Читать онлайн «Всеобщая история.». Страница 121

При виде этого Филипп посоветовался с друзьями и решил, что при таких обстоятельствах настоятельно необходимо выбить прежде всего Ликурга и его войска из окрестностей Менелайона. Взяв с собою наемников и пелтастов, сверх того иллирян, он перешел реку и двинулся на высоты. Ликург понял план Филиппа, выстроил своих воинов в боевой порядок и ободрял их к битве, а остававшимся в городе лакедемонянам подал сигнал. Вслед засим лица, коим это было поручено, вывели согласно приказанию городские войска из города, поставили их перед стеною69, поместив конницу на правом фланге.

23. Между тем Филипп приблизился к войску Ликурга и вначале приказал наступать одним только наемникам. Первое время перевес был на стороне лакедемонян, чему немало благоприятствовало самое вооружение их и место битвы. Но когда Филипп отрядил пелтастов для подкрепления сражающихся, а сам с иллирийцами фланговым движением70 ударил на неприятеля, тогда наемники Филиппа, ободренные подкреплением иллирийцев и пелтастов, повели дело с удвоенным рвением; войско Ликурга, устрашенное нападением тяжеловооруженных, подалось назад и бежало. При этом из лакедемонян убито было около ста человек, немного больше взято в плен; остальные бежали в Спарту; сам Ликург в сопровождении немногих воинов прошел ночью в город непроходимыми тропинками. Теперь Филипп занял холмы иллирийцами, а с легкими войсками и пелтастами возвратился к войску. В это же время Арат вел фалангу из Амикл и уже подходил к городу. Тогда царь для прикрытия его переправился на другой берег реки во главе легковооруженных пелтастов, а также конницы, и наблюдал за неприятелем, пока тяжелая пехота не прошла благополучно через теснины у самых высот. Когда войска из города начали нападение на ту часть конницы, которая служила прикрытием, произошла довольно решительная схватка, причем пелтасты сражались с большим воодушевлением. И на сей раз Филипп одержал решительную победу и прогнал лакедемонскую конницу до городских ворот. После этого он беспрепятственно перешел реку и стал в тылу своих фалангитов.

24. Поздний час заставил собрать войска в одно место, и Филипп, вынужденный тут же расположиться станом, разбил палатки у выхода из ущелья. Место, занятое начальниками под лагерь, случайно оказалось самым удобным на тот раз, если бы македоняне пожелали вторгнуться в Лаконскую область подле самого города, именно: в начале упомянутой теснины, если подходить к Лакедемону от Тегеи и вообще изнутри материка, есть местность стадиях в двух от города, плотно прилегающая к реке. Всю ту сторону его, которая обращена к городу и к реке, обнимает значительный и совершенно недоступный горный откос; подле этих стремнин простирается ровная плоскость с глубоким слоем земли и обильно орошенная, к тому же весьма удобная для введения и выведения войск. Таким образом, если кому-либо удается занять станом эту плоскость и господствующий над нею холм, то положение его при всей близости к городу оказывается безопасным71 и превосходным, ибо местность эта господствует над входом в теснину и выходом из нее. Находясь с лагерем вне опасности. Филипп на следующий же день послал вперед обоз, а войска свои выстроил в боевой порядок в равнине на виду у лакедемонян, находившихся в городе. Немного он подождал еще, затем повернул в сторону и двинулся к Тегее. По достижении тех мест, где происходила битва между Антигоном и Клеоменом, он разбил свой лагерь. На другой день царь осмотрел местность и на обоих холмах, из коих один называется Олимпом, другой Эвою, принес богам жертвы, затем усилил тыл войска и пошел дальше. По прибытии в Тегею он распродал всю добычу, после чего направился через Аргос и прибыл с войском в Коринф. Здесь находились послы от родосцев и хиосцев с предложением посредничества для окончания войны72. Он выслушал их и, скрывая свои намерения, объявил, что теперь, как и прежде, он готов заключить мир с этолянами, затем отпустил послов, поручив им переговорить о замирении и с этолянами. Сам он спустился к Лехею и занялся приготовлениями к отплытию в Фокиду, где рассчитывал сделать некоторые довольно важные приобретения73.

25. Около того же времени Леонтий, Мегалей и Птолемей, не перестававшие питать надежду запугать Филиппа и таким образом загладить свои прежние вины, распространяли молву среди пелтастов и в отряде македонян, именуемом агематом74, будто они подвергались опасности за всех, тогда как терпят всякие обиды и даже не получают установленной обычаем доли добычи. Такими речами воины раздражены были до того, что стали собираться толпами и грабили жилища знатнейших царских друзей, выломали двери в царском дворце и сломали черепичную крышу. Происшествие это повергло весь город в тревогу и смятение. Услыхав об этом, Филипп со всею поспешностью прибыл в город**** из Лехея, собрал македонян в театре и обратился ко всем то с увещаниями, то с угрозами по поводу случившегося. В ответ на это последовали шум и сильные препирательства, ибо одни требовали предания виновных суду и наказания75, другие настаивали на примирении и всепрощении. Тогда царь сделал вид, что уступает настояниям и после милостивого обращения ко всем удалился. Виновники смуты были известны ему хорошо, но обстоятельства вынуждали его притворяться ничего не ведающим76.

26. После этих волнений предприятия в Фокиде, на которые царь вполне рассчитывал, были чем-то замедлены. Между тем Леонтий и его соумышленники потерпели полную неудачу в своих замыслах, теряли всякую надежду на собственные силы и искали убежища у Апеллы. Они посылали к нему вестника за вестником и звали его из Халкиды, указывая на трудное и безвыходное положение, в какое они попали вследствие разлада с царем. Что касается Апеллы, то во время пребывания в Халкиде он проявлял чрезмерный произвол. Царя он выставлял слишком юным, в большинстве случаев следующим его же внушениям и ни в чем не имеющим своей воли, а ведение дел и высшее управление страною присваивал себе. Вот почему правители и высшие должностные лица77 Македонии и Фессалии обращались с донесениями к нему; эллинские города в своих постановлениях почестей и даров лишь кратко упоминали о царе, тогда как Апелла был для них все. Филипп знал это, давно уже питал в себе недовольство и с трудом переносил происходившее тем более, что Арат находился при нем и искусно преследовал свою задачу. Однако царь владел собою, и никто не знал ни намерений его, ни настроения. Не знал их и Апелла, но он был уверен, что стоит только явиться к Филиппу, и все пойдет согласно его желанию, а потому отправился из Халкиды на помощь Леонтию и его товарищам. С появлением его в Коринфе Леонтий, Птолемей и Мегалей, как начальники пелтастов и прочих важнейших родов оружия78, с большим усердием возбуждали молодежь идти навстречу Апелле. Благодаря множеству встречавших его начальников и солдат, въезд Апеллы был торжественный79, и он прямо с дороги явился в царский дворец. Но когда по старой привычке Апелла пожелал войти, один из рабдухов80, согласно приказанию, остановил его и объявил, что царь занят. Удивленный столь неожиданным приемом, Апелла долго не знал, что делать, наконец в смущении удалился; все прочие македоняне тут же на виду у всех разбежались от него, и Апелла вступил в свое жилище один, лишь с собственными слугами. Так, достаточно бывает самого короткого времени для того, чтобы высоко поднять и снова унизить кого бы то ни было из смертных, наипаче в среде царских приближенных. И в самом деле, люди эти походят на камешки счетной доски81: как сии последние по воле счетчика получают значение то медной монеты, то вслед засим таланта, так и придворные по мановению царя становятся то счастливцами, то минуту спустя жалкими созданиями.

Мегалей видел, что надежды их на содействие Апеллы не сбылись, и потому в страхе подумывал о бегстве. Что касается Апеллы, то он был приглашаем ко двору82, сохранял за собою и другие подобные отличия, но не принимал более участия ни в совещаниях, ни в ежедневных царских беседах. Когда в следующие засим дни царь снова отправлялся морем из Лехея в Фокиду ради задуманных приобретений, то взял с собою и Апеллу. Но план Филиппа не удался, и он от Элатеи83 повернул назад.

27. Около того времени Мегалей бежал в Афины, покинув Леонтия поручителем на двадцать талантов, потом, когда афинские стратеги84 не приняли его, он пошел дальше в Фивы. Между тем царь выступил в море из области Кирры85 и с гипаспистами86 прибыл в Сикионскую гавань, оттуда поднялся в город, там отказался от гостеприимства архонтов87 и жил у Арата; с ним Филипп проводил время постоянно, а Апелле велел отплыть в Коринф. По получении известия о Мегалее царь отправил под начальством Тавриона тех пелтастов, коими командовал Леонтий, в Трифилию под предлогом какого-то неотложного дела; а когда они ушли, Филипп приказал отвести Леонтия к властям88 для взыскания с него залога. Через вестника, отправленного к ним Леонтием, пелтасты узнали о случившемся и отправили к царю посольство с такой просьбой: если он велел отвести Леонтия к подлежащему начальству по какому-нибудь другому делу, то не производить следствия по предмету обвинения в их отсутствии; «в противном случае», говорили послы, «все пелтасты сочтут себя тяжко обиженными и оскорбленными»: такою свободою речи пользовались македоняне со своими царями90. «Если же», продолжали послы, «он отведен по делу о поручительстве за Мегалея, то они сами соберут деньги в складчину и уплатят их». Подстрекаемый горячим заступничеством пелтастов, Филипп лишил жизни Леонтия скорее, чем предполагал до того.