Читать онлайн «Люди, обокравшие мир. Правда и вымысел о современных офшорных зонах». Страница 91

Отношения между «Лондонскими гражданами» и Корпорацией все же сложились, но это были отношения весьма странного сорта. Официальные лица Сити появлялись на собраниях только для того, чтобы через несколько минут их покинуть. А когда «Лондонские граждане» призвали к повышению заработков поваров, уборщиков и других рабочих Сити хотя бы до прожиточного уровня, к ограничению 20-процентных ставок и к использованию ресурсов Сити для создания доступного жилья в Лондоне – Корпорация пожаловалась, что на нее «устроили засаду».

Еще в XVIII веке Сити вел яростную лоббистскую кампанию против войны с мятежными североамериканскими колониями, предупреждая, что эта война «нанесет глубокие и, возможно, роковые раны… сущностному, неизменному принципу свободы» 37. Король выразил «крайнее удивление тем, что кто-либо из его подданных может поощрять мятежный дух… в Северной Америке». Как сообщает официальная запись, хранящаяся в архиве Сити, когда Америка провозгласила свою независимость, «эти новости были встречены в Сити с величайшей радостью»38. Когда государство насильственно загоняло граждан во флот, который готовился к войне с Францией, лорд-мэр похвастался тем, что группы, занимавшиеся отловом людей для пополнения личного состава флота, «не осмеливались заходить в Сити».

В 1917 году английские рабочие погибали на полях Франции, и Герберт Моррисон, активист набиравшей силу Лейбористской партии, проникся возродившимся реформаторским духом: «Не настало ли для Лондона время перестать мириться с претенциозным фиглярством Лондонской городской корпорации и стереть ее с карты города? Теперь Сити – это всего лишь квадратная миля, в которой окопалась реакция, это сатанинское пристанище современных финансов, это выкидыш современной журналистики, которая способна только на дешевые сенсации. Сити – административный анахронизм»39. После Первой мировой войны Лейбористская партия – партия рабочего класса, внесла в свой манифест обещание упразднить Корпорацию и включить Сити в единое управление Лондоном. «Традиционная позиция Лейбористской партии, – сказал мне член парламента лейборист Джон Макдоннелл, – заключалась в установлении контроля над финансами страны в долгосрочных интересах ее народа».

После Великой депрессии в Америке и Второй мировой войны, на полях сражений которой опять проливали кровь простые трудящиеся, в обществе возникло новое, внушающее страх, настроение – совершенно уникальное для Великобритании. Гласман писал: «Британское государство единственный раз за свою историю приняло концепцию экономии и подчинило налоговую политику ее интересам». Премьер-министр Клемент Эттли, верный манифесту Лейбористской партии, не скрывал своей цели:

Мы снова и снова становимся свидетелями того, что в нашей стране существует власть, отличающаяся от той, которая находится в Вестминстере. Лондонский Сити – какой удобный термин для обозначения средоточия финансовых интересов! – способен утверждать свою волю в противовес правительству Великобритании. Люди, управляющие деньгами, могут проводить внутреннюю и внешнюю политику, противоречащую той, которую определяет народ. Первый шаг в передаче этой власти – превращение Банка Англии в государственное учреждение40.

Банк Англии был создан в 1694 году на средства богатых протестантов Сити как частное учреждение; в значительной степени он явился результатом сделки между финансистами и обнищавшим правительством, нуждавшемся в кредитах для строительства военного флота. Появление и банка, и правительственного национального долга положили начало финансовой революции, которая довольно быстро привела к таким явлениям, как рынок закладных, страховая компания Lloyds, фондовая биржа, финансовая пресса и стремительный рост внешней торговли. Финансовый сектор превращался в силу, названную П. Дж. Кейном и Э. Дж. Хопкинсом «локомотивом имперского правительства».

Эттли осуществил свою мечту: Банк Англии был национализирован в 1946 году. Но даже эта явная победа оказалась не полной, ибо у Банка еще оставались на руках сильные карты, чтобы вести свою игру: у него оставался не только контроль над национальными финансами, но и возможность манипулировать правительством, связанным обязательствами перед колониями. Как объяснил Гари Берн, это «гарантировало, что самым важным, определяющим экономическим планом первых послевоенных лет будет поддержание международной роли фунта стерлингов». В конечном счете национализация оказалась миражом. Банком по-прежнему управляла та же самая камарилья коммерческих банкиров – выпускников Итона. По признанию самого Банка Англии, закон о национализации не содержал «ни малейшего упоминания» о роли или целях Банка41. Правительство получило полномочия направлять банку «должностные инструкции», но в 2010 году прозвучало интересное признание, что «до сих пор оно так и не воспользовалось своим правом»42. Вскоре после национализации в The Economist написали: «Никакой принципиальной разницы между государственным банком 1946 года и частным банком 1945 года не предвидится»43. Мнение уважаемого журнала в полной мере показывает масштаб усилий, направленных на ограничение финансовых интересов.

Лейбористам Эттли и Моррисону не удалось объединить Лондон, а в 1951 году к власти вернулись консерваторы – верные сторонники Сити. Через несколько лет, в 1957 году, была создана королевская комиссия, которая попробовала спровоцировать реорганизацию и была настроена на то, чтобы сильно «встряхнуть» заскорузлую систему местного управления в Великобритании; недаром ее доклад начинался такими памятными словами: «У логики есть свои пределы, и то положение, которое занимает Сити, находится за границами понимаемого»44. Однако Британская империя исчезла, и к 1963 году на свет появился евродоллар, вдохнувший в банки Сити новую жизнь. Банк Англии занимал настолько прочную и лидирующую позицию, что его управляющий граф Кромер решил вынудить нового премьер-министра Гарольда Вильсона забыть половину своих предвыборных обещаний и резко сократить правительственные расходы. На что Вильсон реагировал весьма болезненно и однажды сорвавшись, закричал: «Мистер Управляющий, кто премьер-министр Великобритании – вы или я?»45.

Лондонская городская корпорация уцелела, зато в 1965 году упразднили более крупный выборный орган местной власти – Лондонский окружной совет. Следующая попытка упразднить Сити была предпринята в 1981 году, когда в парламенте решили «…дать лондонскому Сити демократическое местное управление того же типа, что много лет существует в остальной Великобритании»46. Попытка была сорвана. К этому времени премьер-министром стала Маргарет Тэтчер, и политические круги дружно разуверились в промышленности, пойдя на поклон к Сити. Все шло на продажу: школьные спортивные площадки, телефонные компании, железные дороги и рынки. Сити находился на передовой нового мирового движения: следовало подчинить экономику финансовым интересам. Проявлялось это прежде всего в изменении структуры промышленных предприятий, которые превращали в инвестиционные инструменты с высокой долей заемных средств. Вскоре подобная политика привела к тому, что пакеты закладных были обращены в обеспеченные ипотечными активами ценные бумаги для торговли на мировых рынках.

Сити находился на передовой нового мирового движения: следовало подчинить экономику финансовым интересам

Банк Англии должен отчитываться перед парламентом, а не перед Лондонской городской корпорацией, но его физическое расположение в географическом центре Сити в полной мере соответствовало его сердечному расположению. Банк разделяет многовековые взгляды Сити на то, что путь к прогрессу лежит в дерегулировании и свободе финансового капитала. Управление Банка решило более четко и явно обозначить свои ценности и в 1991 году сформулировало три главные задачи. Две первые – обычные цели центральных банков, направленные на защиту национальной валюты и поддержание стабильности финансовой системы. Третью задачу управляющий Эдди Джордж сформулировал так: «обеспечивать эффективность финансовых услуг, предоставляемых Соединенным Королевством» и продвигать финансовую систему, «которая усиливает международную конкурентоспособность лондонского Сити и других финансовых центров Соединенного Королевства»47. Другими словами, защищать и продвигать Сити как офшорный центр.

Эта политика продвижения и защиты Сити как офшорного центра фактически противоположна принципам свободного рынка, интересы которого, по утверждению финансистов Сити и их сторонников, они представляют.

Тем временем Гласман приходил все в большую ярость, видя, что его родной район – эта жизненно важная, самая богатая часть любимого им города, этот кипучий плавильный котел, эпицентр английского гостеприимства, некогда принявший его дедов-беженцев, – окружен границей и находится за рамками гражданского правления. Как и их предшественники-реформаторы, Гласман и Тейлор хотят стать свидетелями слияния Сити с остальным Лондоном. Не последнюю роль здесь играли соображения, что внушительные активы Сити можно было бы использовать на благо общества и в первую очередь для борьбы с бедностью.