Читать онлайн «Дипломатия Франклина Рузвельта». Страница 79

И Рузвельт начинает этап "конструктивной" дипломатии в отношении СССР.

Мы видим, что в мышлении Рузвельта происходит заметный поворот. Он начинает осознавать, что две крупнейшие величины - сейчас и до конца века это США и СССР. Он желает беседовать с советским руководством без блестящего, но представляющего ослабленную державу Черчилля. У Рузвельта явно большие планы, он хотел бы сугубо конфиденциальных разговоров. И у него нет намерений подписывать очередную декларацию, речь должна идти по существу и о самых ключевых мировых вопросах. Ему важно достичь хотя бы общего понимания.

Черчилль был достаточно проницателен для того, чтобы видеть происходящее в верном свете: два главных члена коалиции могут согласовать свои военные и послевоенные планы в его отсутствие. Темперамент не позволял премьер-министру сидеть сложа руки. Лайнер "Куин Мэри" был загружен германскими военнопленными (пусть капитаны немецких подводных лодок подумают, прежде чем топить такую цель), а на верхней палубе устремившегося к американским берегам огромного корабля Черчилль ежедневно обсуждал стратегические вопросы со своими лучшими военными и дипломатами. Черчилль посоветовал им не выказывать в беседах с американскими партнерами излишней проницательности и эрудиции - это вызывает "естественное противодействие".

Со своей стороны, американцы, ожидая "Куин Мэри", были полны решимости занять более жесткую, чем в Касабланке, позицию. Англичанам не удастся навязать им своей стратегии, как это было в Северной Африке, - так думали в Белом доме и Пентагоне накануне встречи 12 мая 1943 года. Сразу после ее начала президент Рузвельт отметил прогресс, имевший место за последний год и, приступая к главному, сказал, что бросать все силы против Италии на текущем этапе было бы несоразмерным в общем распределении сил, необходимо концентрировать войска для десанта через Ла-Манш.

В ответном слове Черчилль мобилизовал свои ораторские способности. Он был трогательно благодарен за исключительное великодушие американцев, пришедших на выручку англичанам в Африке. Он предпочел уйти от конфронтации и сразу же согласился концентрировать войска в Англии для высадки на континенте весной 1944 года. Но до этой высадки остается год. Стоит ли проводить его в безделье, зная, что русские с востока начинают наступление на германскую империю? У союзников превосходные позиции в средиземноморском бассейне, и Италия выглядит уязвимой для внешнего давления. Лучшей помощью русским на текущем этапе была бы нейтрализация первого союзника Германии. Это заставит Рим вывести свои войска с Балкан, вынудит Турцию вступить в войну на стороне союзников, откроет многочисленные порты Балканского полуострова для десанта союзных войск - все это послужит достижению определяющего влияния в потенциально спорном регионе.

Пожалуй, день 12 мая стал самым интересным и важным днем американо-английской встречи. Военные чины с обеих сторон, выполняя жесткие наказы своих руководителей, подтвердили верность избранному курсу. Рузвельт видел, что Черчилль уводит его на Балканы встречать наступающую Красную Армию. Сам же он надеялся урегулировать межсоюзнические планы в прямом контакте со Сталиным. Англичане еще раз повторили свои опасения в отношении "преждевременного" форсирования Ла-Манша, они говорили об "океане крови". Американцы во главе с Маршаллом гораздо более жестко, чем в Касабланке, показали, что решать проблему охраны ближневосточного пути англичан в Индию они не намерены.

В конечном счете был достигнут не очень обязывающий обе стороны компромисс - об этом свидетельствует широко трактуемый характер общего документа. Англичане согласились, что главной задачей западных союзников является "решающее вторжение в цитадель стран ёоси"". Контрольной датой было названо 1 мая 1944 года. Они охотно пообещали увеличить интенсивность бомбардировок Германии. Рузвельт, со своей стороны, дал согласие продолжить операции в Средиземноморье и по возможности нанести решающий удар в Италии. Но чтобы англичане не затянули всю американскую мощь в свои средиземноморские операции, Рузвельт четко ограничил контингент американских войск, участвующих в них (27 дивизий). В то же время семь американских дивизий должны были осенью прибыть в Англию и начать все необходимые приготовления для броска во Францию. На случай непредвиденного развития событий на советско-германском фронте оба лидера, Рузвельт и Черчилль, приняли решение постоянно быть готовыми к реализации плана "Следжхаммер" - экстренной высадке всеми наличными силами в Европе.

На этой конференции в Вашингтоне Рузвельт впервые, пожалуй, обращался с англичанами как с "менее равным" союзником. Он вел довольно жесткую линию. Решение задач британского империализма не входило в его планы. Возможно, мысленно он уже обсуждал мировые проблемы с восточным союзником. Черчилль чувствовал подобную отстраненность президента и довольно остро ее переживал. В свете всего этого понятно отсутствие энтузиазма у обоих лидеров, когда, по окончании конференции, они приступили к составлению подробного письма Сталину. Рузвельт не хотел, чтобы у Сталина складывалось впечатление, что англосаксы постоянно прежде совещаются между собой, а уже потом обращаются к нему. Рузвельт стремился показать степень сепаратизма Вашингтона в гигантских текущих и будущих проблемах. Но начинать этот сепаратный диалог приходилось с жалких позиций: следовало написать в Москву, что открытие второго фронта снова откладывается, поскольку западные союзники решают свои задачи в Средиземноморье. Много вариантов пошло в корзину, прежде чем далекие от прежней взаимной любезности Рузвельт и Черчилль составили приемлемый текст. Два самых легких пера своего времени не могли породить простого письма разочаровывающего Москву содержания: в решающие месяцы летом 1943 года, когда немцы поставят на кон все, что имеют, Советский Союз будет сражаться в одиночку. В два часа ночи Черчилль предложил взять с собой в самолет последний проект, поработать над ним и представить на рассмотрение президента.

Черчилль вместе с генералом Маршаллом вылетали в Алжир к Эйзенхауэру. Зная твердость Маршалла, Рузвельт поручил ему участие в написании конечного варианта. Именно Маршалл с солдатской прямотой написал в самолете текст, удовлетворивший обоих лидеров настолько, что они готовы были послать его в Москву без малейших изменений. Примечательно, что Рузвельт задержал его еще на неделю - чтобы сложилось впечатление о том, что текст написан после визита Черчилля, будто Рузвельт подписал его один. Главной практической идеей было содержавшееся в предпоследнем абзаце обещание сконцентрировать войска на Британских островах для полномасштабной высадки на континент весной 1944 года. Таким образом, в результате недельной словесной битвы в мае 1943 года было решено, что к 1 мая 1944 года в Англии приготовятся к боевым действиям 29 дивизий.

Нужно сказать, что англичане сыграли сдерживающую роль и в американо-китайском сближении. В этом плане на вашингтонской конференции 1943 года (Черчилль назвал ее конференция "Трайдент") английский премьер сумел убедить Рузвельта в опасности бросать силы в бездонную бочку китайского политического организма, неэффективного и коррумпированного. Черчилль выложил самый убедительный аргумент: Россия, а не Китай "является ответом на вопрос, как нанести решающий удар по Японии". Черчилль отказался поехать в Нью-Йорк повидать мадам Чан Кайши.

В итоге Рузвельт отверг операцию по захвату Бирмы (операция "Анаким") и вместо этого решил сконцентрировать силы на Сицилии и Италии, а не на китайско-японском фронте. Черчилль убедительно говорил о том, что ликвидация режима Муссолини, а с ним и итальянского флота, позволит переместить английские корабли в Тихий океан, где помощь англичан будет реальной, а не "липовой", что поражение Италии заставит Германию направить свои ресурсы на юг, делая более уязвимой для удара западных союзников Францию. Напомним еще один аргумент Черчилля на конференции "Трайдент": лишь шаги по укреплению позиций западных союзников в Средиземноморье помогут в конечном счете сдержать советскую экспансию на Балканах. Рузвельт посчитал нужным подчеркнуть важность обрыва германских коммуникаций на Балканах. Но, в отличие от Черчилля, он все же отстаивал достоинства высадки во Франции.

Рузвельта исключительно интересовали впечатления от встреч в Москве Дж. Дэвиса, который именно в это время возвращается в Вашингтон. Он просил бывшего посла наиболее тщательным образом восстановить подробности бесед со Сталиным.

Третьего июня 1943 года Дж. Дэвис прислал Рузвельту отчет о своей миссии в Москву. По мнению Дэвиса, начало их контактов не предвещало ничего хорошего. Огорчило посла более всего то, что Сталин не видел особого различия между американской позицией и английской, он полагал, что стоит перед единым западным фронтом. Исходя из этого, Сталин не проявил энтузиазма в отношении сепаратной встречи с Рузвельтом. На высказывания Дэвиса о том, что СССР и США, в лице их лидеров, могут найти общий язык, "выиграть и войну и мир", Сталин лаконично ответил: "Я в этом не уверен". Дэвису, по его словам, понадобилось немало времени и усилий, чтобы смягчить напряженность в их беседах. Сталин не принимал североафриканские операции или бомбардировки Германии в качестве эквивалента "второго фронта". Дальнейшее откладывание открытия "второго фронта" поставит Советский Союз летом 1943 года в очень тяжелое положение. Оно (Сталин сделал акцент на этом) повлияет на ведение Советским Союзом войны и на послевоенное устройство мира.