Читать онлайн «Всемирная история. Том 2. Бронзовый век». Страница 85

Раннеэлладский период (XXX–XXII вв. до н. э.)

III тысячелетие до н. э. в истории материковой Греции характеризуется усиленным и активным использованием металлов. Раннеэлладские племена были уже знакомы с их обработкой: в Зигури, южнее Коринфа, нашли острие бронзового кинжала, возле Гереи в Аркадии — золотую вещь; булавки иногда делали из серебра. Захоронения того времени были коллективными, размещались в узких колодцевидных, высеченных в скале могилах. Как правило, поселения располагались на холмах. Следов имущественного или социального расслоения этих племен не обнаружено. Правда, в районе Тиринфа в древнем культурном слое вскрыт фундамент большой круглой постройки, которая, по предположению, представляла собой хижину племенного вождя. Возможно, раннеэлладские племена жили первобытнообщинным строем.

В 2500 году в Фессалии возникает культура Димини, родственная культурам придунайских племен, например, трипольской. Для нее характерны оборонительные стены вокруг поселений и прямоугольные дома с мегарнами. В более позднее, «гомеровское» время мегарном называлась центральная комната в домах греков. Это было прямоугольное помещение на столбах с отверстием в кровле.

Носители культуры Димини скорее всего являлись предками греческих племен и распространили ее со временем на юг вплоть до Крита.

Ученые считают, что раннеэлладские племена говорили на языке, не принадлежавшем к семье индоевропейских. В древнегреческий язык вошло много слов с основами на — нт (-нф) и — се, которые отсутствуют в других индоевропейских языках. Это прежде всего географические названия: Коринф, Олинф, Тиринф; наименования растений: гиацинт, кипарис, нарцисс и другие. Можно предположить, что это наследие получено от раннеэлладских, догреческих племен, живших на материковой Греции в III тысячелетии до нашей эры. Раннеэлладские племена родственны древнейшим жителям Малой Азии, ибо здесь встречаются сходные географические названия. Характерная для этого периода керамика найдена в древних слоях Трои, а также на Крите.

Племена, которых древние греки называли лелегами, пеласгами и карийцами, заселяли Эгеиду с периода неолита. Скорее всего они не принадлежали к народам индоевропейской семьи языков.

Между 2200 и 2000 годами в южную часть Балканского полуострова хлынула волна греческих племен, самоназвавшихся позже эллинами. Они шли в Эгеиду с севера. При раскопках многих поселений раннеэлладский культурный слой отделен от последующих прослойкой пепла. Другие раннеэлладские поселения были вообще покинуты жителями. Завоевателей называли миниями. Характерные для них предметы, например, серая посуда, были найдены впервые в Охромене (Беотия), где, как свидетельствуют греческие легенды, жили древние минии. Серая минийская посуда делалась их хорошо размятой глины, которая после обжига приобретала темно- или светло-серый цвет. Минийская серая керамика была современницей уже упоминавшей критской керамики типа камарес. Датируется она первыми веками II тысячелетия.

Начало среднеэлладского периода совпало по времени с появлением хеттов на востоке и в центре Малой Азии, говоривших на одном из индоевропейских языков. Очевидно, что минии принесли с собой греческий язык.

Источники античности довольно точно указывают границы расселения отдельных эллинских племен на протяжении всего II тысячелетия до нашей эры и вплоть до начала следующего вторжения — дорийцев. Данные древних писателей подтверждаются изучением районов распространения различных греческих диалектов. Три основные группы — ионийцы, ахейцы и эолийцы — заняли материковую Грецию. Ионийцы жили в Аттике и на северо-востоке Пелопоннеса, ахейцы оккупировали почти весь Пелопоннес, а эолийцы пришли в Фессалию и Среднюю Грецию, исключая Аттику. Все II тысячелетие ахейские племена, заняв наиболее плодородные районы и находясь ближе всех к догреческим центрам культуры (прежде всего к Криту), развивались гораздо быстрее других греческих племен. Они первые создали государство и распространились по всей территории Эгеиды. Микенское царство также создано ими.

Земледелием и скотоводством занимались племена среднеэлладской культуры. На местах их поселений найдены пшеница, просо, ячмень, лук, горох, бобы, горшки с желудями, вероятно, употреблявшимися в качестве пищи. Во многих домах минийцев использовались светильники; горючий материал в них — оливковое масло. Обнаруженные кости домашних животных свидетельствуют о развитии скотоводства. Минии занимались и рыбной ловлей. В селении Филакопи на острове Мелос найдена ваза XVIII или XVII века с изображением вереницы людей, идущих вдоль ручья с рыбой в руках.

В отличие от раннеэлладских сосудов, минийская керамика изготовлялась на гончарном круге. За пять веков среднеэлладского периода керамика прошла большой путь развития. Более поздняя минийская, существовавшая параллельно с серой, была желтого цвета, что объясняется, вероятно, усовершенствованием гончарных печей и повышением температуры обжига. Рассматривая орнаменты желтой минийской посуды, можно заметить некоторое критское влияние. Наряду с кухонной посудой грубой отделки в минийских домах при раскопках найдены тонкостенные сосуды, огромные пифосы (они служили для хранения продуктов), изящные кубки, специальные емкости для воды, вина, оливкового масла и так далее. Орнамент желтой минийской керамики среднеэлладского периода почти незаметно переходит в позднеэлладский.

О прогрессе в технике обработки металлов говорят частые находки боевых бронзовых топоров, драгоценных украшений, металлической посуды.

Минийские племена жили в условиях первобытнообщинного строя. Умерших они хоронили в так называемых ящичных могилах. Тело покойника в положении «младенец в утробе матери» помещалось в каменный ящик из известняковых плит. Инвентаря в могилы клалось мало, но и по нему можно судить о намечавшемся уже имущественном различии отдельных семей.

Из-за большой прочности устоев военной демократии процесс создания царств в материковых землях между 1900 и 1700 годами происходил медленнее, чем на Крите. Изучение данного периода затруднено ограниченностью источников. К примеру, твердо установленный факт появления множества сел и отсутствие сведений о крупных центрах ремесла и торговли привели ряд исследователей к выводу о полном господстве земледелия и скотоводства в тогдашнем хозяйстве страны, а также об общем застойном характере ее экономики. Однако имеющихся археологических сведений явно недостаточно для того, чтобы эту картину назвать полной.

Что касается состояния ремесла, то в нем, наряду с домашними видами, уже развились специализированные отрасли с вполне городской технологией. О знаниях и мастерстве гончаров достаточно убедительно свидетельствуют их изделия. Металлургия также отличалась высоким уровнем развития. Это говорит о том, что не следует определять культуру Эллады того времени как исключительно сельскохозяйственную.

После 2200–2000 гг. спад переселенческой волны и прекращение связанных с нею конфликтов ослабили роль военных органов власти, но все же более важной становилась необходимость находить формы устойчивого сосуществования автохтонов и пришельцев. В этих условиях роль племени, традиционной политической единицы, возросла, как и значение норм внутриплеменной демократии. Естественным было и укрепление основной хозяйственной и социальной единицы племени — сельской общины. Хозяйство всего племени и каждой общины требовало труда ремесленников прежде всего на местах в сельских районах. Сухопутные дороги в срединных землях материковой Эллады были труднопроходимы, и изолированное положение каждого племени подсказывало необходимость сохранения собственного ремесленного производства. Авторитет властей был, очевидно, достаточно высок, чтобы воспрепятствовать быстрому отрыву ремесленного слоя от сельского населения.

Однако на качественном уровне изделий распыленность ремесленного производства по племенным центрам не сказалась. Некоторые из этих центров уже в XVII–XVI вв. приобрели характерные особенности городских. Ярким примером такого племенного города можно считать Дорион-VI на западе Мессении. Укрепленный около 1800 года мощными оборонительными стенами он был распланирован таким образом, что квартал ремесленников и хранилища племенных запасов стояли особняком.

Судя по скромному дому вождя, правители Дориона в XVIII–XVII вв. располагали ограниченными материальными возможностями. О том, что авторитет главы племени здесь еще не возвысился над остальными властями, ярко свидетельствует сельская простота быта правителей.