Читать онлайн «Москва в улицах и лицах». Страница 75

Кто такой? Когда-то эту фигуру хорошо в Москве знали либералы и демократы, и не только они... Рядом с квартирой этого господина на углу Рождественки и Софийки дверь вела в книжный магазин, библиотеку и читальный зал. На вывеске значилась фамилия - Черенин. Его дело считалось поставленным на "лучшую ногу", либеральные газеты писали о нем с придыханием: выбор книг характеризовал хозяина как разночинца, человека передовых взглядов. Таковыми считались взгляды социалистические, материалистические.

Поэтому если кого интересовали сочинения Чернышевского, Прудона, Дарвина, писателей-демократов, свежие номера журналов "Современник" и "Русское слово", будораживших умы интеллигенции, того прямая дорога вела сюда, к гостеприимному хозяину. Он издавал библиографический журнал "Книжник", рекламировавший публикации тех, кто, обходя "препоны и рогатки цензуры", звал народ грудью проложить дорогу в светлое будущее, звал к топору. В читальный зал поступало около 40 русских и пять зарубежных газет.

Сюда повадились ходить молодые люди, студенты Московского университета и Петровской сельскохозяйственной академии, поглощенные вечными русскими вопросами: "Кто виноват?" и "Что делать?".

На оба эти вопроса они формулировали свои ответы, встречаясь среди новых книг и свежих либеральных журналов и газет. Во главе сообщества правдоискателей возвышался сын почетного потомственного гражданина волжанин Николай Ишутин. В детстве воспитываля в дворянской семье двоюродного брата Дмитрия Каракозова, в Саратовской губернии, откуда родом Чернышевский, звавший Русь к топору.

Сегодня террактами никого не удивишь, они случаются каждый день, если не в Москве, так в другом городе. Кровавое дело начиналось в прошлом веке и связано с именами студентов Университета Сергея Нечаева и Николая Ишутина. Первый известен тем, что создал тайную "Народную расправу" и убил товарища. Второй возглавил подпольную "Организацию", но не успел сам никого убить, поэтому менее известен.

Оба террориста исповедовали принцип: "Цель оправдывает средства", оба принадлежали к поколению первых русских революционеров-террористов, которые ради "счастья народного" готовы были на топор, пулю и бомбу.

Николай Ишутин, числясь вольнослушателем Московского университета, организовал переплетную и швейную мастерские, ватную фабрику. Более того собирался открыть железоделательный завод. Не только для прибыли, но и пропаганды, вербовки единомышленников, готовых пойти за ним для захвата власти. Под его началом возникла не только "Организация", имевшая филиалы в Петербурге и других городах, но еще более секретная группа "Ад".

Почему "Ад"? На Трубной площади, куда впадает Рождественка, в угловом сломанном не так давно трехэтажном строении находился воровской трактир "Ад". (На месте того здания - МГК партии возвел Дом политпросвещения.)

Подобно аду трактир помещался в преисподней, в подвале, куда не наведывалась полиция, где делили и сбывали награбленное, проигрывали добычу в карты, бились смертным боем и пили, пили, пили... Знали в "Ад" дорогу не только уголовники.

"Заходили иногда сюда косматые студенты, пели "Дубинушку" в зале, шумели, пользуясь уважением бродяг и даже вышибал, отводивших их в каморки", - свидетельствует Владимир Гиляровский, описавший трактир на Трубе, хорошо ему известный как репортеру криминальной хроники. - Вот по имени этого притона группа ишутинцев и назвала себя "Ад".

Каморки назывались "адскими кузницами". В них уединялись члены "Ада", называвшие себя "смертниками", задумывая лихие дела, за которые грозила петля.

Таких радикалов Федор Достоевский окрестил именем "бесы", представив на страницах гениального романа с таким же названием.

Артель, именовавшаяся "Ад", переплетала книги господина Черенина. Коммуна наборщиц набирала издания господина Черенина. А 26-летний вольнослушатель Ишутин и его двоюродный брат Каракозов с единомышленниками общались в библиотеке и читальном зале господина Черенина, вдохновляясь идеями революционных демократов, выпускавших толстые журналы. Они читали их запоем. Встречались до тех пор, пока один из ишутинцев не взял в руки вместо топора пистолет и вместе с ним отправился в Петербург. У решетки Летнего сада, где любил прогуливаться Александр II среди своего народа, Каракозов выстрелил в императора. Но, к счастью, промахнулся.

На этом "терракте" оборвалась жизнь повешенного Каракозова, прекратилась "оргработа" его двоюродного брата Ишутина и деятельность книготорговца Черенина. Поскольку жандармы установили связь между столь непохожими лицами.

На запрос из Петербурга относительно библиотеки Черенина штабс-офицер Воейков доносил, что она "обращала и до сего времени на себя внимание тем, что представители оной, в лице составляющие как бы отдельную корпорацию, равным образом посетители и подписчики этой библиотеки, навлекают какое-то сомнение в отношении политической благонадежности, чему служит лучшим доказательством то, что большая часть арестованных лиц... были постоянными посетителями и подписчиками в библиотеке Черенина".

Ишутинцев судили, главаря приговорили к пожизненной каторге, где он сошел с ума. Магазин и библиотеку на Рождественке закрыли. Черенина ненадолго выслали из Москвы, куда он вернулся хлопотать об открытии своего дела.

"Надеюсь, что оно ему не будет разрешено", - наложил резолюцию император на запросе жандармов.

С мнением Александра II не посчитались. Книжник формально передал магазин родственникам. В его доме произвели обыск после того, как сюда прислал прокламации и письма главный "бес", убийца Сергей Нечаев, скрывавшийся от русской полиции в Швейцарии.

В 1879 году Черенин официально взял дело в свои руки. Еще через два года Александра II убили последователи Каракозова...

Дом Терлецкого столь большой, что в его стенах со стороны Софийки оборудовали зрительный зал на несколько сот мест. Сюда в октябре 1860 года пришвартовался колесившийся по Москве Немецкий клуб.

То был один из старейших московских клубов, которых всего в первой половине ХIX века насчитывалось пять - Английский и Дворянский, Купеческий, Охотничий и Немецкий. Последний основали в 1819 году иностранцы, среди которых в городе преобладали немцы.

Автор известных мемуаров "Из прошлого" адвокат Н. В. Давыдов, вспоминая о Москве 50-60-х годов ХIX столетия, писал:

"Немецкий или "шустер-клуб", как его называли в насмешку, мало посещавшийся, но знаменитый скандалами, которые учинялись на его балах и маскарадах не его члены, а гости из русских, которых затем обязательно выводили".

Шустер по-немецки - сапожник, основал Немецкий клуб ремесленник Мартин Шварц, он же Матвей Андреевич Шварц. Членами клуба состояли не только ремесленники, но и музыканты, коммерсанты, врачи, аптекари, чьи имена значились на вывесках московских фабрик и мастерских, лечебниц и аптек.

Спустя полвека со дня основания в Немецкий клуб начали принимать не только иностранцев, но и русских. На его танцевальных вечерах играл популярный оркестр Максимилиана Сакса, пели под его аккомпанемент цыгане, вызывая у публики взрывы восторга.

"Горячая страстность их пения жгла кровь, огонь пробегал по жилам, слушая их пение, хотелось жить во всю ширь..." - пишет литератор и певец Павел Богатырев в "Московской старине", упоминая об оркестре Сакса. Как полагают, им дирижировал родственник Адольфа Сакса, изобретателя духового музыкального инструмента, названного в его честь саксофоном.

В залах Немецкого клуба весной 1883 года состоялся вернисаж художника-баталиста Николая Верещагина, очевидца русско-турецкой войны на Балканах. По вечерам картины освещались электрическим светом, вызывавшим интерес у публики не меньший, чем живопись. Желая сделать выставку общедоступной, автор брал за вход всего пять копеек. Дешево! Губернатор, узнав об этом, в знак протеста решил не удостаивать выставку вниманием. Возможно, то был предлог, поскольку картины Верещагина не понравились императору Александру III. В его царствование русские добились триумфальной победы над турками, едва не войдя в желанный Константинополь.

Славился Немецкий клуб не только скандалами, карточной игрой, приносившей большой доход правлению, балами, маскарадами, вернисажами, но и театральными представлениями. На сцене играли любители и ожидавшие ангажемента провинциальные актеры.

Обо всем этом, возможно, не вспоминали, если бы не вмешался в описываемый мною сюжет его величество случай. Пожар, происшедший в Охотничьем клубе, срывал премьеру новой пьесы Льва Толстого "Власть тьмы". Великий автор доверил впервые исполнить пьесу никому не известной новой профессиональной труппе. Пришлось артистам (их возглавил представитель богатейшей купеческой фамилии Константин Сергеевич Алексеев) перенести репетиции на сцену Немецкого клуба, хотя это им не хотелось.