Читать онлайн «Всеобщая история.». Страница 365

51 поносил... противников κατανίστατο μν τν ρχόντων, διέσυρε δ τοΐς ντιπολιτευμένοις: сочетание тех же глаголов выше IV 3 13.

52 похвалялся и лгал μπορεύων κα μεθοδευόμενος: подбирал выражения с целью обморочить слушателей наподобие плутоватого торговца. Срвн. Швейгг.

53 члены совета старейшин τν τς γερουσίας, вероятно, его товарищи по должности союзного стратега, ибо председательство на союзном вече принадлежало исполнительной коллегии демиургов со стратегом во главе; все дальнейшие действия Критолая обличают решимость освободиться от стеснений коллегиального управления. Срвн. § 7.

54 отдал грозный приказ... Иначе это место передает Швейгг.: «quum vero reprehendere ipsum senatus vellet et ne eiusmodi sermones haberet impedire; secedere iussis militibus, qui ipsum stipabant, contra surrexit iubens accedere quemquam et adpropinquare sibi, audereque vel chlamydem suam adtingere». Ho слову περισπσθαι едва ли можно усвоить значениеsecedere а se iubere (milites); вероятнее обратное значение: ciogere se militibus; потом μόνον не значит vel. Предлагаемое нами значение глагол имеет в других местах: I 76 5. Χ 23 3. Здесь могло иметь место и какое-либо символическое действие, означавшее личную неприкосновенность союзного стратега на вече. Этот самый случай и побудил его предложить, а собрание утвердить меру усиления власти союзного стратега (§ 7).

55 лица... полновластными: decretum confici curavit, ut belli eius supremam et absolutam potestaten haberent ii viri, quoscumque ad praefuram elegissent. Швейгг.

56 Тем временем в Македонии Метелл был занят обращением страны в римскую провинцию. На место четырех вольных союзов македонских общин, существовавших со времени торжества римлян над Персеем, образована была теперь одна административная область с римским наместником во главе. Hertzberg. Gr. Gesch. I. 260; Моммзен. Р.И. II. 36 (русск. перев.).

Оправдание усвоенного автором способа изложения примерами из природы (1). Черты сходства автора с лучшими из прежних историков и отличия от них (2). Взятие Карфагена римлянами приступом (3). Гасдрубал у ног Сципиона; жена Гасдрубала (4). Сострадание Сципиона к Карфагену и слова его о превратности человеческого счастья (5—6). Пифей; известие автора о предводительстве Критолая (7). По смерти Критолая должность стратега исполнял временно Диэй; насильственные меры Диэя (8). Смута в городах ахейского союза; ахейцы слепо шли за вождями (9). Диэй выбран в стратеги; мирные предложения Цецилия отвергнуты; советники Диэя (10). Пытки и казни ахейских граждан; милость судъбы к ахейцам (11). Авл Постумий подражал эллинам в их наихудших свойствах (12). Обращение римских солдат с произведениями искусства (13). Изображения Филопемена пощажены римлянами; защита Филопемена автором (14). Продажа имущества Диэя и его соучастников римским квестором (15). Устроение Ахаи десятью уполномоченными; заслуги Полибия (16). Похвальбы автора Муммию за умеренность и бескорыстие (17). Добродушие Птолемея Филометора (18). Автор признателен римлянам за доверие к нему. План всего сочинения (19).

1. Оправдание автором усвоенного им способа изложения примерами из природы.

...Мне хорошо известно, что кое-кто будет осуждать мой труд за то, что в нем изложение событий незаконченное и отрывочное. Так, например, начав описывать осаду Карфагена, мы обрываем описание и, покинув его на середине, переходим к событиям в Элладе, оттуда к Македонии, Сирии и некоторым другим странам. Между тем, могут сказать, любознательный читатель жаждет последовательного изложения и желал бы начатое прочитать до конца, ибо и удовольствие, и польза вернее доставляются непрерывным рассказом1. Я не разделяю этого мнения и, придерживаясь обратного, мог бы привести в свое оправдание самую природу нашу, которая ни на одном предмете не останавливается без перерыва, напротив, всегда ищет нового, а если и возвращается к прежним впечатлениям, то не иначе как по прошествии некоторого времени и не без отмены. Мнение мое подтверждается вполне на чувстве слуха, ибо нам неприятно воспринимать одни и те же сочетания звуков в песне ли то или в речи оратора2. Напротив, приятно действует3 на слух такая песня или речь, в которых сочетания звуков переменчивы4, вообще все отрывочное, преисполненное самых резких переходов5. Нечто подобное наблюдается на чувстве вкуса, которое тоже не может питаться все одними и теми же яствами, хотя бы и самыми дорогими; испытывая отвращение к ним, человек ищет перемены, часто ради новизны охотнее принимает простую пищу, нежели изысканную. То же самое всякий может проверить на чувстве зрения: тогда как глаз вовсе не может глядеть пристально в одну точку, ему приятны разнообразие созерцаемых предметов и переходы от одного к другому. Но с наибольшею очевидностью наблюдается это на нашей душе: для людей деятельных отдохновением своего рода служит перемена предметов, которым они отдаются со всем напряжением и вниманием.

2. Черты сходства автора с прежними историками и отличия от них.

Вот, думается мне, почему умнейшие из древних историков именно таким образом прерывали6 свой рассказ, при этом одни из них вводили мифологические и описательные отступления, другие — исторические, так что не только переходили от одной местности к другой в Элладе, но привлекали и чужие земли. Например, в историю Фессалии в управление Александра Ферского7 они вставляли рассказы о делах лакедемонян в Пелопоннесе, а также об афинянах, о событиях в Македонии или Иллирии, засим после короткого перерыва продолжали говорить о походе Ификрата8 в Египет и о жестокостях Клеарха в Понте9. Хотя отсюда видно, что все историки пишут таким способом, но они поступают беспорядочно, а мы следуем определенному правилу. Так, упомянув, каким образом Бардиллис10, иллирийский царь, или Керсоблепта, царь фракийский, приобрели свои владения, историки не продолжают рассказа и даже не переходят к продолжению его, хотя бы после большого перерыва; покончив с вводными известиями, как делается в стихотворном произведении, они снова принимаются за повествование с самого начала. Мы, напротив, разделили одну от другой важнейшие страны мира с происходящими в них событиями, и потом, следуя принятому порядку, переходим от одной страны к другой каждый раз в одной и той же последовательности, год за годом излагая одновременные события каждой страны отдельно; при этом внимательный читатель не лишен возможности восстановить связность прерываемых по временам рассказов, благодаря чему он вовсе не ощущает пробелов в предшествующем изложении. Но довольно об этом (Сокращение ватиканское).

3. Вторжение Сципиона в Карфаген.

...Сципион проник в город, но карфагеняне продолжали борьбу с высот акрополя11. Так как ему было известно, что разделяющее противников море неглубоко, то Полибий советовал Сципиону набросать в воду железных крючьев или опустить доски с торчащими в них гвоздями, чтобы сделать невозможным переход неприятеля к земляным укреплениям12 и нападение на них. «Смешно было бы, — возразил на это Сципион, — завладев стенами и находясь внутри города, избегать всеми мерами сражения с неприятелем» (Плутарх).

413. Гасдрубал у ног Сципиона.

...Гордый Гасдрубал пал к ногам14 римского военачальника, позабыв высокомерный обет15.

...Когда Гасдрубал, карфагенский военачальник, в положении просящего сидел у ног Сципиона, сей последний, окинув взглядом присутствующих, сказал: «Смотрите, какой внушительный урок дает судьба безумцам16. Безумец этот — Гасдрубал, ибо недавно он отринул наши милостивые условия и говорил, что для него пламень горящего родного города — почетнейшая могила. И вот теперь с молитвенной веткой17 в руках он просит сохранить ему жизнь и на нас возлагает все упования свои. При виде этого человека не может не прийти на мысль каждому, что нам, смертным, никогда не подобает дозволять себе ни речей наглых, ни поступков». Тем временем несколько перебежчиков на кровле подошли к краю ее и просили передовых римских воинов на некоторое время приостановить битву. Едва начальник отдал приказ остановиться, как они обрушились на Гасдрубала с ругательствами, причем то укоряли его за клятвопреступление, напоминая, как часто он клялся на жертвенниках не покидать их, то поносили его за трусость и душевную низость вообще. Речь их была полна насмешек и грубой беспощадной брани.

Жена Гасдрубала.

В это время жена Гасдрубала, завидев супруга сидящим против консула, вышла вперед из толпы перебежчиков, в приличествующем ей пышном одеянии, а по обеим сторонам ее стояли два мальчика, одетые в короткие платьица, держа мать за руки; она прикрывала их собственной одеждой18. Женщина прежде всего назвала по имени Гасдрубала, а когда он молча склонился к земле, она призвала богов в свидетели и горячо благодарила римского военачальника за то, что со своей стороны он сделал все к сохранению жизни не ее только, но и детей ее. Засим, помолчав немного, она обратилась к Гасдрубалу с вопросом: как он отважился принять для себя дар от неприятельского военачальника за предательство и, бесчестно покинув государство и доверившийся ему народ, уйти к неприятелю19? И теперь он решается сидеть с оливковой веткой в руках перед очами тех самых людей, из-за которых много раз повторял, что никогда не наступит день, когда он, живой, будет глядеть на солнечный свет и на пожираемое пламенем отечество20. Однако...