Читать онлайн «Всемирная история: в 6 томах. Том 5: Мир в XIX веке». Страница 118

Политическая система Июльской монархии несла отпечаток личности Луи-Филиппа. Он дорожил репутацией «короля-гражданина» и «солдата свободы». Не чужд он был желанию приобщиться к славе «великой империи», хотя и преследовал бонапартистов. Он превратил Версальский дворец в музей воинской доблести, восстановил в армии маршальские звания, назначил пенсии ветеранам наполеоновских войн. В беззастенчивую эксплуатацию памяти императора превратилась в 1840 г. церемония возвращения на родину его праха. Однако Луи-Филипп не стремился к восстановлению наполеоновского деспотизма, он предпочитал оставаться конституционным королем. Благодаря этому Июльская монархия сделала значительный шаг вперед в развитии парламентаризма. Законодательные палаты, в особенности Палата депутатов, приобрели большой вес в политической жизни страны. Им реально принадлежали законодательная власть, право вводить новые налоги, контрольные функции. Парламентарии осознавали свою силу и влияние. Поэтому законодательные выборы, несмотря на малочисленность избирательного корпуса, отнюдь не являлись формальностью. Они сопровождались, как правило, острой конкурентной борьбой кандидатов. Министерские кабинеты, назначаемые королем, действовали с оглядкой на настроения депутатов, хотя обычай формирования правительства на основе парламентского большинства так и не сложился.

Король Франции Луи-Филипп в 1841 г.

Формально Луи-Филипп не посягал на прерогативы законодательной власти, но, тем не менее, стремился подмять ее под себя, превратить в инструмент исполнительной власти. Добиться этого ему было тем легче, что его непримиримые, бескомпромиссные противники составляли в палатах ничтожное меньшинство. В назначаемой королем Палате пэров их заведомо не могло быть. В Палате депутатов антидинастическая оппозиция в 1840 г. была представлена 22 легитимистами, а также крохотной (в несколько человек) группой республиканцев, вынужденных со времени принятия репрессивных «сентябрьских законов» называться радикалами. Громадное большинство депутатов относилось к различным династическим группировкам. 253 голосами располагало консервативное орлеанистское большинство, или «правый центр», во главе с Ф. Гизо. Другие орлеанистские группировки — «третья партия» (Андре-Мари Дюпен), «левый центр» (Адольф Тьер), «левая династическая» (О. Барро), численностью соответственно 22, 43 и 104 депутата, — составляли династическую оппозицию. Кроме радикалов и легитимистов, сколько-нибудь определенную альтернативу политике правительства выдвигала еще только «левая династическая» группировка. Остальные депутаты были готовы поддержать любой кабинет в обмен на министерские портфели, административные должности, удовлетворение пожеланий своих избирателей и т. д. Луи-Филипп цинично прибегал к прикармливанию и даже прямому подкупу депутатов, например, в форме предоставления хорошо оплачиваемых государственных должностей.

Правящая элита Июльской монархии сохраняла во многом традиционный облик. Ее основу составляли нотабли, как с давних пор называли наиболее влиятельных лиц той или иной местности или целого государства (нотабли местного и общенационального значения). Почти сплошь это были богатые или очень богатые люди, в том числе знать (старое и новое титулованное дворянство), крупные землевладельцы, состоятельные дельцы. При всех правительствах и при любой смене власти (разве что за исключением якобинской республики) они поставляли государству руководящие кадры — чиновников гражданской и военной службы, членов законодательных палат и пр. В результате Июльской революции произошло частичное обновление правящей элиты. Сторонники свергнутого режима, принадлежавшие большей частью к старому дворянству, отказались принести присягу новому королю и были вынуждены оставить государственную службу. Им на смену пришли люди иного склада — крупные предприниматели, лица свободных профессий. Но практически все они удовлетворяли избирательному цензу и, следовательно, являлись крупными владельцами городской или сельской недвижимости.

Система подкупа депутатов активно применялась министерским кабинетом, который управлял Францией в 1840–1848 гг. Формально его возглавлял маршал Сульт, но фактически им руководил министр иностранных дел Ф. Гизо. Он провалил все проекты избирательной реформы, которые предлагала оппозиция. Не поддержал он даже предложение левых орлеанистов о наделении избирательными правами «талантов», что привело бы к расширению избирательного корпуса всего лишь на 10 %. Сторонникам реформы Гизо заявлял: «Обогащайтесь посредством труда и бережливости, и вы станете избирателями!»

Вера в экономический прогресс и процветание, которую выражала эта фраза, возникла не на пустом месте. В годы Июльской монархии широко развернулась промышленная революция. Благодаря распространению паровых машин и индустриальных технологий, особенно в текстильной и металлургической промышленности, темп промышленного роста заметно ускорился (с 2–3 до 4–5% в среднем в год). Правительство во многом способствовало подъему экономики, обеспечивая развитие транспортной (законы 1836 г. о проселочных дорогах, 1837 г. о строительстве шести больших железнодорожных линий, 1842 г. о государственной поддержке железнодорожного строительства) и институциональной (создание сберегательных касс в 1835 г., закон 1838 г. о банкротствах) инфраструктуры. За время Июльской монархии заметно увеличился объем движимого богатства, которым располагали граждане, — денежных сбережений, капитала, облигаций, акций и пр. Однако вопреки прогнозу Гизо корпус цензовых избирателей вырос незначительно. Немало торговцев и промышленников, ворочавших крупными капиталами, по-прежнему оставались за бортом цензовой системы.

В области внешней политики весьма прохладное отношение восточноевропейских держав к «королю баррикад» заставило Луи-Филиппа искать сближения с Великобританией. Этому способствовало совместное выступление обеих либеральных монархий в поддержку сначала независимости Бельгии, а затем наследственных прав принцесс Марии Португальской и Изабеллы Испанской, оспариваемых местными реакционерами. 22 апреля 1834 г. Франция и Великобритания подписали союзный договор с Португалией и Испанией. Но сложившееся таким образом франко-британское согласие оказалось непрочным. Колониальное соперничество и в особенности противоречия по Восточному вопросу вскоре привели к охлаждению в их отношениях. Во время Египетского кризиса 1839–1841 гг. Франция противопоставила себя всем основным европейским державам, заключившим в июле 1840 г. договор о коллективной гарантии территориальной целостности Османской империи. Лишь угроза войны с могущественной коалицией побудила Луи-Филиппа отказаться от поддержки египетского паши и его территориальных притязаний к турецкому султану. Подобную осторожность в международных делах республиканская оппозиция расценила как предательство национальных интересов Франции. Оппозиционеры требовали, чтобы правительство Июльской монархии проявляло больше самостоятельности по отношению к державам. В перспективе они выступали за пересмотр «трактатов 1815 г.», якобы нарушавших суверенные права Франции. Они вменяли правительству в обязанность поддержку революционных и освободительных движений за рубежом.

При Июльской монархии Франция после почти полувекового перерыва вернулась к активной колониальной политике. Еще правительство Реставрации, незадолго до своего падения, под благовидным предлогом борьбы с пиратством, направило в Северную Африку войска, которые 5 июля 1830 г. взяли г. Алжир. Луи-Филипп, придя к власти, не только не прекратил эту войну, но придал ей небывалый в истории колониализма размах — численность французских войск в Северной Африке была доведена до 100 тыс. В 1847 г. основные силы алжирцев, которыми командовал Абд аль-Кадер, капитулировали. Одновременно Франция прилагала усилия к тому, чтобы расширить свои колониальные владения в Западной Африке, намереваясь покорить Габон, Берег Слоновой Кости и внутренние районы Сенегала. Воспользовавшись победой Великобритании над Китаем в «опиумной войне» 1840–1842 гг., правительство Июльской монархии навязало этой стране неравноправный договор 1844 г., предоставлявший французским купцам разнообразные права и привилегии.

Убедившись в невозможности свергнуть Июльскую монархию силой, ее противники обратились к мирным формам протеста и законным способам борьбы за демократические перемены. Значительный размах приобрело движение за избирательную реформу. В 1840 г. в Париже был образован Комитет в поддержку избирательной реформы, который приступил к сбору подписей под соответствующей петицией. Однако петиционная кампания не приобрела такого массового характера, как, например, движение чартистов в Великобритании. В 40-е годы на первый план вышла дискуссия по социальному вопросу, связанному с негативными последствиями для населения промышленной революции. По отношению к нему республиканцы далеко разошлись во мнениях. Одни уповали на избирательную реформу как панацею и не усматривали необходимости в каких-то особых мерах борьбы с пауперизмом. Политические демократы (как их называли) группировались вокруг крупнейшей оппозиционной газеты «Насьональ». Другие же утверждали, что в дополнение к политическим требуются социальные реформы. Они образовали группу так называемых социальных демократов, которая в 1843 г. приступила к изданию газеты «Реформы». В свою очередь, от социальных демократов отделились публицисты и общественные деятели, которые выступали за более справедливое перераспределение собственности и даже ее полную передачу в общее владение всех людей. Первых называли социалистами (фурьеристы, Луи Блан, Жозеф Прудон), вторых — коммунистами (Этьен Кабе). И те, и другие обзавелись большим количеством последователей в крупных городах.