Читать онлайн «Очерки истории цивилизации». Страница 122

Но если христианство и приобрело чрезвычайное внешнее сходство с культами Сераписа, Амона или Бела-Мардука, нам следует помнить, что у его священнослужителей были существенно новые черты. В христианстве не имелось изображений Бога, которым приписывали божественное происхождение, как у жречества прежних времен. Не было, как раньше, главного храма, в котором обитало божество, — Бог христиан был везде. У него не было священных мест или священных рощ. Все его алтари были посвящены невидимой Троице. Даже в его наиболее архаичных аспектах было в христианстве что-то совершенно новое.

Также нам не следует упускать из виду той роли, которую играл император в закреплении доминирующего понимания христианства. Не только Никейский собор, созванный Константином Великим, но и все великие соборы, два в Константинополе (381 и 533), Эфесский (431) и Халкидонский (451) созывались по настоянию императоров. Совершенно очевидно, что многое в истории христианства этого периода несет на себе отпечаток личности Константина Великого в той же мере или даже в большей, чем Иисуса. Константин был, как мы бы сказали, типичным авторитарным правителем. Последние остатки римского республиканского устройства исчезли уже во времена Аврелиана и Диоклетиана. Насколько хватало сил и способностей, он старался, пока еще было время, перестроить обезумевшую империю, работая без советников, без общественного мнения и не чувствуя необходимости в такого рода поддержке и контроле.

Идея подавления всякой оппозиции и всякой свободной мысли через единый догматический устав для всех верующих — это совершенно автократическая, самодержавная идея. Так может действовать только правитель-одиночка, который чувствует, что для его успеха ему совершенно необходимо избавиться от всякой оппозиции и критики. История Церкви, подпавшей под его влияние, становится теперь историей непримиримой и жестокой борьбы с ересями, последовавшей за жестким и ультимативным требованием единомыслия. Он императора Константина Церковь переняла склонность к авторитаризму и бесконтрольности, наращиванию своей собственной организации и развитию параллельно с имперским.

Вторым великим самодержцем, который также сыграл не последнюю роль в том, что вселенское христианство приобрело отличительно авторитарный характер, был Феодосии I, Феодосий Великий (ок. 349–395). Он запретил всем неортодоксальным христианам проводить собрания, передал их церкви тринитариям и разрушил языческие храмы по всей Империи. В 390 г. он приказал разрушить огромную статую Сераписа в Александрии. Никто не имел права на конкуренцию с христианством, никто не мог оспаривать единомыслие церкви.

К V в. христианский мир стал шире, прочнее и устойчивее, чем любая из империй, потому что христианство не было просто навязано людям, оно стало частью их сознания.

Христианский мир протянулся далеко за пределы самых отдаленных окраин империи, в Армению, Персию, Эфиопию, Ирландию, Германию, Индию и Туркестан. «Хотя христианство и образовывалось приходами, разбросанными на огромных пространствах, оно мыслилось как единое тело Христа, как народ Христа. Это идеальное единство находило самое многообразное выражение. Сношения между различными христианскими общинами были очень активны. Христианин, отправляясь в путь, был всегда уверен в радушии и гостеприимстве своих собратьев-христиан. Письма и послания свободно проделывали путь от одной церкви к другой. Миссионеры и странствующие проповедники постоянно переходили от одной общины к другой. В широком обращении были также документы различного рода, включая Евангелия и апостольские послания. Так, различными способами находило свое проявление чувство единства христиан; и развитие самых отдаленных частей христианского мира следовало, более или менее близко, одному общему образцу».[47]

Христианский мир сохранял, по крайней мере, формально, традицию этого всеобщего духовного единения до 1054 г., когда западная латинская церковь отделилась от изначальной греческой церкви, «ортодоксальной», или православной. Поводом для этого разделения стало прибавление латинянами двух слов к Символу Веры. В старом Символе Веры утверждалось, что «Святой Дух исходит от Отца». Латиняне добавили свое Filioque, «и от Сына», и отлучили греков от своего церковного сообщества, потому что те не приняли этого новшества.

Но еще до этого времени, к началу V столетия, христиане в Сирии, Персии, Центральной Азии (церкви были в Мерве, Герате и Самарканде), а также христиане Индии отделились по подобной же причине. Эта исключительно интересная азиатская церковь известна в истории как несторианская,[48] ее влияние достигло Китая. Египетская и эфиопская церкви также отделились очень рано. Задолго до формального разделения латинской и греческой половин основных церквей, вслед за распадом Империи произошло аналогичное отделение региональных церквей. Условия, в которых они существовали, были отличны с самого начала. В то время как греческая Восточная империя еще держалась и константинопольский император по-прежнему главенствовал в своей церкви, латинская часть империи, как мы уже говорили, рухнула, оставив Западную церковь без какого-либо имперского контроля.

Более того, церковная власть в Византийской империи была разделена между архиепископами или патриархами Константинополя, Антиохии, Александрии и Иерусалима, тогда как на западе власть была сосредоточена в руках одного патриарха Рима, или Папы. Римский архиепископ всегда признавался первым среди патриархов, что вдохновляло папские притязания на исключительную, квазиимператорскую власть. С окончательным падением Западной империи Римский Папа принял древний титул понтифика, который принадлежал императорам, и стал верховным первосвященником латинской традиции. Над христианами Запада его главенство признавалось всегда, но с самого начала его приходилось навязывать на Востоке, в юрисдикциях остальных четырех патриархов.

Представление о светской власти Церкви было преобладающим уже в IV в. Св. Августин, гражданин города Гиппон в Северной Африке, выразил эти политические идеи, развивавшиеся Церковью, в своей книге «О граде Божьем». Эта книга непосредственно направлена на возможность построения в мире теократически организованного царства. Такой город, излагает Августин, — это «духовное общество избранных верных», но отсюда один шаг к политическому истолкованию этой идеи. Церковь, писал Августин, должна править миром, над всеми народами, стать верховной властью над обширным сообществом светских государств.

В последующие годы эти представления развились в определенную политическую систему и доктрину. По мере того как варварские народы переходили к оседлому образу жизни и становились христианами, Папы начали претендовать на верховенство над их королями. За несколько столетий Папа превратился в теории и до некоторой степени на практике в первосвященника, цензора, судью и божественного монарха христианского мира. Его влияние простиралось на Западе гораздо дальше пределов старой империи, в Ирландии, Норвегии, Швеции и по всей Германии.

Свыше тысячи лет эта идея единства христианского мира, христианских держав, как своего рода обширной амфиктионии, члены которой даже в военное время удерживались от многих крайностей представлением о своем братстве и верности одной церкви, доминировала в Европе. История Европы, начиная с V и по XV столетие, это в значительной степени история крушения этой великой идеи мирового правления Церкви и попыток воплощения ее на практике.

Мы уже рассказывали в предыдущей главе об основных вторжениях варварских народов. Мы можем теперь сделать краткий обзор политического членения Европы к концу V столетия. Никаких следов Западной Римской империи, как отчетливого политического образования, не сохранилось: она была полностью разгромлена. Во многих частях Европы в представлении людей Римской империей продолжала оставаться греческая Восточная империя. Император в Константинополе по крайней мере в теории все еще считался римским императором.

В Британии варварские германские племена англов, саксов и ютов покорили восточную часть Англии. Бритты все еще удерживали запад острова, но их постепенно оттесняли в Уэльс и на Корнуолл. Англосаксы, похоже, были самыми безжалостными и агрессивными из всех варваров-завоевателей; там, где они брали верх, их язык вытеснял кельтскую или латинскую речь — пока еще не известно, какую именно, — которой пользовались бритты. В то время англосаксы еще не были крещены.

Большая часть Галлии, Голландии и земель по течению Рейна находилась под властью энергичного, уже христианизированного и гораздо более цивилизованного королевства франков. В долине Роны разместилось королевство бургундов. Испания и некоторые территории на юге Франции были под властью вестготов; северо-западную оконечность Пиренейского полуострова удерживали свевы.