Читать онлайн «Люди, обокравшие мир. Правда и вымысел о современных офшорных зонах». Страница 28

Глава 5

Евродоллар – «Большой взрыв» более мощной силы

В полную силу Бреттон-Вудская система заработала в 1950-е годы; экономика США развивалась вполне успешно, и почти каждый американец получил возможность первые в жизни приобрести холодильник и телевизор. А вот американская финансовая олигархия оказалась связанной по рукам и ногам регулирующими правилами, причем многие из них были введены сразу после Великой депрессии. Демократически избранные политики обуздали банкиров, и на Уолл-стрит, во имя спасения от жестких внутренних ограничений, начали срочно искать выход из трудного положения. Поиски пути привели американских банкиров в Лондон.

В какой-то момент, а именно в середине 1950-х годов, была отмечена новая вспышка активности, проявляемая лондонским Сити в офшорных делах. Сейчас уже никто не сможет сказать, когда точно началась эта странная инициатива, но служащие Банка Англии впервые заметили ее приблизительно в июне 1955 года. Они обратили внимание на какие-то нерегулярные операции, которые проводит Midland Bank (ныне он стал частью банка HSBC, энергично осуществляющего мировую экспансию)1. Во времена практически безраздельного господства идей Кейнса, когда считалось, что освобождение финансов ввергнет национальные государства в самые непредсказуемые виды рабства, – в те времена валютные курсы преимущественно были фиксированными. Банкам не рекомендовалось торговать иностранными валютами, за исключением финансирования конкретных клиентских сделок; более того, им не разрешалось принимать вклады в иностранной валюте. В те дни в развитых странах на государственном уровне осуществлялся строгий контроль за тем, с какой скоростью капитал поступал в их национальную экономику и как быстро уходил за рубеж.

Лондонский Сити представляет собой воплощение истинно британского сообщества, где правят кумовство и семейственность

Надзорные органы Банка Англии обнаружили в действиях Middland Bank нарушения правил валютного обмена: он принимал не связанные с его коммерческими трансакциями вклады в долларах США. Что еще важнее, банк предлагал проценты по долларовым вкладам, которые были существенно выше процентов, разрешенных американскими правилами. Сотрудник Банка Англии вызвал главного управляющего Middland Bank для беседы. Впоследствии он отметил, что управляющий «правильно отнесся к нашей встрече как к предупреждающему сигналу»2. Принятая в те времена процедура предписывала приглашать нарушителей в Банк Англии «на чай»; во время церемонии официальное лицо, нахмурив брови и насупившись, пристально смотрело на преступившего закон. К счастью для Middland Bank, в тот момент Британия отчаянно пыталась укрепить свои шаткие валютные резервы, и Банк Англии решил не наносить удар по этому новому направлению международного бизнеса: «Нам тогда следовало проявить мудрость и не оказывать дальнейшего давления на Middland Bank»3.

Лондонский Сити представляет собой воплощение истинно британского сообщества, где правят кумовство и семейственность, и весь этот круг однокашников и родственников скреплен замысловатыми, тщательно продуманными правилами и ритуалами. В Сити вексельные маклеры носили цилиндры, и каждый вечер в час пик совершали обход «города» гвардейцы в красных мундирах и медвежьих шапках. «Там банкир выражал свое неодобрение чьими-то неблаговидными делишками просто тем, что переходил на другую сторону улицы. За всеми этими церемонными условностями лежали представления об особой организации – этаком своеобразном “клубе”, основанном на общих ценностях и одинаковых представлениях о порядочности. Члены клуба вполне могли прибегать к инсайдерским и тайным сделкам, действуя вопреки государству и обществу и вразрез с интересами своих внешних акционеров. Клуб был сформирован на принципах картели, что исключало появление конкурентов и чужаков. Вся система работала очень результативно» – это описание Сити принадлежит Энтони Сэмпсону, автору книги «Who Runs This Place? The Anatomy of Britain in the 21st Century» («Кто здесь главный? Анатомия Британии в XXI столетии»), увидевшей свет в 2005 году, уже после смерти автора4. Зачастую было достаточно крепкого рукопожатия, чтобы получить кредит. Джо Гримонд, лидер Либеральной партии, писал: «Большинство деловых сделок совершаются там без затей – безо всех обычных меморандумов, совещаний, контрактов и прочих штучек»5.

В принципе, члены этого неформального клуба уже нашли пути, позволявшие обойти правила валютного регулирования. «Сегодня никто, кроме мелюзги, и не думает обращать внимания на валютный контроль», – заметил один высокопоставленный государственный служащий. В жуликоватой части Сити банкиры прибегали к некоторым своим старым фокусам, к чему Банк Англии относился более или менее снисходительно. Одним из излюбленных трюков было отмывание облигаций. Крупный налогоплательщик продавал облигации непосредственно перед погашением купона, а затем выкупал их по более низкой цене. Эта операция создавала необлагаемый налогом прирост капитала. Лицом, на короткое время становившимся собственником облигации и получавшим деньги по купону, был другой человек, обычно за рубежом, умудрявшийся с помощью всяческих уловок уходить от подоходного налога. Как довольно прозаично заявил сотрудник Банка Англии, об отмывании облигаций «болтали во всех швейцарских барах»6. Один из директоров Банка Англии был пойман на отправке своему сообщнику в Гонконг телеграммы, в которой сообщалось, что следует ожидать «дорогих денег»[22]; сообщение было отправлено как раз перед резким повышением официальной процентной ставки. Директор предстал перед комиссией по расследованию и сумел развеселить многих, когда на просьбу рассказать, «какую информацию, где и кому он уже успел передать», взмолился: «Трудно вспомнить точно, как это происходило, ведь все случилось на болоте, во время охоты на куропаток»7.

Однако, несмотря на временное оживление, лондонский Сити пребывал в глубокой спячке. «По четвергам, ровно в четыре пополудни, один из старших партнеров выходил к младшим партнерам и говорил: “Как? Вы все здесь еще здесь? Ведь уже почти уик-энд”», – вспоминал американский банкир8. «Банки пребывали в дремотном бесчувствии. Это было жизнью во сне», – писал Оливер Фрэнкс, председатель правления банка Lloyds, сравнивая подобную жизнь с вождением мощной машины на скорости двадцати миль в час.

Сегодня трудно даже вообразить те времена – эпоху, когда банкиры, хоть и кипели от бешенства, но оставались совершенно бессильны перед могуществом политиков. Те несколько лет после Второй мировой войны оказались единственным за несколько столетий периодом, когда политики имели какое-то подобие контроля над банковским сектором. Но государственная власть, прежде чем банкиры сумели наконец освободиться от ее пут, успела проникнуть в систему здравоохранения и реформировать ее. В результате появилась Государственная служба здравоохранения, которая, при всех своих недостатках, была и остается самым популярным из английских социальных институтов. Господствующее в те годы настроение хорошо передает письмо, написанное в конце 1940-х годов. Откликаясь на речь председателя министерства торговли, исповедовавшего левые взгляды сэра Стаффорда Криппса, член правления Middland Bank лорд Харлек писал:

В дальнейшем я отказываюсь слушать свинские речи этого господина или его партийного собрата Далтона. Они, ради личных и политических амбиций, изливают злобу на нашу империю, ненавидят все, связанное с ее интересами: ее коммерцию и промышленность. Они понятия не имеют об игре по правилам. Эти два типа – враги всего, что мы отстаиваем в Middland Bank. Они худшие представители этого чертова правительства, и я прошу у вас защиты от подобных посланий 9.

Хью Далтон был министром финансов Великобритании в лейбористском правительстве Клемента Эттли – правительстве, только что, в 1946 году, проведшим национализацию Банка Англии и многих других компаний. Далтон любил цитировать изречение Кейнса о том, что низкие процентные ставки приведут к «эвтаназии рантье». В данном контексте слово рантье определялось как «инвестор, не выполняющий никаких обязанностей», то есть человек, который не засучивает рукава и не развивает настоящий бизнес, а просто наблюдает, как другие тяжким трудом увеличивают его капитал. Эта мысль до боли мне знакома, поскольку годами я имел возможность видеть, как диктаторы богатых нефтью африканских стран и их приближенные почти безо всяких усилий становятся сверхбогачами благодаря тем, кто извлекает сырье из недр земли.

Кейнс подчеркнул типичные и принципиальные противоречия, всегда существовавшие, с одной стороны, между финансовым капиталом и доходами рантье, с другой – между финансовым и промышленным капиталами. Как я уже отмечал, банкирам очень выгодны высокие процентные ставки – помимо всего прочего, с их помощью можно заманивать иностранный капитал, который всегда ищет сверхприбыли. Однако высокие ставки влекут за собой повышение курса валюты и удорожание кредитов, а значит, и увеличение затрат на местную продукцию, что автоматически ставит национальных производителей в невыгодное положение по сравнению с их иностранными конкурентами. Поэтому понятно, чем Далтон так восстановил против себя банкиров, заявляя о необходимости «стать на сторону активных производителей, а не пассивных раньте».