Читать онлайн ««Орден меченосцев». Партия и власть после революции 1917-1929 гг.». Страница 86

В декабре 1923 года армейцы еще могли выносить такие независимые резолюции, как, например, принятая парторганизацией отдельной эскадры танков (1-й и 2-й легких флотилий и 1-й тяжелой флотилии), 2-го кавалерийского автоброневого дивизиона, 1-го опытного показательного автобронедивизиона, бронепоезда № 23 и звукометрического отряда: «Приветствовать резолюцию Политбюро ЦК и Президиума ЦКК и считать необходимым неурезанное и решительное ее проведение в жизнь. Считать недопустимым, как фракции и группировки в рядах РКП, так и использование руководящими парторганами под флагом единства партии постановления о запрещении фракций в целях сведения на нет внутрипартийной демократии… Собрание отмечает, что в настоящее время партаппарат действительно стремится ограничить свободу дискуссии и урезать рамки возвещенного в резолюции ЦК нового курса»[641]. Все эти технари, армейская элита, допускавшие столь резкие и откровенные выпады против партаппарата, впоследствии сделают карьеру в армии и в 30-х годах станут видными командирами. Отсюда становятся намного понятнее мотивы Сталина по чистке командного состава Красной армии накануне войны.

Верхом бесцеремонности военных в отношении партийных стала резолюция по вопросу о внутрипартийной демократии, принятая на собрании ячейки РКП(б) штаба политуправления МВО, штаба МВО, штаба ЧОН МВО и управления военных сообщений МВО от 14 декабря 1923 года. Прямым военным слогом резолюция говорит, что собрание в основном принимает резолюцию ЦК и ЦКК и считает, «что политика партаппарата до сего времени была неправильной и что дальнейшее продолжение прежней внутрипартийной линии грозит партии тягчайшими последствиями, вплоть до разложения». «Собрание считает, что опасность для проведения нового курса внутрипартийной линии заключает в себе обюрократившийся и закостеневший партийный аппарат, являющийся значительной консервативной силой, тормозящей дальнейшее развитие партии».

Коммунисты штаба МВО полагали необходимым немедленно упразднить назначенство как систему; принять за правило выборность партийных органов и ответственных работников аппарата; провести перевыборы всех парторганов, которые ранее были назначены. «Ячейка полагает, что намеченная на середину января Всероссийская партконференция, которая будет главным образом составлена из партработников, активно проводивших антидемократическую политику внутри партии, не может считаться вполне компетентной в разрешении вопросов осуществления принципов рабочей демократии». Собрание высказалось категорически против тенденциозного освещения дискуссии в печати, где помещаются исключительно материалы, выражающие точку зрения аппарата, и происходит шельмование сторонников иной точки зрения. Интересно, что среди прочих пунктов постановления военных партийцев звучало требование «прекратить в дальнейшем переименования чего бы то ни было (городов, улиц, казарм и т. д.) именами живых партийных работников. Провести чистку рядов партии по типу чистки 1921 года, беспощадно исключая всех злоупотребляющих доверием партии[642].

Политруководство РВСР искало социальную базу для Троцкого, но не находилось даже прочной ведомственной платформы — идея с совещанием политработников в целом провалилась. Тогда в декабре начпуром Антоновым-Овсеенко была предпринята последняя попытка создать организационную основу оппозиции против Цека. Поскольку в ходе дискуссии выяснилось, что идеи оппозиции находят больше всего понимания в вузовской среде, то в ПУРе было решено сконцентрировать усилия именно здесь.

21 декабря Политуправление издало приказ о назначении на 1 февраля 1924 года в Москве конференции ячеек РКП(б) военных академий, высших школ ГУВУЗа и Главвоздухфлота. В порядке дня конференции — вопрос о партработе[643]. Приказ был разослан в 58 экземплярах исключительно по военным адресам и ни одного в ЦК партии. Дальше Антонов-Овсеенко 24 декабря, опять же без согласования с Цека, издал циркуляр № 200 о применении принципов внутрипартийной демократии в Красной армии. Оба этих факта позже, по определению Оргбюро, явились выражением «грубого нарушения» основ взаимоотношений ЦК с ПУРом, работающим на правах отдела ЦК.

Эти документы, полученные Молотовым почти агентурным путем, стали неприятной неожиданностью для Секретариата, и вызвали переполох в аппарате. Выяснилось, что в конце ноября и Совещание завотделами, и сам Секретариат проморгали момент, выдав санкцию на созыв конференции, ограничившись формальным поручением отделам послать своих представителей[644].

Циркуляр № 200 «Всем ПУОкрам, ПУФронтом, ПУАрмам, ПУФлота, ПУБалту» представлял собой 9 страниц плотного машинописного текста, более напоминающего инструкцию. Циркуляр ссылался на постановление Политбюро ЦК и Президиума ЦКК от 5 декабря, «знаменующее собой переход партии к новому курсу в области внутрипартийных отношений», и ставил ряд задач по расширению демократии в армейских парторганизациях. Расширение демократии должно было заключаться во введении института выборных партийных секретарей в армии и освобождении ячеек от «мелочной опеки» военкомов и политотделов. Фактически речь шла о том, чтобы ослабить влияние аппарата Цека партии на политическую работу в армии путем ограничения полномочий назначаемых Секретариатом военных комиссаров и их политотделов. «Так и только так может ставиться вопрос о задачах партийной работы в Красной армии в связи с "новым курсом"»[645].

В циркуляре ПУР на словах «рекомендовал» всем политорганам и партийным организациям армии широко обсудить, а на деле иносказательно предписывал осуществить ряд мероприятий. В том числе немедленно провести в жизнь решение Совещания политработников о возложении руководства партработой на выборных секретарей; отказаться от практики утверждения секретарей и членов бюро ячеек политорганами армии; не допускать командования военным комиссаром над партийными организациями в армии; свободное обсуждение в комячейках вопросов партийной и армейской жизни. Парадоксально, но по этому плану ПУР стремился свести роль собственных подразделений в армии к минимуму, ограничив ее какими-то непонятными методами «живого руководства» партработой и культурно-просветительской деятельностью[646].

Помнится, что сразу после войны, в 1921 году Троцкий высказывался совсем иначе — за сохранение в мирное время назначаемых парткомиссий, которые бы фактически командовали ячейками РКП(б) в армии. Парткомиссиями, в свою очередь, командовали бы высшие армейские политорганы[647]. Тогда ЦК партии в июне 1921 принял противоположное решение об избрании парткомиссий на дивизионных и армейских конференциях[648]. В 1923 году, когда органы ПУРа, благодаря усилиям ЦК, постепенно становились антитроцкистскими, Троцкий счел за благо опереться на демократию и апеллировать к демократизму армейских комячеек.

Правая рука Троцкого Антонов-Овсеенко вошел в такое непримиримое противоречие с ЦК партии, что перешагнул всякие границы партийной этики и формальной дисциплины. Секретариат окончательно взял курс на его устранение из армии. Терять ему было нечего (разве только почетное назначение в «Крестьянку»), поэтому 27 декабря Антонов-Овсеенко направил членам Политбюро и Президиума ЦКК письмо с выпадами в адрес ЦК и требованием «призвать к порядку зарвавшихся "вождей"». В ЦК расценили такое письмо как неслыханный выпад, делающий невозможной дальнейшую работу Антонова-Овсеенко на посту начпура[649]. Вечером 31 декабря 1923 года члены Оргбюро в присутствии самого виновника признали приказ ПУРа, изданный без ведома и согласия ЦК партии, неправильным и отменили созыв конференции[650].

Военные оппозиционеры из комиссарского и командного состава неоднократно пытались создать массовую политическую базу против аппарата Цека, используя возможности аппарата военного. В разгар партийной дискуссии в ПУРе возникла идея о досрочном призыве на военную службу членов РКП(б), РКСМ и слушателей вузов 1902 года рождения (всего 9 260 чел.). Цель — уволить из армии старый политсостав и ввести его в бой за товарища Троцкого в гражданских партячейках, а также начать подготовку нового штатного политсостава для призывников весны 1924 года. ПУР имел намерение всех досрочно призванных коммунистов, кандидатов и членов РКСМ пропустить через свои политшколы. Но, к досаде военных оппозиционеров, этот неплохой замысел упирался в роковую необходимость получить санкцию ЦК, которой, разумеется, быть не могло[651].

Это стало последней попыткой Антонова-Овсеенко использовать свое служебное положение в борьбе против партаппарата. 12 января, наконец, состоялось решение Оргбюро освободить Антонова-Овсеенко с должности начпура (утверждено на заседании Политбюро 14 января) и вывести из состава РВС СССР. Вскоре приказом нового начпура, кандидата в члены ЦК и завагитпропом ЦК A.C. Бубнова были отменены распоряжение о конференции военвузов и циркуляр № 200. Пока у ЦК сохранялась возможность влиять на кадровую расстановку на высшем военно-политическом уровне, любые замыслы троцкистов были обречены на провал.