Читать онлайн «КГБ». Страница 73

По словам Райнерса, с 1927 по 1932 год берлинская паспортная служба изготовляла около 450 комплектов документов ежегодно.

Скованность советских разведывательных операций в Германии, несогласованность операций КПГ и партийного подполья, а также любительский энтузиазм рабкоров — все вместе добавили головной боли агентским сетям ОГПУ (известной под названием «Клара») и Четвертого отдела (известной под именем «Грета») в последние годы Веймарской республики. В период между июнем 1931 года и декабрем 1932-го в судах Германии рассматривалось более 300 дел о шпионаже, в которых были замешаны советские органы разведки. Большинство осужденных провели в тюрьме всего по нескольку месяцев, а в апреле 1932 года вышел указ о защите национальной экономики, который предусматривал максимальное наказание за промышленный шпионаж в пользу иностранного государства — пять лет тюремного заключения. В ноябре 1932 года полиция провела обыск на одной из квартир паспортной службы и обнаружила шестьсот чистых бланков паспортов (как поддельных, так и настоящих), тридцать пять частично оформленных паспортов, восемьсот фотографий на паспорт, семьсот полицейских бланков, две тысячи печатей и множество других официальных документов, которые использовались для создания «легенд».

Самой большой неудачей советской разведки в Германии стал переход на другую сторону в 1931 году Георга Земмельманна, агента ОГПУ, который на протяжении восьми лет действовал под прикрытием советской торговой миссии в Гамбурге. После дезертирства Земмельманн обратился с предложением к одной из венских газет написать серию статей о советском шпионаже в Германии, Австрии и в других странах, и таким образом раскрыть подлинную деятельность Киппенбергерз и других советских агентов. Однако сделать этого он не успел, так как был убит Андреем Пикловичем, сербским коммунистом, работавшим на ОГПУ. На суде в 1932 году Пиклович признал себя виновным в убийстве, но заявил, что он действовал для предотвращения предательства и гибели многих «борцов за пролетариат». После поднявшейся в коммунистической прессе кампании в защиту Пикловича, суд присяжных не смог прийти к единому мнению, и Пиклович был освобожден.

В немалой степени благодаря фальшивым документам, предоставленным паспортной службой, большинство значительных деятелей КПГ и Коминтерна смогли скрыться за границей после прихода к власти нацистов в 1933 году. Однако установление полицейского государства, запрещение КПГ, растущая восторженность народа по отношению к диктатуре Гитлера, а также целый ряд перебежчиков из числа коммунистических подпольщиков развалили советскую разведывательную сеть. Агент ОГПУ по фамилии Грюнфельд (кличка Бруно) был послан в Германию с секретным заданием попытаться восстановить остатки организаций «Клара» и «Грета». Московский центр остался не удовлетворен его донесениями и заменил его более опытным агентом Грегором Рабиновичем, евреем по национальности и врачом по специальности, который произвел впечатление на одного из завербованных «печалью и умом, отражавшимися в его глубоко посаженных карих глазах. Его прекрасно сшитый, но несколько консервативный костюм усиливали впечатление надежности и солидности.» Рабинович сократил сеть Четвертого Управления почти на три четверти от прежнего состава и, казалось, решил полностью избавиться от сети агентов ОГПУ. Полностью развалилась и организация рабкоров. Паспортная служба была переведена в Саар в 1934 году, а когда год спустя Саар проголосовал за воссоединение с Германией, — в Москву, а позднее в Париж. Абрам Слуцкий, руководитель ИНО, говорил на конгрессе КПГ, проведенном в 1935 году неподалеку от Москвы, что массовая разведывательная сеть в Германии полностью разрушена. Даже сеть «Грета», поддерживаемая Рабиновичем, функционировала скорее как малоэффективная подпольная оппозиция нацистскому правлению, а не как сеть по сбору разведывательной информации. В 1936 году Рабиновича перевели в Соединенные Штаты, чтобы помогать руководить внедрением в троцкистское движение.

Уничтожение советской разведывательной агентуры в Германии, начатое Гитлером, было почти довершено Сталиным. Многие немцы, которые работали на советскую разведку, погибли наряду с руководством КПГ в изгнании в Москве во время «Великого террора». Одной из первых жертв был Ганс Киппенбергер, принужденный в 1936 году признать надуманные обвинения в «шпионаже в пользу германского рейхсвера».

Уничтожение широкой агентской сети в Германии причинило еще больший урон, так как Германия была, пожалуй, единственной страной, высокосложные коды которой так и не были расшифрованы объединенным подразделением электронной разведки НКВД и Четвертого Управления Генерального Штаба в Спецотделе НКВД. Когда Берия возглавил НКВД в 1938 году, это объединенное подразделение было расформировано. Секция электронной разведки Спецотдела НКВД переехала в бывшую гостиницу «Селект» на улице Дзержинского и сосредоточилась на перехвате дипломатических сообщений. Большая часть, но не все военные сообщения добывались ГРУ, советской военной разведкой. Ни один из кодов, созданных с помощью сложных шифровальных машин «Энигма», использовавшихся немецкими вооруженными силами, не был расшифрован шифроаналитиками ни НКВД, ни ГРУ вплоть до немецкого вторжения в июне 1941 года. За редким исключением, эти шифры остались неразгаданными до самого конца войны. Основные немецкие дипломатические шифры — «одноразовая таблица» и система, которая среди британских шифроаналитиков имела название «Флорадора», — еще труднее поддавались расшифровке. Даже информация о принципах построения дипломатических кодов и документы, полученные в результате проникновения в посольства Германии в Токио и Варшаве, не позволили расшифровать систему «Флорадора». Британские шифроаналитики «раскололи» в мае 1940 года вариант «Энигмы», использовавшийся в люфтваффе. И тем не менее, несмотря на полученный примерно в то же время экземпляр основной шифровальной книги «Флорадоры», только в августе 1942 года был достигнут первый успех в расшифровке этой системы.

Советская разведка стремилась компенсировать свои слабые успехи внутри Германии операциями, направленными на Германию извне, особенно из Нидерландов, Франции и Швейцарии. В конце 1930-х годов несколько талантливых агентов Четвертого Управления начали создавать сеть, ставшую во время войны основным каналом получения Советским Союзом разведывательной информации из нацистской Германии. Прежде всего необходимо упомянуть два имени. Это, во-первых, Леопольд Треппер, по происхождению польский еврей, который после работы на Отдел международных связей Коминтерна был завербован в 1936 году Берзиным для сотрудничества с Четвертым Управлением. В 1938 году Треппер прибыл в Бельгию по фальшивому паспорту на имя Адама Миклера, канадского бизнесмена, якобы искавшего выгодное вложение своих 10 тысяч долларов. Вместе со своим приятелем Леоном Гроссфогелем, тоже евреем, работавшим на ОМС, Треппер основал компанию под забавным названием «Замечательные иностранные плащи». Компания служила прикрытием для его шпионской работы. Треппер стал, как он впоследствии говорил, «наглядной иллюстрацией преуспевающего промышленника», но при этом создавал шпионскую сеть, в основном состоявшую из евреев, ненавидевших антисемитизм нацистов и готовых безвозмездно работать против Гитлера. Хотя Треппер, как и Зорге, был руководителем всей сети, он сам был своим лучшим агентом. Тем не менее, перед войной ему и его агентам удалось собрать лишь незначительное количество второстепенной разведывательной информации. Как писал Треппер позднее, «до начала войны мы, строго говоря, разведывательной деятельностью и не занимались. Нашей целью было создание надежного коммерческого прикрытия и организация необходимой базы, чтобы мы были готовы, когда прогремят первые выстрелы.»

Самым выдающимся современником Треппера был венгр Шандор Радо, который, как и Треппер, был евреем и начал свою карьеру разведчика в ОМС, а потом был завербован Четвертым Управлением. Так же, как и Треппер, он работал под маркой предпринимателя, основав в Женеве в 1936 году некую картографическую компанию. Во время Второй мировой войны Радо пришлось возглавлять самую важную советскую агентскую сеть, ориентированную на Германию. Но перед войной его разведывательная деятельность, как и Треппера, не имела большого значения.

До войны важнейшая информация добывалась советскими агентами, проникнувшими в посольства Германии в Токио и Варшаве. Зорге, советский разведчик в Токио, был сам по себе выдающимся случаем. Зорге подсчитал, что когда его приятель Эйген Отт, до того занимавший пост военного атташе, стал в апреле 1938 года послом Германии, 60 процентов разведывательных данных, передаваемых его группой в Москву, шло из германского посольства. Однажды по просьбе Отта Зорге в качестве курьера посольства ездил в Манилу, Кантон и Гонгконг — редкая ситуация, когда советский разведчик работал под дипломатическим прикрытием Германии.