Читать онлайн «Война и общество. Факторный анализ исторического процесса. История Востока». Страница 98

Завоевание Болгарии способствовало улучшению продовольственной ситуации и ослаблению Сжатия. Однако, прежде чем стали сказываться результаты этого завоевания, Византии пришлось пережить несколько трудных десятилетий, завершившихся тяжелым кризисом. 1023-1026 гг. были отмечены засухой и голодом. Император Василий II снял недоимки за два голодных года, но его преемник Константин VIII (1025-1028 гг.) возобновил взыскание недоимок. Разорявшиеся стратиоты не могли служить в войске, а замена их наемниками, в свою очередь, требовала увеличения налогов, которые не могли платить разорявшиеся крестьяне. Империя находилась в состоянии постоянного финансового кризиса, с которым не могли справиться слабые преемники Василия Великого. Под давлением знати Роман III (1028-1034 гг) окончательно отменил аллиленгий, который платили в том числе и динаты; это еще более ухудшило финансовое положение государства. По словам Пселла, Роман III «походил больше на сборщика налогов, чем на императора», а временщик Иоанн Орфанотроф «особую изобретательность и ум высказывал при обложении налогами»[1556]. Были введены новые налоги, один из которых предназначался специально на экипировку разорившихся стратиотов; большинство стратиотов к этому времени превратились в простых наемников или заменялись наемниками[1557]. Рост налогов происходил в условиях Сжатия, и так как крестьяне не имели запасов зерна, то каждый неурожай приводил к голоду, каждая, даже небольшая, засуха приводила к тяжелым последствиям, поэтому 1020-1050-е гг. описываются в хрониках как сплошная цепь стихийных бедствий[1558]. В 1032-1034 гг. голод в малоазиатских провинциях заставил крестьян толпами переселяться на колонизируемые земли Фракии. Положение крестьян Малой Азии было столь тяжелым, что позже, в 1070-х гг., они приветствовали приход завоевателей-тюрок. Массы разоряющихся крестьян искали работу в городах, что привело к быстрому росту городского населения (рис. 16, 17) и ухудшению продовольственного положения в городах. В 1037 г. страшная засуха и голод вызвали волнения в столице. В провинциях вспыхивали антиналоговые восстания: в Навпакте (1026 г.), в Антиохии (1034 г); в 1042 г. произошло восстание в Константинополе, в ходе которого народ уничтожил налоговые списки[1559]. Правительству пришлось сокращать военные расходы; Константин IX (1042-1055 гг) перевел 50 тыс. грузинских стратиотов на положение простых крестьян-налогоплательщиков[1560]. Как писал Иоанн Скилица, «военное дело пришло в упадок и вконец расстроилось вследствие отсутствия денег в казне»[1561]. Ввиду нехватки средств правительство прибегло (поначалу к небольшому) снижению содержания золота в номисме[1562].

Рис. 19. Интенсивность монетного обращения в Болгарии[1563]

В Византии сложилась характерная для фазы Сжатия ситуация, когда разорение крестьян подрывало финансовые возможности и обороноспособность государства, в то время как давление внешних врагов угрожало его существованию. С 1046 г. Балканы стали подвергаться набегам печенегов, которые иногда прорывались почти до столицы. Ослабление государства и династический кризис, вызванный пресечением Македонской династии, позволили военной знати снова захватить власть: в 1057 г. военный мятеж привел к власти полководца Исаака Комнина. Исаак Комнин (1057-1059 гг) во время своего короткого правления пытался выйти из финансового кризиса с помощью жесткого сбора недоимок, конфискации земель у своих врагов и у некоторых монастырей[1564]. После смерти Исаака Комнина власть вернулась к этатистской бюрократии, которая проводила политику ограничения военных расходов. По словам Пселла, желанием Константина X (1059–1067 гг) было улаживать дела с народами не войнами, а дарами, чтобы не тратить много денег на войско[1565]. Финансовый кризис побудил правительство ввести систему налоговых откупов; это позволяло получать деньги авансом, но отдавало население на произвол откупщиков[1566].

Между тем с востока надвигалась тюркская волна; в 1055 г. тюрки взяли Багдад, и вскоре их отряды появились на границе Византии. В страхе перед угрозой нашествия вдова Константина Х Евдокия, регентша при малолетних сыновьях императора, вручила власть полководцу Роману Диогену. Готовясь к войне с тюрками, Роман IV Диоген созвал стратиотское ополчение, но, как пишет Скилица, налицо оказалось лишь скромное число людей, одетых в рубища и удрученных скудостью, лишенных вооружения и коней. Императоры давно не выступали в поход, поэтому у стратиотов, не несших военной службы, было отнято содержание, и они уже не могли должным образом снарядиться на войну. «Они имели робкий вид… и казались неспособны ни на какое большое предприятие»[1567]. Роман Диоген попытался восстановить боеспособность армии, но основную силу его войска составляли наемные отряды франков, варягов и тюрок, гузов и печенегов[1568]. 19 августа 1071 г. близ Манцикерта огромная армия Романа Диогена встретилась с численно намного уступавшим ей войском тюрок-сельджуков, но ход битвы показал, насколько опрометчивой была ставка на иноземных наемников. Тюрки из войска Романа Диогена изменили и перешли на сторону своих степных сородичей, византийская армия была разгромлена, и Роман Диоген попал в плен[1569].

Власть в Константинополе снова оказалась в руках этатистской бюрократии, которая возвела на престол Михаила VII (1071-1078 гг.). Византийская армия продолжала разваливаться, вслед за изменой гузов восстали франкские наемники, и, чтобы усмирить их, Михаил VII был вынужден обратиться к сельджукам. Тюркские орды растеклись по Малой Азии, грабя и истребляя население, греки в страхе бежали на Балканы. «Покинули греки станы свои и города, коими владели на Востоке, и ушли, – говорит грузинский автор. – Их захватили турки и поселились в них»[1570]. В стране свирепствовали голод и чума, цена пшеницы в Константинополе достигла 3 номисм за модий, на улицах лежали трупы, и на одни носилки приходилось класть по 5–6 мертвецов. Болгары воспользовались ослаблением Византии и снова восстали. Военная знать также использовала ослабление государства, и мятежи следовали один за другим. В обстановке голода и смуты правительство пошло на крайние этатистские меры: была монополизирована торговля хлебом и конфискована священная утварь в церквях. Содержание золота в номисме было понижено до 60%[1571]. Но правительству не удалось стабилизировать положение – военная знать снова подняла мятеж, ее вождь, полководец Никифор Вониат, в борьбе с Михаилом VII призвал на помощь турок и отдал им земли вплоть до Босфора. Овладев властью, Никифор III (1078-1081 гг.) стал широкой рукой раздавать динатам поместья и податные привилегии – это вызвало крестьянские восстания, кое-где в Малой Азии крестьяне переходили на сторону турок[1572]. Страна погрузилась в хаос, различные военные группировки сражались друг с другом и с центральным правительством. Наконец, в апреле 1081 г. войска фракийских динатов штурмом овладели Константинополем и подвергли город жестокому разграблению. Императором был провозглашен Алексей I Комнин – основатель новой династии и нового государства[1573].

Но успокоение наступило не сразу; в 1081 г. при Диррахии Византия потерпела новое сокрушительное поражение – на этот раз от рыцарской конницы сицилийских норманнов. Норманны опустошили Северную Грецию и достигли берегов Эгейского моря, печенеги год за годом прорывались через Балканы и опустошали Болгарию. В конечном счете голод, эпидемии, внутренние войны и вторжения врагов обернулись для Византии тяжелой демографической катастрофой. Наибольшие масштабы эта катастрофа имела в разоренной тюрками Малой Азии; как показывают данные о монетном обращении, многие города опустели и торговля практически прекратилась – как в VII – VIII вв. (рис. 16). Толпы беженцев искали спасения от тюрок на Балканах. Однако и на Балканах некоторые области жестоко пострадали от вражеских вторжений; как показывают графики на рис. 17-19, имело место падение монетного обращения в Болгарии, в Албании, а также в Средней Греции, в частности в Афинах. Аналогичные данные имеются относительно Константинополя[1574].

* * *

Подводя итоги социально-экономического развития Византии в VIII – XI вв., необходимо отметить прежде всего масштабы демографической катастрофы, вызванной варварскими нашествиями в VII в. Археологические данные, так же как и данные письменных источников, говорят о гибели большинства городов и запустении обширных сельских территорий. Наиболее важным социальным следствием этой катастрофы была гибель крупного землевладения; в новых условиях главную роль играла община свободных крестьян, крестьянские ополчения защищали страну от вторжений и возводили на императорский трон своих вождей. Таким образом, социальная структура общества значительно упростилась, приблизившись к структуре «варварских королевств». Однако при этом сохранялась и сильная этатистская традиция, носителями которой были остатки имперской бюрократии и церковь. Эти круги призывали к восстановлению сильного государства, необходимого в первую очередь для обороны от внешних врагов.