Читать онлайн ««Орден меченосцев». Партия и власть после революции 1917-1929 гг.». Страница 87

Это стало последней попыткой Антонова-Овсеенко использовать свое служебное положение в борьбе против партаппарата. 12 января, наконец, состоялось решение Оргбюро освободить Антонова-Овсеенко с должности начпура (утверждено на заседании Политбюро 14 января) и вывести из состава РВС СССР. Вскоре приказом нового начпура, кандидата в члены ЦК и завагитпропом ЦК A.C. Бубнова были отменены распоряжение о конференции военвузов и циркуляр № 200. Пока у ЦК сохранялась возможность влиять на кадровую расстановку на высшем военно-политическом уровне, любые замыслы троцкистов были обречены на провал.

Порывистый, импульсивный Троцкий не умел быть терпеливым кузнецом своего положения и власти. Яркий трибун революции и военный диктатор безнадежно проигрывал во фракционной борьбе невзрачному и немногословному «товарищу Картотекову». Как удача не шла к Троцкому под лозунги «завинчивания гаек», так и не пошла под новые знамена расширения партийной демократии. Сталинский аппарат сумел почти идеально организовать кампанию против оппозиции. В ходе дискуссии Троцкого обвиняли в «недооценке» сил самой партии в строительстве Красной армии. Партийная печать, в первую очередь «Правда», освещали ход дискуссии и деятельность оппозиции как антипартийную и раскольническую, сообщалось о потоке резолюций от фабрично-заводских парторганизаций в защиту линии ЦК. Низы партии показали себя умнее, чем думали о них оппозиционеры и партаппарат. От масс не ускользала принципиальность дискуссии, поэтому многим рядовым партийцам не нравился личный характер нападок, допускавшийся сторонами. Не понравилось грубое нападение Сосновского на Троцкого и Работникова на Сапронова в «Правде» от 21 декабря с попытками найти связь лидеров оппозиции с меньшевистской идеологией, эсеровскими «Днями».

Работа аппарата в дискуссии проявилась в поразительном и подозрительном сходстве текстов резолюций, осуждающих оппозицию, принятых ячейками, удаленными друг от друга на тысячи километров и никогда не слыхавшими друг о друге[652]. ЦК добивался от всех местных комитетов безусловной поддержки своей линии. Всякие компромиссные, «буферные» резолюции засчитывались на Старой площади как однозначно враждебные, оппозиционные. Сколько страстей всколыхнула дискуссия! В те дни мелкие аппаратные ябедники заставляли трепетать могучие обкомы и губкомы перед возможностью злостного доноса в грозный московский Цека.

XIII конференция РКП(б), проходившая в Москве 16―18 января 1924 года, по докладу Сталина о партийном строительстве подавляющим большинством (при 3-х голосах против) приняла резолюцию «Об итогах дискуссии и о мелкобуржуазном уклоне в партии», в которой победители характеризовали оппозицию как «прямой отход от ленинизма» и «явно выраженный мелкобуржуазный уклон»[653]. При безмолвном, парализованном, оканчивающем свои дни вожде революции группировка Сталина присвоила себе монопольное право на «фирменный» знак партии — символику ленинизма. Однако идейное размежевание с оппозицией еще не стало организационным. По-прежнему большинство оппозиционеров и сам Троцкий продолжал занимать видные посты в партийно-государственном аппарате.

После дискуссии присутствие Троцкого в Политбюро приняло характер чужеродного явления. Большинство было вынуждено блокироваться за его спиной, чтобы на заседаниях быть готовым к сплоченному отпору Троцкому по обсуждавшимся вопросам. Зиновьеву и Каменеву Троцкий казался более опасной фигурой, чем Сталин. С января 1924 года в ЦК прочно оформляется постоянная фракция Сталина, Зиновьева, Каменева и их сторонников со своим негласным фракционным уставом и строгой дисциплиной и разделением обязанностей. Каждый член тройки имел свой ответственный участок. Зиновьев, как признанный второй оратор партии, выступал основным докладчиком на важнейших партийных, советских, коминтерновских и прочих форумах. Каменев, с его талантом руководить заседаниями и формулировать резолюции, еще при Ленине принял на себя бремя председательства в Политбюро. Сталин сосредоточился на кадровой работе и руководстве аппаратом ЦК РКП(б).

Триумвирату требовалось постепенным давлением лишить Троцкого его главного аргумента в борьбе за лидерство в партии и стране — управления Реввоенсоветом и военным ведомством. Требовалось заслонить в вооруженных силах ореол Троцкого как вождя непобедимой Красной армии авторитетом непогрешимого «ленинского» ЦК партии. В январе 1924 года пленум ЦК назначил комиссию для обследования положения армии. Состав комиссии, сплошь подобранный из давних недоброжелателей Троцкого во главе с С.И. Гусевым, не позволял сомневаться в итогах ревизии. Уже на февральском пленуме ЦК комиссия сделала доклад, отмечавший наличие в армии серьезных недочетов, в первую очередь подчеркнув необходимость укрепления кадров, центрального военного аппарата путем усиления коммунистического ядра, т. е. замены верных Троцкому кадров назначенцами Секретариата ЦК.

По свидетельству одного из близких к кремлевским кругам очевидца событий, зимой 1924 года Москва переживала критические дни, ожидали переворота. Троцкий мог, как Пилсудский в Польше, опираясь на армию, попытаться овладеть властью. Передавались слухи об известном письме Антонова-Овсеенко в Политбюро с предупреждением, что если тронут Троцкого, то вся Красная армия встанет на защиту «советского Карно». Но Троцкий смалодушествовал, в то время как Сталин вызвал из Харькова Фрунзе, который быстро заменил высший командный состав РККА своими людьми с Украины[654].

Февральский пленум дал установку на проведение военной реформы, означавшую «перетряхивание» всей армии. В марте заместителем председателя РВС СССР и замнаркома по военным и морским делам был назначен М.В. Фрунзе. ЦК также утвердил новый состав Реввоенсовета, полностью окружив Троцкого людьми Сталина и фактически изолировав его на посту председателя РВСС. Мартовский пленум ЦК поручил Оргбюро ЦК обеспечить пополнение Красной армии коммунистами. Получив возможность напрямую передвигать армейские кадры, сталинский аппарат за короткое время в 1924 году провел колоссальную работу по чистке армии и обновлению ее командно-политического состава. Уже скоро в низовых армейских партийных организациях новые кадры погнали знакомую волну заявлений и требований от лица рядовых коммунистов об отстранении Троцкого от работы в РВС и Наркомвоенморе. Для Сталина тоже не прошли бесследно треволнения и напряжение борьбы с оппозицией, в начале февраля Сталину выдается денежная сумма на лечение, и генсек уходит в отпуск.

Итоги дискуссии для лидеров оппозиции были таковы, что, как говорят в народе, пошли за шерстью, а вернулись стрижеными. Политического капитала они не нажили. Среди крестьян в начале 1924 года отмечалось враждебное отношение к оппозиции, дескать, «хотят вернуться к 18 году». Ходили толки: «Ильич хотел мира, Троцкий все настаивает на войне». Такие же настроения отмечались и в отдельных красноармейских частях.

Смерть Ленина была встречена крестьянством в целом с глубокой скорбью: траурные тряпицы на избах, бесконечные разговоры о нем как о спасителе, освободителе, отце, старшем брате. Проводились сборы на память Ильичу, посылки делегаций при большом морозе в город узнать подробности. Крестьянство волновал вопрос, кто будет вместо Ленина, какой национальности? В Воронеже смерть Ленина вызвала замешательство у «отсталых» партийцев: кто будет править, русский человек или нет?[655] В связи с этим местами проявлялись антисемитские настроения, высказывались опасения за крепость партии и Соввласть — «Миритель» умер. Среди мусульман муллы молились об Ильиче, а в Чечне постановили четыре пятницы раздавать милостыню нищим. Среди восточных народов вообще доминировало благоговейное отношение к памяти Ленина как великого вождя и освободителя человечества. Материалы, собранные к политписьму ЦК за январь 1924 года, свидетельствовали, что смерть Ленина потрясла весь рабочий класс, ударила по сознанию каждого, даже самого отсталого рабочего. Событие ознаменовалось громадными траурными процессиями, трогательным прощанием с вождем в Москве, переполненными собраниями по всем предприятиям, молитвами жен рабочих за упокой его души. Явилась мысль об увековечивании имени Ленина, и, наконец, начался небывалый прилив рабочих от станка в основанную им партию[656].

На кремлевском верху были иные печали и заботы. Как в свое время Ленин после смерти Свердлова, так и Сталин в связи с кончиной самого Ленина воспользовался случаем, чтобы обезопасить себя от возможности соперничества со стороны смежной государственной вертикали. По настоянию генерального секретаря ЦК партии принял решение разделить две слитые воедино должности председателя СНК и председателя СТО между двумя замами Ленина. Совет Труда и Обороны возглавил первый зам Каменев, а другой пост Сталин убедил Цека отдать Рыкову, под предлогом неудобства иметь в «мужицкой» стране председателем Совнаркома еврея.