Читать онлайн «Греция и Рим, энциклопедия военной истории». Страница 45

Слова Полибия о том, что меч сгибался чуть ли не пополам — скорее всего преувеличение. Возможно, что такое иногда и случалось, но кельтские мечи в целом были лучшего качества. Я видел двухтысячелетней древности меч, извлеченный из озера Невшатель и принадлежавший как раз тому времени, о котором пишет Полибий. Его можно было согнуть почти что вдвое, после чего он принимал прежнюю форму. Полибий также упоминает кельтский обычай надевать в битву браслеты. Однако предположение, что тяжелые браслеты того типа, что были найдены в Британии, носили на правой руке, следует оспорить. Вряд ли они удержались бы на руке, особенно на верхней ее части, когда воин вращал мечом. Диодор подчеркивает длину кельтских мечей по сравнению с короткими (вероятно, греческими или римскими). Несколько преувеличенная длина фигурирует и в других античных источниках. Это не совсем так, поскольку во времена кельтского господства, т.е. примерно в 450—250 гг. до н.э., их клинки были достаточно короткими, достигая примерно 60 см — не длиннее тех, какими пользовались в то время этруски и римляне. Более длинные мечи вошли в употребление лишь с конца III в. до н.э., а пользоваться ими продолжали примерно до I в. до н.э. Кельтские мечи находят буквально сотнями, и в данном издании представлена лишь небольшая их часть. Все мечи разделены согласно принятой системе периодизации латенского периода и имеют соответствующую датировку. Мечи фазы латен I (450—250 гг. до н.э.) имеют длину клинка от 55 до 65 см. Исключение представляет собой 1, у которого она достигает 80 см. Все эти мечи обоюдоострые, с заостренным кончиком и принадлежат к колюще-рубящему типу. Самой характерной чертой этого раннего оружия является особая форма наконечника ножен. В это время были широко распространены кинжалы, форма лезвия которых варьировалась от широкой, близкой к треугольной, до практически стилет ной; длина лезвия составляла около 25— 30 см. В течение фазы латен II (ок. 250—120 гг. до н.э.) мечи превратились в оружие, которым пользовались для нанесения рубящих ударов. Кончик меча стал закругленным, а длина лезвия постепенно увеличивалась, покуда клинки не достигли 75—80 см. Вес такого меча вместе с рукоятью достигал примерно 1 кг. Хотя на Балканах продолжали пользоваться старой формой наконечника ножен, в Западной Европе она стала больше следовать контуру самого меча. Из озера у деревни Ла-Тен в Швейцарии их извлекали буквально сотнями, и хотя можно выявить местные различия, которые сказывались главным образом на форме ножен, латенский тип вполне отражает характерные черты мечей того периода. Ножны (обычно железные) делались из двух пластин. Передняя, которая была чуть шире задней, загибалась вокруг нее по краям. Ножны усиливались декоративной накладкой наверху и наконечником, который укреплял всю конструкцию снизу. Во время фазы латен III (120—50 гг. до н.э.) длина клинка продолжала увеличиваться. У некоторых из найденных образцов она достигает 90 см. Хотя еще продолжали существовать мечи с заостренным кончиком, преобладать стал скругленный на конце тип. Длинные ножны, которые показаны в этой группе, найдены в Британии. Форма ножен явно восходит к латенской культуре, однако их значительная длина — около 84 см — предполагает, что относить их следует к более позднему периоду. Завоевание Галлии Цезарем в 55 г. до н.э. положило конец победному шествию кельтских воинов по Европе.

В Британии кельтская субкультура продержалась еще 150 лет. Клинки мечей этого периода (фазы латен IV) обычно короче,

чем были раньше, в пределах 55—75 см. Типичным образцом ножен того времени могут служить те, что нашли в Эмблтоне в Камберленде (Па), с характерным раздвоенным кончиком. Рукояти мечей, которые делались из дерева, кожи или других нестойких материалов, до наших дней практически никогда не сохраняются. Традиционная рукоять была Х-образной формы, своего рода отголосок ранних «антенных» типов галыдтаттского периода. Такая рукоять изображена на победном фризе в Пергаме среди других трофеев, взятых у галатов (16а). Подобная же форма легко угадывается у рукояти более раннего меча из Галыптатта в Австрии (16) и у меча фазы латен II из Сен-Мор леФосс из долины р. Марны во Франции (15). Рукоять меча из Торп-Брайдлингто-на в Йоркшире (13) относится к более позднему времени, но все еще несет в себе отголоски традиционной формы. Иногда такие рукояти делались в форме человеческой фигурки с поднятыми вверх руками. На более поздних рукоятях латен IV часто сказывалось сильное римское влияние, как на экземпляре из Ход-Хилла в Дорсете. Диодор сообщает, что кельты носили мечи на правом боку, на железной или бронзовой цепочке. Много обрывков таких цепочек действительно находят вместе с ножнами. Длина этой цепи была обычно 50—60 см, на одном ее конце имелось кольцо, а на другом — крючок (см. рис. 23). Обычно к ней прилагался еще кусок цепочки, чем-то напоминающий конские удила (21, 22). Описание Диодора в этом месте несколько неверно, поскольку это были не части цепи-перевязи, а части пояса, на котором, собственно, и висел меч. Более длинный кусок цепи образовывал заднюю и левую части пояса; к кольцу прикреплялся ремешок, который проходил через петлю на задней стороне ножен (24) и затем привязывался к одному из двух колец на коротком куске цепочки. Получившийся пояс застегивался затем на оставшееся кольцо при помощи крючка. Пояса обычно изготовляли из кожи; в этом случае к ножнам точно так же прикреплялись два кольца, а на смену длинной цепи приходил кожаный ремень с застежкой. Несколько образцов таких застежек вместе с кусками кожаных поясов, к которым они крепились, было извлечено из озера у Ла-Тен. Обычно они делались в виде крючка, который пристегивался к кольцу на другом конце пояса. Более ранние застежки представляли собой треугольные пластинки, зачастую богато украшенные, с язычком на одном конце, который крепился к кожаному поясу; на другом конце пояса был крючок (17). Относящиеся к латен II образцы из Ла-Тен значительно проще — кольцо и крючок. Позднее крючок с кольцом развились в более распространенный крючок с пластиной. На третьей фазе латенского периода крючок зачастую бывал очень длинным, иногда даже из нескольких частей с соединявшими их петлями. Однако его оформление четко свидетельствует, что произошел он от застежек предшествующего периода (19). Кельты славились прежде всего как мечники, однако у Диодора присутствует описание их копий. Наконечники копий и дротиков постоянно встречаются и в воинских захоронениях. Это создает некоторую проблему, поскольку наличие копья должно свидетельствовать о том, что меч не был главным оружием кельтов. Однако это противоречит всем античным источникам. Некоторые полагают, что наконечники копий, найденные в погребениях, на самом деле принадлежали дротикам. Но, не говоря уже о том, что некоторые из этих наконечников слишком велики для дротиков, в Ла-Тен было обнаружено три полных копья — и наконечники, и подтоки. Их длина составляет 2,5 м, что никак

не соответствует дротику. Еще больше запутывает дело тот факт, что наконечники у всех этих копий сравнительно маленькие — значит, из всего числа найденных наконечников копьям может принадлежать значительно больше, чем считалось до этого. Проблема кажется неразрешимой, поскольку для человека с копьем, которое нельзя метнуть, меч может являться только вторичным оружием. Единственное заключение, к которому можно прийти в данном вопросе, состоит в том, что, хотя кельтский воин и был в первую очередь мечником, он мог сражаться и копьем. Диодор упоминает о наконечниках в локоть длиной (около 45 см) и даже больше. Это не преувеличение: во всех трех периодах встречаются наконечники такого размера. Один гигантский экземпляр из Ла-Тен достигает 65 см (34). Формы наконечников бывают самые разнообразные. Наиболее типичные для кельтов были широкими у древка, а затем, плавно изгибаясь, сужались к острию. Диодор упоминает наконечники дротиков с волнистым острием, которые не только впивались в плоть, но и разрывали ее. Такие наконечники (см. рис. 44) находят как в фазах латен II, так и латен III. Везде, где кельты сталкивались с римлянами, они заимствовали у последних пилум с трубкой, насаживавшейся на древко. Их находят на месте многих кельтских поселений в южной Европе. Возможно, именно этим объясняется замечание Диодора о том, что их наконечники дротиков длиннее, чем мечи других народов. Так что, может быть, наконечник копья из Ла-Тен (34), о котором говорилось выше, на самом деле принадлежал дротику. Диодор сильно преувеличивает, когда говорит, что кельтский щит был высотой с человека. В Ла-Тен нашли остатки трех щитов примерно в 1,1 м высотой. Это довольно показательно, потому что щиты на известных скульптурных изображениях кельтов достают чуть выше пояса, если стоят на земле. Три латенских экземпляра, которые, к сожалению, сейчас распались на кусочки, были изготовлены из дуба. Их толщина в центре составляла примерно 1,2 см и слегка утончалась к краям. На двух из них есть вертикальное ребро италийского типа. На третьем оно не сохранилось. Умбон выпуклый — для того, чтобы рука могла свободно держать рукоять. Последняя делалась из отдельного куска дерева, обычно укрепленного железной полоской, и прибивалась к щиту с внутренней стороны. Поперек выпуклости прибивалась прямоугольная железная пластина, которая должна была обеспечивать дополнительную защиту руки. Щиты этого типа находили также в Дании и Ирландии. Они были покрыты шкурой, и у нас нет оснований сомневаться, что латенские щиты также обтягивались шкурой, а может быть, войлоком — голое дерево трескалось бы от рубящих ударов. Похожие, ничем не обтянутые деревянные щиты находят в корабельных погребениях в Норвегии. Это заставляет задуматься: не делали ли их специально для похорон и других церемоний, как поступали в архаической Греции и Италии? В любом случае, очевидно, необтянутый деревянный щит был бы бесполезен в битве. На тех кельтских щитах, что изображены на победном фризе из Пергама, присутствует, похоже, обтяжка из кожи. Она могла быть на обеих сторонах и удваивалась на кромке для того, чтобы укрепить ее. На экземпляре из Клонура Таунленд, Типперери, Ирландия, есть кромка щита, целиком изготовленная из кожи и прошитая через щит. Находили и металлическую кромку. Щит латенского типа с покрытием из шкуры мог весить примерно 6—7 кг (дерево около 4 кг, шкура — около 2 кг, а металлический умбон — около 250 г.). Древние, несомненно, знали, что дуб можно укрепить обжиганием, и, конечно, подвергали щиты термической обработке. Происхождение этого типа щитов остается туманным. Сходство между римским скутумом и кельтским щитом настолько велико, что они, должно быть, имели общие корни. Впервые кельтский щит появляется на рисунке с ножен галыптаттского периода, около 400 г. до н.э., в то время как скутум становится известен на 300 лет раньше. Единственное возможное в таком случае заключение состоит в том, что кельты переняли италийскую форму щита, когда вторглись в Италию в V в. до н.э. Затем они стали пользоваться им и по другую сторону Альп. Кроме того, галыптаттские ножны могли быть вывезены от кельтов северной Италии. Невозможно согласиться с утверждением, что кельты вообще не были знакомы со щитом до прихода в Италию, поскольку кельтская тактика требует его наличия. По серии умбонов, изображенных выше, можно проследить их эволюцию от простых полосок III в. до н.э. до тщательно проработанных умбонов-«бабочек» I в. н.э., найденных в Британии. Хотя все они, кроме изображенного на рис. 19, были обнаружены в континентальной Европе, практически всегда находятся соответствующие им британские экземпляры. Большая часть кельтских щитов имела овальную форму, хотя на изображениях и среди археологических находок попадаются прямоугольные, шестиугольные или круглые экземпляры. Те же изображения говорят о том, что щиты украшали различными символами, рисунками животных или геометрическим орнаментом. Диодор утверждает, что украшения эти были бронзовыми, но скорее всего их просто рисовали краской. Возможно, что историк имел в виду изысканные бронзовые щиты того типа, что был обнаружен в Британии, однако их явно использовали только для церемоний, а не для битвы. Описание кельтского шлема, данное Диодором, не слишком соответствует тем данным, что предоставляет нам археология. Все описанные им шлемы сделаны из бронзы, с крупной фигуркой на верхушке, благодаря чему их владельцы казались значительно выше своего роста. Далее он рассказывает, что иногда эти фигурки имели форму рогов, которые прикреплялись к шлему так, что казались одним целым с ним, а иногда им придавали вид передней части птичьего или звериного туловища. Шлемы, которые могут приблизительно соответствовать этому описанию, действительно были обнаружены, однако они не являются наиболее типичными представителями своей группы. Давайте сначала рассмотрим самые характерные из них. Множество шлемов найдено в той области Италии, которая была населена се нонами (часть Атлантического побережья между Анконой и Римини). У всех них есть козырек в тыльной части, который предназначался для защиты шеи. Шлемы такого типа обычно называют монтефортинскими — по тому погребению, где их впервые обнаружили. Можно легко проследить связь этого типа шлема с теми, которыми пользовались во Франции и Австрии в V в. до н.э. Изготовлялись они из бронзы и были вытянуты вверх. Вероятно, в Италии этот тип шлема появился вместе с сенонами. Там он превратился в шлем монтефортинского типа, сохранив назатыльник и довольно длинную верхушку, хотя сам шлем приобрел значительно более округлую форму. Изображения 5, 6 и 7 представляют шлемы, обнаруженные в принадлежавших сенонами погребениях и датируются периодом до 282 г. до н.э. — времени, когда это кельтское племя было окончательно вытеснено римлянами. Обычно их относят к концу IV — началу III вв. до н.э. Шлемы, извлеченные из Сенинских погребений, обычно изготовлены целиком из железа или из железа и бронзы и лишь изредка — полностью бронзовые. У некоторых из них есть сложное составное крепление для гребня, которое сделано из железного держателя, зафиксированного на макушке шлема.