Читать онлайн «Допросы сионских мудрецов. Мифы и личности мировой революции». Страница 67

Это не единственный случай внесудебной расправы Льва Троцкого над военнослужащими Красной Армии. Однажды он жестко расправился с личным составом полка, который без приказа покинул линию обороны. Сначала расстреляли командующего, а потом перед строем каждого десятого красноармейца[171].

А вот цитата одного из его докладов Якову Свердлову с Воронежского фронта:

«Полевые трибуналы приступили к работе. Произведены первые расстрелы дезертиров. Объявлен приказ, возлагающий ответственность за укрывательство дезертиров на совдепы, комбеды и домохозяев. Первые расстрелы уже произвели впечатление. Необходима дальнейшая посылка твердых работников»[172].

Где-то уже встречались подобные приказы. Если заменить слово «дезертир» на слово «еврей», «комиссар» или «военнопленный», то… автор воздерживается от дальнейших комментариев. В уже упоминавшемся приказе Иосифа Сталина «Ни шагу назад» ничего не говорится об ответственности местных властей за укрывательство дезертиров.

Одна из легенд Гражданской войны связана с этим бронепоездом. В нем он прожил два с половиной года, мотаясь с фронта на фронт. В нем было все для многомесячной автономной и комфортной работы народного комиссара по военным и морским делам. Вопреки распространенному мнению, Лев Троцкий никогда не был военачальником, да и не лез он в эту сферу, а играл роль комиссара. Фактически, говоря современным языком, он выполнял роль «антикризисного управляющего». Появлялся там, где возникали серьезные проблемы, своей властью снимал с других участков фронта дивизии и корпуса, расстреливал командиров и комиссаров, на их место назначал новых— для этого среди пассажиров поезда были политработники и «военспецы», — а затем ехал дальше. А в качестве бонуса награждал красноармейцев (об этом мы расскажем ниже), выступал на митингах и раздавал свежий номер отпечатанной в типографии поезда газеты «В пути». Выполнив необходимый набор процедур, он ехал дальше.

Свидетели потом еще долго вспоминали не только тяжелый эшелон, который тащили два или три паровоза, но и персонал поезда, одетый в «фирменную» кожаную униформу. На рукаве у каждого из охранников и сотрудников поезда красовался металлический знак с надписью «Предреввоеносовета Л. Троцкого». Двусмысленная надпись, если вдуматься. Словно крепостные крестьяне, принадлежащие помещику. Это так, небольшая ремарка автора. Добавим к этому, что нарукавные знаки были номерными (их изготовляли на Монетном дворе в Москве) и выдавались под расписку[173].

А еще он был великолепным оратором. Лев Троцкий, как грубо, но точно выразился другой прославленный деятель Красной Армии Семен Михайлович Буденный, играл роль граммофона с революционными песнями, который перед боем заводили солдатам для большего воодушевления.

Использовал он и другие приемы воодушевления солдат. Например, возил с собой огромное количество золотых портсигаров и часов. Не для себя, справедливости ради отметим, в отличие от председателя ВЦИК Якова Михайловича Свердлова (второго после Владимира Ленина человека в стране), хранившего в своем служебном сейфе целое состояние, а для награждения красноармейцев. Надо было как-то поощрять бойцов пятимиллионной армии. Вот он и раздавал в качестве наград дорогие «побрякушки». А еще он практиковал такой прием. Последнему из премированных подарка «не хватало», и тогда Лев Троцкий вручал свои «личные» часы или револьвер. Последний особо и не нужен был ему. В царской армии он не служил и стрелять не умел[174].

Он прославился не только как агитатор, но и как жесткий руководитель, готовый на все ради достижения своих целей. Достаточно вспомнить, как он организовал подавление Кронштадтского мятежа в марте 1921 года. Прекрасно укрепленную крепость с пятнадцатитысячным гарнизоном матросов штурмовали «в лоб»— наступали под пулеметным огнем противника.

И это не единичный случай. С 20 марта по 10 декабря 1920 года Лев Троцкий временно исполнял обязанности наркома путей сообщения — жесткими мерами восстановил работу железнодорожного транспорта. А в то время заставить эффективно людей работать можно было только с помощью одного средства — угрозы расстрела.

После того, как Владимир Ленин из-за болезни стал все меньше и меньше участвовать в управлении страной, Лев Троцкий предпринял неудачную попытку захвата власти политическим путем. В октябре 1923 года в открытом письме он обвинил Григория Евсеевича Зиновьева и Льва Борисовича Каменева в отходе от провозглашенных Владимиром Ильича Лениным принципов НЭПа и нарушении внутрипартийной демократии.

После смерти Владимира Ленина 21 января 1924 года Троцкий оказался в изоляции в высшем партийном руководстве. На XIII съезде в мае 1924 года он подвергся ожесточенным нападкам со стороны политических оппонентов. В ответ осенью 1924 года опубликовал статью «Уроки Октября», где осудил поведение Григория Евсеевича Зиновьева и Льва Борисовича Каменева во время Октябрьского переворота (первый выступал против вооруженного восстания в Петрограде и за коалицию с меньшевиками, а второй — только за отказ от переворота) и возложил на них ответственность за провал коммунистического восстания в Германии в 1923 году. Критиковал триумвират за бюрократизацию партии; призывал активно вовлекать в ее ряды молодые кадры. И явно не рассчитал свои силы.

В январе 1925 года Лев Троцкий смещен с поста председателя Реввоенсовета. В 1926 году вступил в союз с Григорием Зиновьевым и Львом Каменевым против группы Иосифа Сталина. Требовал свободы внутрипартийных дискуссий, укрепления диктатуры пролетариата, борьбы с кулачеством; обвинял партийное руководство в измене идеалам Октября и отказе от идеи мировой революции; осудил сталинскую теорию о возможности построения социализма в одной отдельно взятой стране. Он ошибся, т. к. социализм просуществовал в СССР до середины восьмидесятых годов прошлого века.

За «антипартийную деятельность» и «мелкобуржуазный уклон» в октябре 1926 года Лев Троцкий выведен из Политбюро. Это мероприятие ознаменовалось скандалом. «Расшалившиеся» члены ЦК ВКП(б) швыряли в него разными предметами, которые он скрупулезно перечислил в своей жалобе: «Тов. Кубяком с трибуны брошен был в меня стакан. Тов. Ярославский бросил в меня томом контрольных цифр, прибегая к хулиганско-фашистским методам. Тов. Шверник также бросил в меня книгу».

В октябре 1927 года на XV съезде ВКП(б) его исключили из ЦК. Когда 7 ноября 1927 года вся страна отмечала десятилетие Октябрьской революции, то на демонстрацию троцкисты попытались выйти особой колонной с портретами своего вождя. Но бравые комсомольцы разогнали их, обзывая «жидовскими мордами»[175].

На этом падение с вершины партийного Олимпа не закончилась— 11 ноября 1927 года Льва Троцкого исключили из партии. Меры справедливые, т. к. он не разделял идеологии партии. Точно так же с ним поступили и на Западе.

В январе 1928 года власти сослали Льва Троцкого в Алма-Ату[176]. В России впавших в немилость к руководству страны традиционно ссылали в провинцию. Вначале 1929 года его выдворили за пределы СССР — посадили на пароход и отправили в Турцию. Почему именно в эту страну? Другие западноевропейские государства, за исключением Дании, просто отказались принять политического бунтаря и «вождя мировой революции», в неизбежность которой он верил до самой смерти. А в Копенгаген Лев Троцкий не хотел ехать сам, настаивая на Берлине. По злой иронии судьбы судно, на котором он отправился из Одессы в Стамбул, называлось «Ильич»— в часть Владимира Ильича Ленина. Хотя планировалось его отправить на другом пароходе, тоже с революционным названием — «Калинин», но оно застряло во льдах.

Другой пикантный момент— в 1922 году Лев Троцкий сам проголосовал за принятие ВЦИКом решения о наделение ГПУ правом высылки за границу причастных к антисоветской деятельности лиц. Тогда тоже без суда отправляли в изгнание философов, писателей, ученых— цвет старой российской интеллигенции[177].

С 1929 по 1933 год Лев Троцкий жил с женой и старшим сыном Львом Седовым в Турции на Принцевых островах в Мраморное море. Издавал антисталинский «Бюллетень оппозиции». Написал автобиографию «Моя жизнь» и свое основное историческое сочинение «История русской революции».

Подвергал критике индустриализацию и коллективизацию в СССР за авантюризм и жестокие методы.

В 1933 году он перебрался во Францию, а в 1935 году — в Норвегию. Продолжал активно критиковать Москву. В книге «Преданная революция» охарактеризовал сталинский режим как бюрократическое перерождение диктатуры пролетариата и вскрыл глубокие противоречия между интересами бюрократической касты и интересами основной массы населения.