Читать онлайн «Победа вопреки Сталину. Фронтовик против сталинистов». Страница 52

Американский День ветеранов появился в результате участия США в Первой мировой войне. В 1919–1953 годах он назывался «Днем примирения». Уже несколько десятилетий при Министерстве по делам ветеранов (в Америке, в отличие от России, есть такое ведомство) действует специальный комитет, занимающийся организацией памятных праздничных торжеств. А вот Дню Победы во Второй мировой войне места ни в государственной идеологии США, ни в массовом сознании как-то не нашлось. Как считают специалисты, причиной тому послужило множество разных факторов.

«Отношение американцев ко Второй мировой войне изначально противоречиво и несравнимо с отношением, бытующим в Европе, и в особенности в России, — заявил российскому журналу «Итоги» доктор исторических наук, директор российских программ Вашингтонского центра оборонной информации Николай Злобин. — Вспомним, как долго США не могли решить для себя вопрос, вступать в войну или нет. Для них она была очередной европейской разборкой, в памяти был свеж не очень удачный опыт участия в Первой мировой войне, породивший послевоенный американский изоляционизм. Администрации Рузвельта стоило больших усилий доказать конгрессу и стране необходимость такого участия. Решающим фактором стало не нападение Гитлера на СССР, а труднейшее положение и возможный крах Великобритании. К тому же Америка вскоре прошла еще через две войны — в Корее и во Вьетнаме. Как историк смею утверждать, что каждая последующая война вытесняет воспоминания о предыдущей. Именно Корея и Вьетнам остались в общественной памяти как войны американские. Их трагедии, их герои, их жертвы и рожденные ими политические проблемы ближе американскому обществу, чем все, что было до этого. Точно так же для нас Великая Отечественная война как бы закрыла войну Гражданскую».

И, пожалуй, самый главный политический нюанс. Для Америки и других западных демократий итоги войны на самом деле не во всем были утешительными. Успехи Советской Армии и героизм ее солдат способствовали распространению коммунистических режимов в Европе и Азии, утверждению коммунизма, как основной силы, противостоящей Западу. Англия, одна из держав-победительниц, в результате войны потеряла 47 % территории бывшей Британской империи и никогда больше не восстановила своего довоенного влияния. А как расценить послевоенное разделение мира и начало «холодной войны»? С точки зрения Запада эти факты трудно занести в разряд позитивных изменений.

Помимо историко-политических имеются и психологические причины того, что американцы воспринимают победу во Второй мировой войне совсем не так, как россияне. «Это факт, что американцы меньше интересуются историей и коллективной памятью, чем народы других стран, — отметил в интервью «Итогам» профессор Университета Вашингтона в Сент-Луисе Джеймс Верч. — Одна из причин — ментальность иммигрантов, которая часто подразумевает необходимость оставить прошлое позади и все начать с нуля. Возможно, в глазах других народов это выглядит странно, тем не менее это составная часть нашей национальной психологии. И я бы не рассматривал это как исключительно негативное явление. В некоторых случаях оно полезно для преодоления бремени болезненных периодов прошлого». В общем, «болевой порог» у американцев намного ниже, чем у россиян. Травмировать психику воспоминаниями о событиях самой ужасной в истории человечества войны они не стремятся. Да и поводов для этого у американцев, надо сказать, куда меньше.

«Нас бог избавил от тех испытаний, которые свалились на вас. Мы за все годы войны потеряли 291 557 человек (в России цифра потерь в той войне до сих пор не подсчитана даже приблизительно. — «Итоги») — меньше, чем погибло только в одной битве за Сталинград или в сражении на Курской дуге, — подчеркивает профессор Верч. — В историческом плане почти все серьезные исследователи в США едины: ваша страна была главным действующим лицом и главной жертвой войны в Европе».

В массовом американском сознании события и факты Второй мировой войны подчас претерпевают такие метаморфозы, что просто диву даешься. Американская культура вообще стремится к упрощению всего и вся в целях удобства массового потребления — будь то еда или история. В результате изобретаются способы проигнорировать, преуменьшить или просто «забыть» некоторые исторические факты, дабы составить удобную для восприятия массовым сознанием линию. Чтобы убедиться в этом, достаточно полистать американские школьные учебники. Писатель и публицист Дэвид Саттер, работающий над книгой о сравнительной исторической памяти американского и российского народов, вспоминает: «В свои школьные годы, лет эдак сорок назад, я про роль СССР во Второй мировой войне не знал вообще ничего…»

Прожив в США уже больше пятнадцати лет, очевидно, я имею право на свое собственное мнение о суждениях Зимина. Сказанное им в основном верно. И в то же время нельзя не сказать о некоторых возникших сомнениях. В чем они? Правда состоит не в громких словах власти, что «никто не забыт, ничто не забыто», и произносимых, как правило, в памятные дни, а в постоянном отношении к своим гражданамветеранам…

В Соединенных Штатах Америки ветераны всех войн, включая Вторую мировую войну, окружены постоянной заботой и вниманием, о чем русские ветераны могут лишь мечтать! В этой стране даже существует Министерство по делам ветеранов…

Но позвольте привести один пример. В 2008 году Бостонский университет пригласил Артема Драбкина, основателя и организатора веб-сайта в Интернете «Я помню» приехать в Америку из Москвы, встретиться с ветеранами, преподавателями и студентами.

Он принял приглашение и приехал в Провиденс. Поделился опытом издания военно-исторической литературы в России. Рассказал о своем сайте, на котором собраны биографии 500 ветеранов. Однако, увы, на его интересную лекцию пришло всего несколько студентов Славянского департамента. Когда я поинтересовался у заведующей кафедрой: «Почему студенты не пришли на лекцию?», она ответила: «Их военная тема не интересует, а у нас в стране все люди обладают правом свободы выбора».

И я за свободный выбор, одно из безусловных условий во всей демократической стране, но есть одно обстоятельство, которое американцы не должны забывать: Соединенные Штаты Америки ныне в авангарде всех демократических стран — ожесточенную и бескомпромиссную войну против исламского мира, который пытается уничтожить право всех людей на нашей планете на «свободный выбор» в жизни.

И ныне уже ясно, что это чудовище не лучше нашего нацизма. И долг в первую очередь молодого поколения состоит в том, чтобы остановить и победить его так же, как мое поколение во Второй мировой войне ценой жизни миллионов юношей и девушек уничтожило фашизм.

Меня беспокоит забывчивость многих мужчин и женщин о том, что пришлось пережить человечеству в XXI веке и во что обошлась она…

Хочу завернуть свой комментарий к статье Зимина небольшим отрывком из рецензии Петра Мережицкого, талантливого писателя и публициста, на мою книгу «Ржевская мясорубка», вышедшую в Москве в 2007 году. Вот что он пишет в публикации русскоязычной газеты в Америке: «Интересно, что, по мере того как тема Великой Отечественной войны в русскоязычной печати глохнет, она разгорается в англоязычной. Почему? Не потому ли, что самые глубокие из западных интеллектуалов понимают: война их народов за ценности цивилизации еще лишь предстоит, и они должны приготовить свои нации к мысли о цене, которую, возможно, придется уплатить, чтобы отстоять эти ценности».

«Наше сознание, — указывает автор рецензии, — движется по обкатанной траектории, так ему легче жить без привлечения новых фактов истории и действующих лиц. И это несмотря на то что история ежедневно высвечивает новые исторические факты и персонажи — лень оглянуться назад и почтить память прошлого. Что же американцев-то упрекать?»

Наш мобильный батальон выезжает в предместье чешского города Сливице. Приказано взять под контроль железнодорожную станцию и двигаться дальше. Мир ликует: враг повержен! Мы пока об этом не знаем. На улицах оживленно. Все спешат в центр на митинг по случаю долгожданного освобождения от оккупантов.

Прошел месяц после Чехословакии, и 331-ю дивизию, где я тогда служил, направили в Германию, а точнее — в Нижнюю Силезию, в город Фридеберг, где я провел первые 90 дней после окончания войны. Очень скоро здесь дивизию расформировали.

В 70-е годы я прочитал в журнале «Новый мир» мемуары генерала Горбатова. Из них я узнал о судьбе 1-го Украинского фронта. Из пяти его армий три отправили на Дальний Восток. Они должны были принять участие в окончательном разгроме Японии. Две расформировали, в том числе и нашу, 31-ю. Многих офицеров и солдат старшего возраста отправили в Россию и демобилизовали, молодых оставили служить в армии. Мне, как и многим офицерам, предложили ехать в Вену, в резерв Центральной группы войск, или на новую службу в Венгрию. Я выбрал второе.