Читать онлайн «Всеобщая история.». Страница 164

6. ...По общему расположению город леонтинцев11 обращен к северу. Посредине его проходит глубоко лежащая равнина, на которой помещаются правительственные и судебные здания и самая площадь. По обеим сторонам долины, вдоль нее тянутся высоты с непрерывными крутыми откосами. Плоскогорье обоих холмов все занято частными домами и храмами. Город имеет двое ворот; одни из них находятся на южной оконечности упомянутой долины и ведут к Сиракузам, другие — на северном конце ее и ведут к так называемой Леонтинской равнине и к возделываемым полям. Под одним из обрывов, западным, протекает река по имени Лисс12. Вдоль нее под самым откосом расположены в ряд в большом числе дома; между ними и рекою лежит упомянутая выше13 дорога (Сокращение).

7. Некоторые историки, писавшие о гибели Гиеронима, сочиняют длинные рассказы, преисполненные чудес. Они говорят то о знамениях, возвещавших сиракузянам вступление Гиеронима на престол, и о бедствиях сиракузян, то в высокопарных выражениях рисуют его жестокий нрав и его злодеяния, а в заключение изображают небывалые ужасы, сопутствующие его кончине, как будто ни Фаларид14, ни Аполлодор15 и вообще ни один тиран не был жестокосерднее Гиеронима. Между тем он получил власть в детском возрасте, затем прожил не больше тринадцати месяцев и умер. Возможно, что за это время один-другой человек и был подвергнут им пытке16, что был умерщвлен кое-кто из друзей его или иных сиракузян, но невероятны ни чрезвычайные беззакония, ни неслыханное нечестие его. Правда, нельзя не признать, что он был нрава крайне своевольного и необузданного, но его нельзя сравнивать ни с одним из вышеназванных тиранов. Впрочем, и удивляться тут нечему, мне кажется, историки отдельных событий при малозначительности и краткости предмета изложения самым недостатком содержания бывают вынуждены преувеличивать значение маловажных предметов, распространяться высокопарно о том, что и вовсе не заслуживает упоминания. Иные впадают в эту ошибку по глупости. В самом деле было бы гораздо умнее оставить Гиеронима в стороне и посвятить Гиерону и Гелону и ту часть повествования, которая назначается для пополнения книги и увеличения ее объема. Такое повествование будет и приятнее для любителя чтения, и полезнее для любознательного читателя.

8. Гиерон сам собственными силами приобрел власть над сиракузянами и союзниками, не имея опоры ни в богатстве, ни в славе, ни в каких-либо иных дарах судьбы. Впоследствии он никого из граждан не убил, не изгнал, не обидел и стал царем сиракузян только благодаря своим достоинствам, что весьма знаменательно. Этими средствами он не только приобрел власть, но и сохранил ее за собою. В продолжение пятидесятичетырехлетнего царствования Гиерон обеспечивал мир для родного города, собственную власть оградил от покушений, избежал зависти, которая следует по стопам за всяким превосходством. Так, всякий раз, когда он хотел сложить с себя власть, его удерживали общие просьбы граждан. Весьма щедрый по отношению к эллинам и ревнивый к доброму имени, он стяжал самому себе громкую славу, а сиракузянам оставил в наследие всеобщее благорасположение. Он был постоянно окружен величайшею роскошью, негой и наслаждениями, но прожил за девяносто лет и сохранил невредимыми все способности души и все части тела — мне кажется, вернейшее свидетельство умеренности в образе жизни (О добродетелях и пороках).

...Гелон17 в течение пятидесяти лет с лишним своей жизни ставил себе благороднейшую цель — быть покорным сыном, и ни богатство, ни царское достоинство, никакие иные блага не были ему милее любви к родителям и преданности им (там же).

9. ...Следующую клятву18 дали военачальник Ганнибал, Магон, Миркан, Бармокар, все члены карфагенского совета старейшин, при нем находившиеся, и все карфагеняне, участвовавшие в его походе, сыну Клеомаха, афинянину Ксенофану, которого послал к нам от себя, македонян, и от союзников царь Филипп, сын Деметрия: перед лицом Зевса, Геры и Аполлона, перед лицом божества карфагенян, Геракла и Иолая, перед лицом Арея, Тритона и Посейдона, перед лицом соратствующих богов, солнца, луны и земли, перед лицом рек, гаваней и вод, перед лицом всех божеств, какие властвуют над Карфагеном, перед лицом всех божеств, какие властвуют над Македонией и остальной Элладой, перед лицом всех божеств войны, какие присутствуют при этой клятве. Военачальник Ганнибал сказал и все находившиеся при нем члены карфагенского совета старейшин и все карфагеняне, участвовавшие в его походе: согласно решению вашему и нашему, мы желаем пребывать в клятвенном союзе дружбы и нелицемерного благоволения, как друзья, родственники и братья, дабы царь Филипп, македоняне и все прочие эллины, находящиеся в союзе с ними, охраняли самодовлеющих19 карфагенян и военачальника Ганнибала, и тех, которые находятся при нем, и подвластные карфагенянам народы, все, живущие под одними законами с ними, и жителей Утики, и все города и народы, покорные карфагенянам, воинов и союзников, и все города и народы в Италии, Кельтике и Лигурии, как те, с коими нас теперь связывает дружба, так и все те, с коими мы вступили бы когда-либо в дружбу и союз в этой стране. Царь Филипп, македоняне и из прочих эллинов союзники их должны быть охраняемы и оберегаемы участвующими в войне карфагенянами, жителями Утики, всеми городами и народами, покорными карфагенянам, союзниками и воинами, а равно всеми дружественными нам городами и народами в Италии, Кельтике и Лигурии, и всеми прочими в этих частях Италии, с коими мы вступили бы в союз. Мы не должны злоумышлять друг на друга, прибегать к козням друг против друга; со всею ревностью и благожеланием, без хитрости и злого умысла мы, македоняне, должны быть врагами для врагов карфагенян, исключая царей, города и гавани, с коими соединяет нас клятвенная дружба. И мы, карфагеняне, должны быть врагами для врагов царя Филиппа, исключая царей, городов и народов, с коими соединяет нас клятвенная дружба. И вы будьте нашими союзниками в войне, которую мы ведем с римлянами, доколе боги не даруют нам и вам победы20. Вы же, карфагеняне, должны помогать нам, македонянам, поколику будет нужда в том, и так, как мы сообща признаем. Если боги даруют нам победу в войне против римлян и их союзников, если тогда римляне пожелают войти в дружбу с нами, мы согласимся на это с тем, чтобы такая же дружба была у них и с вами, дабы римляне никогда не поднимали войны против вас, и не властвовали бы над керкирянами, аполлониатами, эпидамнийцами, а равно над Фаросом, Дималою, Парфипами и Атинтанией. Они же обязаны будут возвратить Деметрию Фаросскому всех его подданных, какие только находятся в пределах Римского государства. Если же римляне пойдут войною на вас или на нас, то мы обязуемся помогать друг другу в войне, поколику будет нужда в том одной или другой стороне; то же самое и на тот случай, если войну начнет кто-либо другой, исключая царей, города и народы, с коими связывает нас клятвенная дружба. Если нам угодно будет изъять что-либо из настоящей клятвы или прибавить к ней, то мы обязуемся отнимать или прибавлять по обоюдному решению (Сокращение).

10. ...Так как у мессенян водворилось народовластие21 и знатные граждане находились в изгнании, так как, далее, управление государством перешло к людям, коим достались по жребию участки земли изгнанной знати, то остававшиеся в городе старые граждане тяготились равенством прав своих с новыми (Свида).

...Мессенец Горг22 никому не уступал в богатстве и знатности рода, а умением побеждать на состязании он в молодые годы прославился более всех соискателей победного венка на гимнастических играх. И в самом деле, красивая наружность, блестящий образ жизни и к тому же множество победных венков давали ему первое место между современниками. Потом, когда он не выступал более на состязаниях и отдался государственным делам и служению родине, то и здесь Горг стяжал себе славу не меньше прежней. Он, казалось, был совершенно чужд свойственной борцам грубости, и его считали искуснейшим и умнейшим государственным мужем.

11. ...Филипп23 , царь македонский, вознамерившись завладеть Акрополем мессенян, заявил городским властям, что желает осмотреть Акрополь и принести жертву Зевсу. Он взошел туда в сопровождении свиты и занялся жертвоприношением. Когда после этого согласно обычаю поднесли ему внутренности жертвенных животных, Филипп взял их в руки, наклонился немного в сторону24 и, держа внутренности перед Аратом и его спутниками, спросил: что, по их мнению, знаменует жертва, покинуть ли ему Акрополь или утвердиться на нем? Деметрий* воспользовался случаем и сказал: «Если ты размышляешь как гадатель, то обязан тотчас покинуть Акрополь; если же судишь как мудрый царь, то должен удержать его, дабы, упустив благоприятный случай, не выжидать другого. Ибо тогда только бык будет покорен тебе, когда ты держишь его за оба рога»25, разумея под рогами Ифому и Акрокоринф, а под быком Пелопоннес. Тогда Филипп обратился к Арату и спросил: «И ты советуешь то же?» Но тот молчал, а когда Филипп настаивал, чтобы Арат высказал свое мнение, он, немного помедлив, отвечал: «Если ты умеешь утвердиться на этом месте без нарушения договора с мессенцами, я советую удержать его за собою. Если же ради занятия Акрополя гарнизоном ты готов потерять все прочие твердыни, равно как и тот гарнизон, под охраною которого, — Арат разумел верность договорам, — ты получил союзников в наследие от Антигона, то рассуди, не лучше ли тебе увести отсюда своих воинов и оставить тут верность договору, а через то сохранить при себе мессенцев и прочих союзников». По личному настроению Филипп склонен был нарушить договор, как стало ясно из дальнейшего его повеления. Но незадолго перед тем его жестоко укорял Арат младший за истребление мессенских граждан, а теперь Арат-отец с такою откровенностью и твердостью убеждал его внять совету, что Филипп одумался, взял Арата за руку и сказал: «Так мы пойдем с войском назад той же дорогой» (Сокращение и Сокращение ватиканское).