Читать онлайн «Полная история христианской церкви». Страница 117

Нельзя, конечно, предполагать, чтобы оно оставалось вовсе без доброго влияния. Среди епископов были истинные служители Христа, ревностные проповедники, которые с опасностью для жизни трудились над обращением язычников. Сила веры особенно была заметна в женщинах. Жены высших классов во Франции были в ту пору несравненно образованнее мужчин, более проникнуты духом христианской веры. Но лучшие из них удалялись от общественной жизни, полной грубого разврата, и в монастырях предавались молитве, подвигам милосердия, занимались наукой. Множество монастырей было основано женами и дочерьми франкских королей. Одним из замечательнейших был монастырь Корбий в Пикардии, основанный королевой Батильдой в VII веке.

Прошло уже сто лет после обращения Хлодвига, когда папа Григорий I Двоеслов предпринял дело обращения англосаксов, которые к этому времени уже основали в Британии семь небольших королевств, известных под общим названием Гептархии. Все короли Гептархии были идолопоклонниками, но один из них, Этельберт, кентский король, женившись на франкской Берте, дал ей право иметь при себе епископа и свободно поклоняться Богу истинному в христианской церкви. Григорий решился воспользоваться этим благоприятным обстоятельством и отправил в Англию сорок бенедиктинских иноков для благове-ствования; во главе их был монах Августин. Папа дал ему письмо к королям[256] и королеве франков, прося их оказать помощь проповедникам и дать переводчиков, знакомых с языком Англии. Проповедники, едва прибыв во Францию, хотели было возвратиться, потому что испугались трудностей и опасности, но увещания папы убедили их продолжать путь.

Святитель Григорий I Двоеслов

В 597 году римские благовестники пристали к берегам Англии и послали сказать кентскому королю, что приехали сообщить ему радостную весть и предложить Царство Вечное. Король позволил им жить на прибрежном острове и назначил день для совещания с ними. Он не решался принять их у себя во дворце, боясь их чар по тогдашнему суеверию, и сам отправился к ним на остров, где совещание должно было происходить под открытым небом. Проповедники с торжественностью вышли к нему навстречу. Перед ними несли большой серебряный крест и изображение Спасителя. Они стали убеждать короля обратиться ко Христу, Богу истинному, обещая ему за то Царство Небесное и жизнь вечную.

Этельберт, выслушав их, отвечал: «Слова и обещания ваши хороши; но они новы для меня, и я никак не могу тотчас же оставить обычаи и веру, которые дороги и мне, и подданным моим. Но я верю, что вы приехали сюда с добрым намерением, и потому желаю, чтобы вам было хорошо. Я буду доставлять вам все необходимое и позволяю вам крестить тех, которые примут вашу веру».

Благовестники поселились в городе Кентербери, и вскоре их благочестивая жизнь внушила к ним общее уважение. Рассказывают, что они творили чудеса и молитвою исцеляли больных. Многие уверовали и принимали Святое Крещение. Вскоре крестился и король Этельберт. Он всенародно объявил себя христианином, но прибавил, что его пример не обязателен для его подданных и что всякий свободен исповедовать новую веру или прежнюю. Множество народа обратилось; в один день Августин окрестил до десяти тысяч человек. Богослужение совершалось в полуразвалившихся древних христианских церквах. Король дал благовестникам земли, и Августин известил папу об успехе дела и просил прислать помощников, «ибо, — писал он, — жатвы много, а делателей мало».

Григорий чрезвычайно обрадовался успеху дела, прислал Августину омофор, знак архиепископского сана, церковную утварь, богослужебные книги и нескольких помощников. В своем письме он убеждал Августина не гордиться успехом, а воздавать одному Богу славу и честь. Он предписывал проявить кротость и христианскую снисходительность к новообращенным и величайшую осторожность в отношении к древним обычаям страны, запрещал нарушать ради внешнего единства с Римом те местные обычаи, которые могли быть сохранены без вреда для веры.

Вскоре обратилось и соседнее королевство. Туда был послан один из благовестников и стал именоваться епископом Лондонским, по названию главного города. Григорий назначил двенадцать епископов, из которых главным должен быть епископ Йоркский, а Августину, архиепископу Кентерберийскому, представлялось первенство над всей Церковью Английской, которая признавалась подвластной Риму.

Но, устраивая такой порядок, как будто совсем забыли, что на Британских островах издавна существует христианская Церковь. Эта Старобританская (или Каледонская) Церковь, действительно мало заботившаяся о распространении веры среди англосаксонцев, имела многочисленных последователей среди старого кельтского населения, жившего на севере, в Камбрии (или Валлисе), в Ирландии и в нынешней Шотландии. Она обратила острова Гебриды и Оркней, в своих монастырях воспитывала юношество и подготовила много ревностных проповедников и ученых. Долго отчужденная от общей церковной жизни, эта Старобританская Церковь сохранила и развила в себе некоторые своеобразные обычаи. Например, праздновала Пасху по обычаю древних Малоазийских Церквей, давно уже оставленному даже на Востоке, не держалась общепринятого иерархического порядка. Значительнейшие монастыри, такие как Иона, Банкор и другие, составляли как бы религиозные общины, управляемые своими настоятелями или старейшими по особенным правилам иноческой жизни. Настоятель монастыря Ионы, особенно уважаемый как преемник святого Колумбы, имел надзор и над всей Каледонской Церковью. Он вместе со своими монахами посвящал пресвитеров и определял благовестникам круг их обязанностей. Эта Церковь, национальная, независимая, имела огромное влияние на туземцев-христиан, а настоятели монастырей пользовались всеобщим уважением.

Можно предполагать, что деятельность Августина была бы успешнее и благотворнее, если бы он обратил должное внимание на старобританское духовенство и постарался бы действовать в союзе с ним, но он отнесся к нему гордо и надменно. Вообще римские посланники считали себя почти завоевателями края. Августин от имени папы послал британским епископам и инокам повеление признать его главой всей Английской Церкви и в то же время приглашал их на совещание. Это повеление крайне удивило британцев: они так давно были христианами, привыкли видеть Церковь свою независимой, управляемой собственными настоятелями, и никак не могли понять, почему им вдруг надо становиться в зависимость от чуждого им Рима. Настоятель Ванкорского монастыря ответил Августину от имени британского духовенства: «Мы всегда готовы оказывать братскую любовь и христианскую покорность всякому благочестивому христианину, всякому епископу и епископу Римскому, как и другому; но какой особенной покорности вы требуете от нас тому, кого вы называете папою или отцом отцов, мы этого не понимаем». Однако семь британских епископов и несколько иноков, преимущественно из Ванкорского монастыря, решили идти на назначенное совещание. Древний летописец Англии рассказывает, что они спросили у одного уважаемого пустынника, как им действовать в отношении к Августину. Пустынник советовал покориться архиепископу, если он человек Божий.

— А как нам узнать, Божий ли он человек? — спросили они.

Пустынник отвечал:

— Если он по примеру Господа кроток и смиренномудр, если он, как ученик Господень, носит на себе иго Христа, то он и на вас не станет возлагать другого ига; тогда покоритесь ему.

Они опять спросили, по какому знаку им нужно будет судить о его смиренномудрии, и отшельник сказал, что если, когда они придут на совещание, Августин встанет, чтобы их приветствовать, то считать его человеком Божиим.

Когда британцы пришли на совещание, то Августин не встал, а повелительным тоном потребовал, чтобы они признали его главенство и под его руководством содействовали бы ему в обращении англосаксов. Оскорбленные и недовольные британцы отвечали, что не хотят входить ни в какие сношения с врагами, которые насильно отняли у них земли, пока они их не отдадут, и прибавили: «Что же касается до того, который не встал перед нами, когда он нам равный, то мы не согласимся признать его начальником». — «Если так, — возразил Августин, — если вы не хотите иметь мир с братьями, то будете иметь войну с врагами; если не хотите вместе со мной указывать путь жизни саксонцам, то они же будут для вас вестниками смерти».

На этом разошлись с чувством взаимной вражды. Угроза Августина сбылась. Спустя некоторое время один из королей англосаксонских, идолопоклонник Эдельфрид, внезапно напал со значительными силами на область, в которой находился Ванкорский монастырь, победил горцев, собравшихся против него, разорил монастырь и умертвил до двухсот иноков. Новообращенные в римское духовенство видели в этом событии чудесное исполнение пророчества Августина. Но британцы были уверены, что сам Августин убедил врагов напасть на них. Еще сильнее разгорелось чувство взаимной ненависти между древней Британской Церковью и новой, Римской. Вместо того чтобы соединить свои усилия на общее благо, они действовали друг против друга. Римское духовенство считало древнюю Церковь еретической и так же ревностно старалось искоренить ее, как и обратить идолопоклонников. Британское же духовенство стало еще упорнее держаться древних обычаев, противопоставив свои предания, заимствованные от древних Малоазийских Церквей, от учеников апостола Иоанна, из постановлений апостола Петра, от имени которого говорили приверженцы Рима. Оно еще больше отчуждалось от общей церковной жизни и питало в сердцах британцев и воинственных горцев вместе с враждой против чуждых властителей глубокую ненависть к чуждой Церкви.