Читать онлайн «Всеобщая история кино. Том 1 (Изобретение кино 1832-1897, Пионеры кино 1897-1909)». Страница 109

В 1908 году, несмотря на расцвет эксплуатации, американская кинопродукция была устарелой, далеко не обильной и низкого качества. Французское кино господствовало в мире, датские и итальянские фильмы начинали свою блестящую карьеру, а Англия и Германия по различным причинам выпускали только незначительные ленты.

Превосходство Франции было тем более поразительно, что коммерческий прокат фильмов здесь был в зачаточном состоянии, и в стране, где преобладало сельское население, ему предстояло медленное развитие, ибо рост кинозалов предполагал наличие крупных городских и промышленных центров.

Но при изобретении зрелищ, так же как и при изобретении аппаратов, Франция использовала другие факторы. Французы изобретательны и ловки, поэтому все новаторы производства во Франции всегда обеспечены квалифицированной рабочей силой, до наших дней не имеющей себе равной в мире. Эти обстоятельства и привели к тому, что в 1908 году Франция была передовой нацией не только в области кинематографии, но и в области других вновь возникших отраслей промышленности: французские автомобили были непревзойденными по качеству, Америка только недавно стала обгонять их по количеству; что же касается французской авиации, то в течение последующих 20 лет она господствовала в мире.

Кино — эта промышленность, созданная для увеселения, становится постепенно искусством, чему во Франции благоприятствовала ее культура, богатство ее литературы и живописи, повсеместно признанное превосходство ее театра. В США Сара Бернар была столь же знаменита, как Наполеон, и в 1912 году достаточно было ее появления на экране во французском фильме, чтобы обогатить будущего основателя «Парамоунт».

Итак, с помощью своих рабочих, ремесленников и художников французское кино в 1908 году господствовало в мире. Напомним, что один Патэ продавал в США больше фильмов, чем все 8 компаний треста «Эдисон» вместе взятые. Но, чтобы сохранить свое господство, нарождающаяся кинопромышленность нуждалась в поддержке французских банков. В то время парижская Биржа была второй в мире, и, казалось бы, французские финансисты должны были помочь укреплению и расширению этой новой, столь процветающей, победоносной и прибыльной промышленности. Хотя финансовые круги завладели частью прибыли, они далеко не оказали французскому кино той поддержки, которая была ему необходима для сохранения мирового превосходства. Ибо такая поддержка представляла бы известный риск, которому не желали подвергаться хозяева французских финансов.

Французские банкиры избегали вкладывать деньги в промышленность и даже, в меньшей, правда, степени, а колонии, ибо они не приносили немедленных прибылей Они вкладывали средства в финансирование отсталых стран Европы. В 1910 году около 2/3 всех французских капиталовложений было помещено за границей (вложения французского банка были тогда больше, чем капиталовложения Великобритании, Германии и США вместе взятые).

Отсталыми странами мы называем страны, отсталые в политическом отношении. Экономист Лизис в своем финансовом психоанализе поступков барона Жермена отмечал, что «Лионский кредит» отправлял в царскую Россию миллиарды французских сбережений из ненависти к демократии.

«Нам понятно, что влекло Жермена в Россию, система царского самодержавия. Он питал большую симпатию к подобному способу управления людьми и приписывал русскому самодержавию неслыханную мощь и непоколебимость. Мы-то знаем теперь, как он просчитался…»[168].

Итак, за политикой предоставления крупных заграничных займов скрывалась некая политическая мысль. Другая мысль пряталась за отказом финансировать французскую промышленность. Ибо индустриализировать Францию значило заставить ее потерять «счастливое равновесие» страны преимущественно сельскохозяйственной, лишиться надежды на объединение в Версале «собрания земледельцев» в противовес Коммуне, это значило бы обеспечить Франции первенствующее положение в мире ценой «жертв» в настоящем и непредвиденных «опасностей» в будущем. Французский банк, противник риска, отказался увеличить число промышленных предприятий, которые составляют истинное богатство страны. Он хотел в стране, финансами которой заправлял, играть «роль рантье, заимодавца, ростовщика». И это ему удалось.

Ленин, прочитав Лизиса, писал в своей работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» (1916):

«Капитализм, начавший свое развитие с мелкого ростовщического капитала, кончает свое развитие гигантским ростовщическим капиталом… Все условия экономической жизни терпят глубокое изменение в силу этого перерождения капитализма. При застое населения, промышленности, торговли, морского транспорта, — «страна» может богатеть от ростовщичества»[169].

Французская финансовая олигархия дважды осудила кинопромышленность на быстрое увядание. Ибо, отказываясь поддерживать кино своими капиталами для его выступления на мировом рынке, она мешала ему найти опору и на внутреннем рынке, так как ограничивала развитие промышленности, а вместе с тем и скопление трудящегося населения, что необходимо для быстрого развития коммерческой эксплуатации кино.

И, наконец, финансовая олигархия испортила будущее французского кино, внушая ему ложные принципы, заставляя его вести недальновидную политику, основанную на мелком ростовщичестве. Начиная с 1908 года Патэ, руководимый в делах людьми, выращенными олигархией, основал акционерные общества в США, Англии, Германии, России и Италии.

Однако в Венсенне не поняли, что правило «здорового империализма» заключается в том, что капиталы надо экспортировать в страны экономически менее развитые, в отсталые страны, в колонии и полуколонии. У Патэ экспорт капиталов был направлен в три страны, которые экономически были куда более развитые, чем Франция. Патэ толкнуло на этот шаг роковое стечение экономических обстоятельств. Его капиталы попали именно в эти страны, потому что в них наиболее была развита коммерческая эксплуатация кино.

Но в этих странах с многочисленным пролетариатом была и своя финансовая олигархия, которая рано или поздно должна была заинтересоваться кино. И тогда их первой заботой было ликвидировать или поглотить филиалы «Патэ» и других французских фирм, последовавших его примеру.

Итак, господство французского кино в 1908 году было построено на песке, как и первенство датчан в Центральной Европе.

Кино — легкая промышленность — было тогда промышленностью ультралегкой. Чтобы открыть кинопредприятие, необходимые для него орудия и средства производства — пленку, аппараты, электричество и пр. — было легче достать, чем многие орудия и средства производства ремесленников или художников. Датскому фильму благоприятствовали великие театральные традиции, восходящие к XVIII веку, благодаря которым сформировались великолепные драматические актеры и авторы, декораторы, машинисты сцены, костюмеры и прочие мастера. В этой крошечной стране, все население которой меньше населения Парижа с предместьями, кинопромышленность могла процветать во времена, когда таможенные преграды не мешали продаже копий фильмов за границу. Очень быстро Дания стала поставщиком всей Центральной Европы, и в первую очередь Германии. «Нордиск» стала одной из лучших фирм в мире, хотя она и была основана в стране, обладавшей всего несколькими десятками кинозалов.

Но датское кино было зажато в гигантском кулаке Германии. Крупный ростовщик «Истмен — Кодак» мог испытывать законное беспокойство, видя растущую мощь своего главного клиента «Патэ», способного нарушить (и нарушившего) его монополию на изготовление чистой пленки. А между тем предприятия Рочестера были гораздо мощнее, чем фабрики Венсенна. Что касается Германии, то ей стоило только сжать кулак, чтобы раздавить слабое датское кино. Это она и сделала.

Италия (в несколько меньшей степени) оказалась в аналогичном положении по отношению к Соединенным Штатам. Рим был тогда, как говорили, столицей «империализма нищих»[170]. Перенаселенная страна, лишенная особых естественных богатств, управлялась олигархией, не обладавшей большими капиталами, но черпавшей из воспоминаний о минувшей славе неумеренное честолюбие. Вначале достаточно было горсточки людей, предприимчивых и осведомленных, чтобы имитируя и совершенствуя методы Патэ, создать в некотором роде заслуживающую внимание промышленность. Итальянские фильмы после 1908 года в художественном плане характеризует прославление истории Рима, а в плане финансовом — легковесные и неумеренно-рискованные операции. Самые дорогостоящие, пышные постановки появились впервые в стране, где коммерческая эксплуатация кино находилась на 6–7 месте в мире. Исключительные удачи сопровождались страшнейшими провалами. Бурное продвижение вперед и поспешные отступления отмечали как кино, так и экономику Италии.