Читать онлайн «Всеобщая история.». Страница 367

Состав совета у ахейцев.

Совет держали здесь Диэй46 и Дамокрит47, незадолго перед тем благодаря смутам получившие право возвратиться из ссылки, с ними вместе Алкамен48, Теодект и Архикрат. Что это были за люди, какого образа мыслей держался каждый из них, и какую жизнь они вели, обо всем этом у нас говорено подробно***.

11. Пытки и казни ахейских граждан.

Таков был состав совета, с ним согласовался и исход совещаний. Так, власти немедленно заключили в тюрьму не только Андронида, Лагия и их единомышленников, но также товарища стратега49 Сосикрата, обвинив последнего в том, что он председательствовал в собрании, которое решило отправить посольство к Цецилию, содействовал такому решению, да и вообще считали его виновником всех бед. На следующий день они назначили судей50 и приговорили Сосикрата к смертной казни, потом связали его и не переставали мучить пытками до тех пор, пока он не испустил дух, и все-таки не дал ни одного из показаний, каких от него домогались. Лагий, Андронид и Архип были отпущены на свободу, потому, во-первых, что народ возмущен был казнью Сосикрата, и потому еще, что Диэй получил талант от Андронида и сорок мин от Архипа. Ибо даже теперь, будучи на краю гибели51, Диэй был не в силах удержаться от позорного и преступного торга52. Незадолго перед сим с коринфянином Филином он поступил точно так же, как и с Сосикратом, именно: обвиняя его в сношениях с Меналкидом53 и в сочувствии римлянам, он приказал бить кнутом и пытать Филина и сыновей его, одних на глазах других, и кончил истязания тогда только, когда Филин и юноши не дышали больше. Когда тупость и бессмыслие овладели всеми эллинами до такой степени, в какой трудно встретить эти состояния даже среди варваров, напрашивается сам собой вопрос: как не погибли все эллины до единого? На мой взгляд, события имели такой вид, как будто изворотливая и ловкая судьба боролась против тупости и умоисступления вождей; всячески и отовсюду теснимая безумием правителей, она старалась во что бы то ни стало спасти ахейцев и ухватилась подобно искусному борцу за последнее остававшееся ей средство. Состояло оно в том, чтобы быстро сломить силы эллинов и дать неприятелю легкую победу над ними: так судьба и сделала54. Благодаря этому гнев и ярость римлян не распалялись больше, не приходили римские войска из Ливии55, равным образом и правители эллинов с теми свойствами, какие мы описали, не имели возможности, воспользовавшись победой, проявить на согражданах всю свою гнусность. На основании предыдущего можно догадываться о том, что эти люди способны были бы причинить собственным согражданам, если бы перевесом над противником они получили какую-нибудь к тому возможность. У всех на устах была в то время поговорка56: мы не были бы спасены, если бы не были быстро сокрушены (О добродетелях и пороках).

12. Авл Постумий заимствовал худшие качества эллинов.

...Вот почему Авл Постумий57 заслуживает упоминания. Он принадлежал к знатнейшему дому и роду, но сам по себе был человек пустой, болтливый и величайший самохвал58. С ранней юности он увлекался эллинским образованием и языком и переступал в этом отношении всякую меру; по его вине стали относиться враждебно к увлечению эллинством, которое возбуждало недовольство в среде именитейших римлян старшего поколения. Наконец, Постумий вздумал написать стихотворение и политическую историю59, во вступлении к которому просил у читателей снисхождения, если он, как римлянин, не совладал с эллинским языком и не осилил правил построения целого. Говорят, Марк Порций Катон метко возразил на это: «Удивляюсь60, зачем он просит о снисхождении: если бы писать историю обязало его собрание амфиктионов, тогда можно было бы просить о милости, но написать историю без малейшего принуждения, по собственному почину и засим выпрашивать снисхождение к ошибкам против языка, — это служит признаком величайшей глупости и напоминает тот случай, как если бы кто записался на гимнастические состязания бойцом или панкратиастом, и потом, явившись на ристалище, начал бы перед самым состязанием просить зрителей снизойти к нему, если борьба или кулачные удары окажутся для него непосильными. Такой человек непременно сделался бы смешным и тут же получил бы возмездие. Та же участь должна бы постигать и таких историков, как Авл Постумий, чтобы они не дерзали сверх меры61». Впрочем, во всей своей жизни он, как человек сластолюбивый и изнеженный, подражал тому, что есть наихудшего в эллинстве. Подтверждение дают недавние события: так, ко времени сражения в Фокиде Постумий явился в Элладу первый, но под предлогом болезни удалился в Фивы, лишь бы не участвовать в опасностях битвы. Зато после, когда сражение кончилось, он тоже первый послал сенату письменное уведомление о победе со всеми подробностями, как будто сам участвовал в битвах62 (Свида, О добродетелях и пороках).

13. Обращение римских солдат с произведениями искусства.

...Полибий со скорбью рассказывает обстоятельства, какими сопровождалось взятие Коринфа, упоминая также о грубости63, с какой солдаты обращались с произведениями искусства и с посвященными богам предметами. Так, он утверждает, что собственными глазами видел, как солдаты играли в кости на картинах, брошенных наземь. Из картин он называет изображение Диониса работы Аристида64, к которому, как рассказывают, применялась поговорка: «Ничего к Дионису», а также страдание Геракла в плаще Деианиры (Страбон).

14. Изображение Филопемена пощажены римлянами.

...Во внимание к любви, какой пользовался Филопемен у народа, римляне не разрушали его изображений, находившихся в нескольких городах65. Так, думается мне, всякая действительная услуга оставляет в том, кому оказана, неизгладимое чувство признательности.

...Поэтому с полным основанием можно повторить народное изречение: «Не в дверях он заблудился, а на улице66».

...Много было изображений Филопемена, и велики были почести, возданные ему государствами. Пользуясь несчастиями Эллады, сопровождавшими падение Коринфа, какой-то римлянин вздумал уничтожить все эти знаки почета и преследовать память его, как бы живого еще, уличая Филопемена во вражде к римлянам и в недоброжелательстве. Но когда Полибий выступил решительно против клеветника и его изобличений, ни Муммий, ни уполномоченные67 не дозволили истреблять знаки чествования знаменитого эллина...

Защита Филопемена автором.

Полибий вознамерился дать обстоятельные сведения об этом человеке4*, согласные с тем, что сказано у нас в начале. Там мы говорили, что Филопемен много раз препирался с римлянами из-за их требований, но не ссорился с ними безрассудно68, стараясь лишь выяснить противнику предметы разногласий и убедить его в своей правоте. Что же касается его намерений, то настоящее испытание их, как говорится, испытание огнем, он выдержал во время войн с Филиппом и Антиохом. Будучи влиятельнейшим из эллинов, как по своему личному значению, так и по степени могущества ахейцев, Филопемен верно соблюл дружественные отношения к римлянам. Он содействовал принятию ахейцами того постановления, по силе которого за четыре месяца до переправы римлян в Элладу они объявили наступательную войну Антиоху и этолийцам, тогда как чуть не все прочие эллины покинули римлян. Выслушав эти объяснения Полибия и разделяя их, десять уполномоченных согласились оставить во всех городах неприкосновенными знаки чествования Филопемена. Полибий воспользовался случаем, чтобы испросить обратно у консула еще несколько изображений, которые были уже вывезены из Пелопонесса; я разумею изображения Ахея69, Арата, Филопемена. Ахейский народ в благодарность за эту услугу соорудил мраморное изображение Полибия (Сокращение ватиканское, Плутарх, О добродетелях и пороках).

15. Продажа имущества Диэя и его соучастников квестором.

...Когда десять уполномоченных привели в порядок дела Ахаи, они отдали приказ квестору, который должен был заняться продажею имущества Диэя, исключать из его имущества и отдавать Полибию в дар все, что бы он ни пожелал взять для себя, а прочее продать с торгов; однако Полибий70 был так далек от мысли присвоить себе что бы то ни было из этого имущества, что просил даже друзей своих не покупать ничего из вещей, продаваемых квестором; а сей последний, переходя из города в город, предлагал покупать имущество всех соумышленников Диэя, уже осужденных, если не было у них детей или родителей. Не все вняли совету Полибия; зато поступившие так, как он советовал, удостоились высшей похвалы от сограждан (О добродетелях и пороках).

16. Устроение Ахаи десятью уполномоченными.