Читать онлайн «Люди, обокравшие мир. Правда и вымысел о современных офшорных зонах». Страница 26

Сегодня многие люди видят в МВФ и Всемирном банке – этих детищах Бреттон-Вуда – инструмент банкиров Уолл-стрит, прислужниц глобализации, неограниченной торговли и свободных потоков капитала. Но подобные роли не входили в первоначальный замысел Кейнса. Он стремился построить совершенно другую систему, почти полную противоположность современному миру свободного движения денег по телеграфным проводам офшорных центров. Кейнс хотел создать мир открытой торговли, но считал, что свободное движение товаров будет возможно только в том случае, если финансы останутся под строгим государственным контролем. Без такого регулирования мощные волны изменчивого и нестабильного капитала будут порождать повторяющиеся кризисы, которые в свою очередь начнут затруднять экономический рост, разрушать и дискредитировать торговлю и, возможно, бросят европейские страны с их хрупкими экономическими системами в объятия коммунистов. Как отмечал Кейнс, существует фундаментальное противоречие между демократией с одной стороны и свободным движением капитала – с другой. Если, скажем, попытаться снизить процентные ставки, чтобы стимулировать испытывающую трудности национальную промышленность, в поисках более высоких доходов капитал устремится за рубеж. Инвесторы обладают правом вето в отношении действий национальных правительств, и реальная жизнь миллионов людей определяется теми, кого индийский экономист Прабхат Патнаик назвал «сворой спекулянтов». Директивное управление, к которому прибегали правительства, подменяется неконтролируемым искусственным раздуванием экономического подъема – а такие пузыри имеют обыкновение лопаться. Свобода финансового капитала приводит к ограниченной возможности для самих стран определять собственную экономическую политику. Подобная, очень специфическая, свобода превращается в своего рода кабальную зависимость.

Рецепт Кейнса прост и эффективен: необходимо установить контроль над трансграничными потоками капитала. Такие меры возникли во время Первой мировой войны. Правительства стремились остановить бегство капитала из своих стран, чтобы иметь возможность облагать налогами доходы с капитала, удерживать процентные ставки на низком уровне и финансировать свои военные расходы. Меры контроля испарились после Первой мировой войны, потом к ним вновь частично вернулись, когда пришла Великая депрессия, и наконец с окончанием Второй мировой войны и благодаря Бреттон-Вудскому соглашению распространились на весь мир. Постепенно система контроля стала давать протечки и мало-помалу в 1970-х годах была демонтирована. В США от наиболее важных мер контроля избавились в 1974 году.

Кейнс считал, что свободное движение товаров будет возможно только в том случае, если финансы останутся под строгим государственным контролем

Людям, не сталкивавшимся вживую с действием мер контроля над капиталом, трудно их представить. Профессор Сол Пиччотто однажды показал мне свой старый паспорт с особыми страницами, называвшимися «Средства обмена иностранной валюты лицами, совершающими частные поездки». Эти страницы были густо покрыты печатями и подписями. Чтобы получить иностранную валюту для поездок за рубеж, требовалось официальное разрешение. Даже компании нуждались в разрешениях на перевод денег за рубеж. Сегодня подобная система кажется почти немыслимой. Меры контроля над капиталом ослабляли связь между внутренней и внешней экономической политикой, но оставляли возможность добиваться другого, например поддержания полной занятости. Вместо ограничения демократии Кейнс предлагал ограничить международную мобильность капитала.

Джеф Тайли, автор одной из книг о Кейнсе, считает главной причиной, по которой Кейнс поддерживал идею контроля над капиталом, его убежденность, что процентные ставки следует устанавливать и держать на низком уровне. Эта позиция прочно ставит Кейнса на сторону промышленников (для которых процентные платежи становятся издержками производства) в их противостоянии с финансистами (для которых процентные платежи – источник дохода)18. Сам Кейнс формулировал это так: «Контроль над движением капиталов должен стать постоянной характеристикой послевоенной системы». Финансам следует служить обществу, а не править им. Его Бреттон-Вудский план, при всех недостатках, обеспечил именно такое положение в мире.

Финансам следует служить обществу, а не править им

Это помогает понять, насколько далеко мы ушли от созданной Кейнсом и Уайтом мировой системы. Демонтаж мер контроля над капиталом – малая часть того, что нами сделано. Мы умудрились шагнуть за грань и вступили в мир, где капитал не только свободно перемещается из страны в страну, но и его активно поощряют к этому разнообразными офшорными приманками – секретностью, уклонением от мер благоразумного банковского регулирования, нулевыми налогами и многим другим. Возникла целая офшорная инфраструктура, у нее на службе – армия с иголочки одетых юристов, бухгалтеров и банкиров, кровно заинтересованных в ускорении потоков и усилении порочного стимулирования. Полагаю, Кейнс пришел бы в ужас.

Эта история содержит еще нечто крайне актуальное, хотя и менее известное. Сегодня господствующее течение в экономической науке основано на простой теории, суть которой можно изложить примерно так: бедные страны испытывают недостаток капитала, и иностранные инвестиции могут это восполнить. Обычно именно к такому доводу и прибегают, чтобы обосновать освобождение капитала от всякого контроля и позволить его направлять в нуждающиеся страны. Казалось бы, очень хорошая идея, но господствующее в экономической науке течение, в сущности, игнорирует простой факт: если освободить капитал, то деньги необязательно начнут приходить в нуждающиеся страны; они вполне могут и уходить из таких стран. Кейнс прекрасно осознавал эту проблему: «Нам следует прибегнуть к целесообразным внутриполитическим мерам, чтобы попробовать исключить явление, называемое бегством капитала. Пугающее пророчество, ибо во времена Кейнса бегство капитала составляло ничтожную часть по сравнению с ошеломляюще огромными суммами трансграничного движения капиталов в наши дни.

Даже в послевоенное время, когда действовали строгие нормы регулирования, случались утечки. Чтобы инвестировать капитал за рубежом, многонациональным компаниям надо было получать разрешения. Но при переводе денег на текущие нужды (для финансирования торговли и других повседневных операций) свободы было гораздо больше. Разумеется, капитальные платежи легко маскировали под платежи по текущим операциям. Но и для подобного заболевания у Кейнса и Гарри Декстера Уайта имелось лекарство. Эрик Хеллейнер отмечает: «Часто забывают, что Кейнс и Уайт коснулись этой проблемы, выдвинув следующее предложение. Они утверждали, что контроль над капиталом будет более эффективным, если страны, принимающие потоки капитала, помогут осуществлять этот контроль»19. В первых версиях проекта Бреттон-Вудского соглашения Кейнс и Уайт требовали от правительств стран – реципиентов обмена информацией с правительствами стран, страдающих от утечки капитала. Без приманки секретности спасающегося бегством капитала стало бы намного меньше. Короче говоря, Кейнс и Уайт требовали большей прозрачности для международных финансов. Попробуйте сегодня проникнуть в тайны американских банкиров и их лоббистов!

Американские банки в 1930-е годы получали огромные прибыли на операциях с капиталом, бежавшим из Европы, поэтому они вытравили суть предложений Кейнса и Уайта, опасаясь, что прозрачность сделает Нью-Йорк менее привлекательным для инвесторов. Если в первоначальной редакции устава МВФ сотрудничество в контроле над бегством капитала было «обязательным», то в окончательной редакции устава это заменили неопределенной формулировкой «разрешается». Одно слово открыло сторожевые ворота, и спокойно потекли нескончаемым караваном из потрясенной войной Европы через Атлантику грузы сокровищ.

Последовавшее за этим бегство капитала соответствовало страшным опасениям Кейнса и Уайта. В аналитическом исследовании, выполненном в июне 1947 года правительством США, сообщалось, что хотя аналитики и увидели лишь часть картины, но смогли установить, что частные активы европейцев составляли сумму 4,3 миллиарда долларов – по тому времени гигантская цифра, намного превышавшая цифру крупного кредита, предоставленного США Великобритании в 1947 году. Американские банкиры пришли в дикое возбуждение, а в Европе разразился новый экономически кризис. Америка тем временем приступила к восполнению дефицита капитала в Европе – с 1948 года начал действовать план Маршалла. Распространено убеждение, что он был разработан с целью покрытия зияющих бюджетных дыр в европейских странах. Но, как утверждает Эрик Хеллейнер, подлинное значение плана Маршалла заключалось в том, чтобы «просто компенсировать неспособность США установить меры контроля над притоком горячих денег из Европы». Даже в 1953 году корреспондент влиятельной газеты New York Times Майкл Хоффман отмечал, что объем помощи, оказываемой США после войны в Европе, был меньше суммы средств, пришедших в США из той же Европы20.