Читать онлайн «Всеобщая история.». Страница 280

28. Подкопы римлян к городу.

...Действуя непрерывно стенобитными орудиями, римляне разрушили часть стены77, однако не могли ворваться в город через пробоину, ибо осажденные возводили в том месте новую стену78, и этоляне отважно дрались у обрушившейся части стены. Смущенные неудачей, римляне прибегнули к подкопу и подземным ходам. Они смело укрепили среднее из трех сооружений, какие у них были уже; тщательно закрыв подземный ход навесом79, провели перед укреплениями вдоль стены коридор80 плефра в два длиною17* и от этого места начали копать землю, причем работа производилась дневными и ночными сменами непрерывно. Много дней прошло, прежде чем осажденные заметили, что неприятель удаляет землю из подземного хода. Только тогда, когда вынесенная наружу земля образовала большую кучу, заметную для амбракиотов, вожди осажденных велели прокопать поскорее канаву внутри города параллельно стене и тому коридору, который шел перед неприятельскими башнями. Лишь только канава была достаточно углублена81, этоляне разместили вдоль одной из ее стенок вблизи городской стены сосуды из тончайшей меди непрерывным рядом и, обходя их вдоль канавы, прислушивались к шуму работавших под землею по ту сторону стены. Благодаря чувствительности некоторых сосудов82, — они звучали от шума работ за стеной, — было точно определено место подземного хода. Тогда этоляне прорыли внутри города под стену другой подземный ход под прямым углом к вырытому раньше, чтобы на этом пути встретиться с неприятелем. Так вскоре и вышло, потому что римляне под землею не только дошли до стены, но подкопали ее по обеим сторонам канавы на значительном пространстве, и стена держалась только деревянными подпорками; неприятели, таким образом, встретились. Сначала битва под землею происходила на длинных копьях, но серьезных последствий она не имела, так как обе стороны прикрывали себя щитами и плетенками. Тогда по чьему-то совету осаждаемые покатили перед собою бочку83 такого объема, что она помещалась в канаве, просверлили дно бочки, в дыру провели железную трубку одинаковой длины с бочкой, наполнили бочку мелким пером, а у самого отверстия ее положили немного огня; отверстие это закрыли железной крышкой со множеством дырочек84, и смело толкали бочку по канаве, крышкой повернув к неприятелю. С приближением римлян этоляне должны были позакрывать все отверстия по краям бочки, оставив незакрытыми только два из них справа и слева; просунутые через них копья85 удерживали бы римлян на некотором расстоянии от бочки. Потом нужно было приладить кузнечный мех к железной трубке и сильно раздувать заложенные подле перьев угли вблизи отверстия, а по мере того, как перья сгорали, извлекать трубку наружу. Когда все было сделано так, как описано выше, образовалась масса удушливого дыма, какой дают обыкновенно тлеющие перья, и весь дым устремился в неприятельскую мину. Ни удалить этот дым, ни выдерживать его в подземной канаве римляне не могли и сильно страдали. Пока осада Амбракии благодаря этому затянулась, стратег этолян решил86 отправить посольство к римскому консулу (Герон, Об осадах).

29. Послы этолян, родосцев. Аминандр в римском стане.

...В римскую стоянку прибыли в это время послы афинские и родосские с целью содействовать заключению мира. Явился также и царь афаманов Аминандр, который хлопотал о том, как бы избавить амбракиотов от постигшей их беды, и получил от Марка свободный пропуск во внимание к следующим обстоятельствам87: к амбракиотам Аминандр питал особенное расположение, потому что во время изгнания довольно долго жил в их городе. Несколько дней спустя акарнаны привели с собою к римлянам Дамотела и его товарища18*, ибо Марк, узнав о захвате посольства в плен, письменно потребовал от фириян доставить захваченных к нему. Когда все эти люди собрались вместе, переговоры о мире поведены были весьма успешно. Что, касается Аминандра, то он согласно первоначальному решению не переставал убеждать амбракиотов не доводить своего положения до последней крайности, а она наступит скоро, если они не будут рассудительнее. Многократно подходил он к городской стене с сими увещаниями, пока наконец амбракиоты постановили пригласить Аминандра к себе в город. Римский консул дал позволение царю пройти в Амбракию, где Аминандр обсуждал вместе с амбракиотами положение дел. Со своей стороны, послы афинян и родосцев неотступно действовали на консула и употребляли всевозможные доводы к тому, чтобы смирить его гнев. В то же время кто-то подал совет Дамотелу и Фению обратиться к Гаю Валерию19* и его расположить в пользу дела этолян. Валерий был сын того Марка20*88, который впервые заключил союз с этолянами, и сводный брат по матери тогдашнего консула Марка21*; как человек молодой и деятельный, он к тому же пользовался величайшим доверием консула. Когда Дамотел и Фений обратились к нему с просьбой, Валерий посмотрел на представительство свое за этолян как на лично обязательное для него дело и приложил все старание и усердие к тому, чтобы избавить народ от гнетущей беды.

Договор римлян с амбракиотами.

Благодаря усилиям, со всех сторон обнаруженным, переговоры увенчались успехом: амбракиоты последовали совету царя и вверили свою судьбу римскому консулу, самый город передали ему под условием беспрепятственного выхода из него этолян: эту уступку они прежде всего выговорили у римлян, памятуя долг свой в отношении союзников.

30. Договор римлян с этолянами.

С этолянами Марк согласился заключить мир на следующих условиях: он получит от них немедленно двести эвбейских талантов22*, а другие триста в течение шести лет, по пятидесяти талантов ежегодно; все пленные, какие находятся у этолян, и перебежчики должны быть возвращены римлянам без выкупа в течение шести месяцев; этолянам возбраняется держать в своем союзе и присоединять впоследствии какой бы то ни было из тех городов, что были покорены римлянами или вступили в дружественный союз с римлянами со времени переправы Луция Корнелия23*89 в Элладу; на кефалленян договор этот не распространялся вовсе.

Таковы были главные намеченные в то время условия мира; требовалось еще, во-первых, согласие на них этолян, а затем утверждение римского народа90. Афиняне и родосцы в ожидании решения этолян оставались в римском лагере; тем временем Дамотел и Фений по возвращении домой сообщили этолянам о состоявшемся соглашении. Основания договора этоляне принимали охотно, ибо в общем он был благоприятнее, чем они ожидали; некоторое затруднение возникало только по вопросу о городах, раньше входивших в их союз91; все же условия они приняли. Между тем Марк занял Амбракию и предоставил этолянам беспрепятственный выход из города, вывез оттуда статуи богов и людей92, а также картины; все эти предметы были в большом числе в Амбракии, как бывшем местожительстве Пирра. Самому Марку поднесен был венок93 в полтораста талантов весом24*.

Согласие этолян на мир.

...Покончив со всем этим, Марк предпринял поход в глубь Этолии, недоумевая, почему от этолян не получается никакого ответа94. По прибытии к Аргосу95, именуемому Амфилохским и отстоящему от Амбракии на сто восемьдесят стадий25*, он расположился станом. Туда явились к нему Дамотел и Фений с извещением, что народ этолян изволил утвердить заключенный между ними договор; вслед за сим послы этолян направились домой, а Марк пошел в Амбракию. По прибытии на место Марк занялся переправою своего войска на Кефаллению, а этоляне выбрали послами и отправили в Рим Фения и Никандра для переговоров о мире, ибо без утверждения римским народом ни одно из перечисленных выше условий не имело силы.

31. Эти послы с упомянутым поручением в сопровождении родосцев и афинян пустились в путь морем. Со своей стороны Марк отправил Гая Валерия и других своих друзей для поддержания предложений о мире. Когда они прибыли в Рим, то раздражение римского народа против этолян было снова подогрето царем Филиппом. Воображая, что этоляне не по праву присвоили себе Афаманию и Долопию96, Филипп обратился через посредников к друзьям своим в Риме с просьбою войти в его положение и отказать этолянам в мире. Поэтому сенат равнодушно выслушивал представших перед ним этолян, и только тогда, когда устали просить за них родосцы и афиняне, он изменил свое отношение и оказал внимание их речам.

Речь Дамида-афинянина за этолян.

Рассказывали, что Дамид97, вообще мастер говорить, искусно воспользовался подходящим98 к случаю сравнением, именно: он сказал, что римляне имеют достаточное основание гневаться на этолян, ибо этоляне видели много хорошего от римлян и вместо благодарности подвергли владычество римлян тяжкому испытанию тем, что зажгли войну с Антиохом. «Только сенат заблуждается, когда гнев свой переносит на народ этолян. В государствах свободных с народом бывает то же, что и с морем. Само по себе, по своей природе море всегда тихо, спокойно, и вообще морю не свойственно смущать ни приближающихся к нему людей, ни плавающих по нему. Между тем всякий раз, когда забушуют на море ветры, возмутит его покой и наперекор природе моря насильственно приведут его в волнение, тогда ничего не может быть ужаснее и грознее моря. То же случилось теперь с Этолией: пока этоляне были независимы в своих действиях, они оставались преданнейшими и надежнейшими пособниками вашими, но с того времени, как со стороны Азии подули на них Фиоант и Дикеарх, а со стороны Европы взволновали народ Менестас и Дамокрит, во всех речах и поступках настроив их противно их собственной природе, тогда в состоянии умопомрачения этоляне замыслили зло против вас и самих себя повергли в несчастие99. <...> К виновным будьте беспощадны, но пожалейте народ и, давая ему мир, будьте убеждены, что, возвратив себе независимость, этоляне снова станут преданнейшими из всех эллинов друзьями, особенно теперь, когда вы даруете им спасение». Такою речью афинянин убедил сенат заключить мир с этолянами.