там кучки пепла от сгоревшего металла; желтые куски рваной древесины; обожженная растительность в живых изгородях среди воронок от разрывов снарядов; через каждые несколько ярдов закопченный, разбитый корпус…» Вооружение армий Клюге прекрасно способствовало созданию максимальной огневой мощи при минимальном наличии людских сил. Многоствольные минометы, используемые массированно, являлись оружием, опустошавшим ряды наступающей пехоты. К августу английская артиллерия стала предпринимать большие усилия с целью решить проблему создания специальных расчетов для борьбы с минометами противника. Оставшиеся у немцев танки по-прежнему были неуязвимы для противотанковых средств союзников. Старшина из 44-й бригады заслуженно получил Военную медаль за то, что подбил вражескую «Пантеру», которая выдержала шесть ударов из пехотного реактивного противотанкового ружья, прежде чем была выведена из строя. К вечеру на полях виднелись воткнутые в землю штыками винтовки для обозначения мертвых. Танковые экипажи проклинали созревшие яблоки, которые сыпались в их башни и засоряли поворотные механизмы, а непрерывные встряски при преодолении брустверов и окопов выводили из строя радиосвязь. Немцы продолжали умело бросать вперед наскоро сколоченные боевые группы, чтобы заполнить неожиданно выявившиеся слабые места в обороне. То и дело английские разведывательные машины или танки докладывали, что обнаружена брешь в обороне противника, но, пока англичане туда добирались с достаточными силами, эти бреши оказывались закрытыми. Однажды вечером из штаба 15-й шотландской дивизии сообщили об отходе противника на участке наступления одного из батальонов. Пехота в этом случае должна удостовериться в наличии перед ней противника и не терять с ним соприкосновения. Но командир роты доложил, что поскольку в данный момент он ведет ожесточенный ближний бой с применением ручных гранат, то едва ли есть необходимость высылать патрули, чтобы выяснять, где находится противник. Тем временем немцы мастерски, что было особенно заметно в эти дни, отрывались от противника: они вели ожесточенный бой за занимаемый рубеж до самого последнего момента, затем быстро пересекали участок сельской местности, чтобы через одну-две мили закрепиться на новом рубеже, создавая англичанам очередную проблему овладения территорией и поддержания темпа наступления.