Читать онлайн «История культуры древней Греции и Рима». Страница 65

Возросшим эстетическим требованиям римлян — обитателей таких богатых домов — перестали удовлетворять полы, покрытые известковым раствором и глиняными черепками. Вместо этого появилась порфирная или мраморная плитка, а иногда и мозаики. Стены покрывали фресками, и не только в Риме, но и в провинции (такие фрески обнаружены при раскопках Помпеи); потолки украшали золотом и слоновой костью. Изменялась и меблировка комнат: на смену старой дубовой мебели пришла мебель из редких ценных пород дерева, импортированных с Востока. Римские богачи пировали на изящных ложах, украшенных бронзовыми оковками. Из городских домов роскошь распространилась и на сельские виллы. В старину, язвительно замечает Катон в своем трактате «О земледелии», заботились больше о хозяйственных постройках, а не о жилище, теперь же виллы превратились прежде всего в места отдыха с тщательно ухоженными садами и площадками для спортивных игр.

Вместе с предметами быта состоятельные римляне заимствовали из Греции и стран Востока также моды и нравы. Сципиона Африканского, победителя Ганнибала, видели в сиракузской палестре в греческой одежде и обуви. Его жена, на восточный манер, показывалась на людях лишь в сопровождении целой толпы служанок, в модных тогда колясках, запряженных мулами. Закон времен войны с Ганнибалом, запрещавший римлянам и их женам носить золотые украшения и дорогие разноцветные ткани, уже в 195 г. до н. э. был отменен. Не помогли и высокие пошлины, которые Катон Старший, будучи цензором, наложил на ввозимые в Рим предметы роскоши.

Богачи не довольствовались больше старинной римской кухней, едой, приготовленной хозяйкой дома; им было уже мало двух блюд в часы главной, вечерней, трапезы. В комедиях Плавта все чаще выступает новый персонаж — греческий повар. Искусный повар стоил дороже боевого коня, а за изысканную заморскую рыбу платили больше, чем за участок земли, — строгий критик современных ему нравов Катон Старший видел в этом высшие проявления деморализации. Создатель римской эпической поэмы Квинт Энний из Калабрии, переселившийся на исходе III в. до н. э. в Рим, без колебаний перевел на латинский язык гастрономическую поэму грека Архестрата из Гелы, содержавшую перечень понтийских рыб: подобные поэмы вполне соответствовали вкусам тогдашней римской знати, оценившей хорошую кухню. Распространился в Риме и греческий обычай симпосионов, там начали, как говорили в ту пору, «пить по-гречески», «грековать» в обществе флейтисток, избирать симпосиархов, определявших «меру питья». Три ложа, составленных, по греческому обычаю, в виде буквы «П»; на них трое пирующих с гладковыбритыми, по тогдашней греческой моде, подбородками — как мало напоминал этот симпосион аскетические трапезы старых длиннобородых Цинциннатов или Камиллов, древних героев Рима!

Внутри семьи нравы также менялись, все больше укреплялось положение женщины, которая в Риме чувствовала себя свободнее, чем женщины греческие. Начал практиковаться «матримониум сине ману марити» — тип брака, при котором жена не переходила под власть мужа. Появились первые разводы. В 180 г. до н. э. произошло преступление, просто немыслимое в старой римской семье, но весьма характерное для новых нравов в среде нобилитета: жена консула Гая Калытурния в сговоре со своим сыном, а его пасынком, отравила мужа, дабы открыть сыну путь к консульству.

Завоевание Тарента в 272 г. до н. э. оказалось важной вехой не только в политической истории Рима, но и в истории его литературы. Тогда вместе с множеством других пленных в Рим прибыл грек Андроник. Отпущенный на свободу своим господином Ливием Салинатором, он принял имя Тит Ливии Андроник. Во время Римских игр, когда ежегодно в сентябре в Большом цирке устраивали конные состязания, сопровождавшиеся, кроме того, театральными представлениями, в 240 г. до н. э. он впервые вынес на суд слушателей собственные латинские переводы греческой трагедии и комедии. Правда, еще прежде во время Римских игр выступали этрусские актеры, исполнявшие танцы под аккомпанемент флейты, и ставили народные фарсы, зародившиеся в Кампании, так называемые ателланы, где актеры в масках изображали обжор, глупых стариков, хитрого горбуна или хвастливого пустомелю. Однако переводы, выполненные Андроником, имели совершенно иное значение, и потому 240 год до н. э. справедливо считается годом рождения римской литературы.

Судя по сохранившимся названиям произведений Андроника, он переводил главным образом Софокла и Еврипида. Современную же ему эллинистическую поэзию он знал мало, и ее влияние никак не отразилось на его творчестве. Да и вряд ли индивидуалистическая литература эпохи эллинизма нашла бы тогда отклик у суровых и сплоченных римлян, впервые бросивших в ту пору вызов всесильному Карфагену. Основав в Риме школу для детей римских нобилей, Андроник преподавал в ней греческий и латинский языки, используя тексты классических греческих авторов. Из этих вполне практических потребностей и родилось первое в истории европейской литературы переводное произведение — латинская «Одиссея». Грек из Тарента должен был много потрудиться, прежде чем он нашел стихотворную форму для перевода гомеровского эпоса. Здесь, как уже говорилось, ему помогли древние героические песни римлян, написанные «сатурнийским стихом». В 204 г. до н. э. по поручению понтификов Андроник создал хоровую песнь, призванную умилостивить богов. Пел ее хор, составленный из 27 девушек. Так, греческий учитель из Тарента разработал для римлян поэтический язык в сфере эпоса, лирики и драмы.

О том, как быстро римляне усваивали греческие литературные формы, свидетельствует творчество Невия из Кампании. Через пять лет после Андроника он выступил с комедиями и трагедиями, написанными по образцу греческих. Наряду с «паллиатами», т. е. драмами, где актеры выступали в просторных греческих плащах — паллиях, Невий создавал также «тогаты» — комедии, где на сцену выходили сами римляне в тогах или же приезжие из Пренесты или Ланувия, как в комедии «Предсказатель». Он же стал автором и оригинальной римской трагедии, смело обратившись не к мифологическим сюжетам, а к современной ему истории. В трагедии «Кластидий» он описал победу консула Марка Клавдия Марцелла над галлами в 222 г. до н. э. Форма произведения заимствована у греков, но содержание — чисто римское. Смелость этого «гордого кампанца», как он сам себя называл, проявилась и в том, что в свои комедии он часто вставлял намеки на политические события своего времени, насмехаясь над разгульной молодостью Сципиона, будущего победителя Ганнибала, или нападая на ненавистную ему знатную семью Метеллов. В аристократической Римской республике такие политические выпады со стороны комедиографа не могли кончиться добром: Невий был брошен в тюрьму, а затем изгнан из Рима; умер на чужбине. Римская литература обязана ему не только трагедиями и комедиями, но в особенности оригинальной эпической поэмой «Пуническая война», написанной «сатурнийским стихом». В этой эпопее немало следов подражания Гомеру, но повествуется в ней об извечной борьбе Рима с Карфагеном, завершившейся для Невия победоносной I Пунической войной, в которой он сам принимал участие как солдат. С уходом со сцены Андроника и Невия римская литература лишилась могучих талантов, способных одинаково успешно творить как в жанре трагедии, так и в жанре комедии. Авторы, пришедшие им на смену, были привержены лишь одному какому-либо жанру.

Вскоре, после того как разразилась II Пуническая война, в Риме прославился своими комедиями Тит Макций Плавт. Переехав в ранней молодости из Умбрии в Рим, он с самого начала был близок к театру: возможно, был рабочим сцены или даже актером в ателланах. Хорошо знакомый со сценическим искусством и со вкусами римской публики, он начал перерабатывать новоаттические комедии Менандра, Дифила и Филемона. Он понимал, что серьезные, нравоучительные, нередко слащавые греческие комедии не придутся по душе римскому плебсу, и потому крайне редко брался за переработку сентиментальных произведений вроде не известного нам греческого оригинала, на котором основываются его «Пленные» или «Три монеты». Чаще всего Плавт выбирал сюжеты, где главную роль играют или хитрый раб-интриган, одерживающий верх над господином, или гетера, оказывающаяся в конце свободнорожденной гражданкой. Психологически утонченные, слишком глубокие и изящные для римской публики греческие пьесы он отбрасывал или же, находя ту или иную комедию слишком скучной, лишенной жизнерадостного воодушевления, оптимизма, не колеблясь вводил в нее новое действующее лицо, способное развеселить зрителей. При этом он смело заимствовал таких персонажей из других комедий, как, например, «парасита» — прихлебателя, приживала Эргасила в «Пленных».