Читать онлайн «История культуры древней Греции и Рима». Страница 64

С возникновением крупных поместий римской знати — латифундий, основанных на труде рабов, рабовладельческая система в Италии стала приобретать классические формы. Рабство переставало быть патриархальным, домашним, труд рабов служил уже не только для удовлетворения потребностей одной «фамилии», т. е. хозяйской семьи и слуг. Превращение крупных поместий в поставщиков товарного хлеба вело к разорению мелких крестьянских хозяйств, ибо тысячи крестьян в Италии не могли конкурировать с латифундистами, владевшими все вместе сотнями тысяч рабов. На огромном невольничьем рынке на острове Делос, главном в то время центре античной работорговли, продавали иногда по 10 тысяч рабов ежедневно. Доставляли их туда свирепствовавшие на морях пираты, а также римские квесторы, которые после успешного грабительского похода римских легионеров выводили на торги множество пленных. При таком наплыве живого товара — а в Риме рабы по закону считались «вещью», их называли также «говорящими орудиями», — цены на него были очень низкие. Так, 8 тысяч пленных, захваченных во время экспедиции на остров Сардиния, были проданы по столь низкой цене, что в Риме родилась тогда даже поговорка: «Дешев, как сардинец», Больше всего рабов попало в Италию, где были сосредоточены огромные денежные средства и где нужда в" дешевой рабочей силе была особенно велика. Крупное землевладение расширялось и в провинциях: на Сицилии, Сардинии, в Африке, откуда вскоре начал поступать в Рим дешевый хлеб, и все новые массы италийских крестьян, разоряясь, бежали в города или же за море, прежде всего в Испанию, романизация которой произошла таким образом очень быстро.

Положение рабов в поместьях, где они трудились на полях и пастбищах, становилось все тяжелее. Изложение идей максимальной эксплуатации рабского труда мы находим в трактате «О земледелии» Марка Порция Катона Старшего. Управляющий поместьем, пишет он, должен следить за тем, чтобы рабы постоянно были заняты изнурительным трудом, тогда они будут здоровее и охотнее будут идти отдыхать после дневной работы. «Труд удерживает раба от воровства», рассуждает далее Катон, а потому и в праздники рабы должны быть заняты делом: ремонтировать дороги, чинить постройки, возделывать сады. В непогоду надлежит заставлять рабов вывозить навоз, мыть и смолить бочки, скручивать канаты. Больному и старому рабу надо давать меньше пищи, а еще лучше — вовсе избавиться от него. Содержание рабов не требует больших расходов, учит римский писатель: им почти не надо горячей еды, а вино им дают только худших сортов. Понятно, что такое обращение с рабами вселяло в них глубокую ненависть к господину, и римляне, сознавая это, говорили: «Чем больше рабов, тем больше врагов». Производительность рабского труда была крайне низка, использование же более новых и совершенных орудий становились для хозяина невыгодным, ибо в руках враждебно настроенных, ненавидящих свою работу невольников орудия эти часто ломались.

Намного лучшим было положение «фамилия урбана» — рабов в городе, чаще всего домашней челяди или ремесленников и мелких торговцев. В городах для хозяина оказывалось выгодным даже предоставить рабу определенную самостоятельность в его сфере деятельности, с тем чтобы часть выручки отходила господину. Легче всего приходилось рабам-грекам, обычно высококвалифицированным, способным иногда быть даже преподавателями для сыновей в аристократических семьях. Многие из рабов-учителей греческого происхождения позднее получали свободу, как это случилось и с первым римским поэтом греком Андроником из Тарента. Более свободными чувствовали себя и греки-музыканты, такие, как раб Марципор, автор музыкального сопровождения к комедии Тита Макция Плавта «Стих».

Массовое использование дешевой рабской силы, приток дешевого хлеба из провинций, неконкурентоспособность мелкого крестьянского хозяйства в Италии и постоянное отвлечение свободного земледельца на воинскую службу в эпоху беспрестанных далеких походов подорвали основы жизни простых италийских крестьян. Оставив поля, многие из них обратились к возделыванию виноградников, садов, выращиванию оливок. Наибольший доход приносило виноделие, ибо италийские вина славились во всем Средиземноморье и начали уже вытеснять собой местные вина. Но, для того чтобы заняться новым делом — виноградарством или животноводством, нужны были средства, нужно было достаточное количество земли. Крестьянину, у которого ничего этого не было, оставалось лишь стать бродячим поденщиком, сезонным сборщиком урожая или же бежать в Рим или в провинции, зачастую пополняя ряды городской бедноты — пролетариата, жившего за счет общества, подачками богатой знати. Античный пролетариат, не имевший ничего, кроме детей, «пролес», был социальным слоем, который мы бы сегодня назвали люмпен-пролетариатом. Из этой среды, развращенной раздачами дешевого или дарового хлеба и бесплатными зрелищами, римские аристократы набирали себе бесчисленные армии клиентов, готовых всеми силами поддерживать политические позиции Корнелиев, Эмилиев или Фабисв, контролировавших политическую жизнь Рима во II в. до н. э. Клиенты являлись рано утром в дом патрона, сопровождали его по пути на Форум, где решались общественные дела.

Городские эдилы, желавшие стать преторами и консулами, заботились об устройстве впечатляющих игр и о раздаче дарового хлеба. «Не удивительно, — саркастически пишет Катон, — что народ не слушает добрых советов, ведь у брюха нет ушей». Пролетариат, привыкший к праздной жизни, радовался все более частым шрам и празднествам, длившимся иногда по многу дней. Только официальных праздников, сопровождавшихся зрелищами, набиралось тогда до ста дней в году. К этому добавлялись такие чрезвычайные события, приковывавшие к себе внимание римского населения, как триумфы или пышные погребения выдающихся деятелей, когда устраивали бои гладиаторов. Обычай этот первоначально носил религиозный характер: сражаясь между собой, военнопленные становились поминальной жертвой усопшему полководцу. Бои гладиаторов были особенно распространены в Кампании и Этрурми, откуда перешли затем в Рим. Вскоре они приобрели там неслыханную популярность. В начале II в. до н. э. наряду с италийскими бойцами впервые приняли участие в гладиаторских боях также атлеты-греки. Немного позднее начали привозить из Африки львов и пантер, чтобы сделать зрелища еще более захватывающими. Схватки зверей, бои рабов с разъяренными быками (прообраз будущей испанской корриды) стали отныне одним из самых массовых развлечений римских обывателей.

Несмотря на все великие завоевания Рима, несмотря на все его могущество, сам город еще не мог соперничать с пышными, правильно распланированными городами эллинистического Востока. Интересно, что именно по инициативе Катона Старшего, заклятого врага греческих культурных влияний и вообще всяческих новшеств, в Риме была сооружена первая базилика — большой крытый зал для собрания купцов, судебных заседаний, комиций, так называемая Базилика Порция. Шесть лет спустя, в 178 г. до н. э., цензоры Марк Эмилий Лепид и Марк Фульвий Нобилиор построили Базилику Эмилию, а еще через 8 лет, стараниями Тиберия Семпрония Гракха, на южной стороне Форума появилась Базилика Семпрония. Форум с портиками, колоннадами, галереями стал общепризнанным центром не только политической, но и всей вообще общественной жизни в городе: купцы и ростовщики приходили сюда столь же часто, как и сенаторы. Уже в эпоху войны с царем Пирром начали исчезать в Риме дома, крытые соломой или гонтом. Появились мостовые, в строительстве общественных зданий стали применять место туфа желтоватый известняк, привозившийся из Тибура (ныне Тиволи), и даже мрамор.

В жилищном строительстве все заметнее были имущественные различия. На тесных улочках в центре города можно было встретить четырехэтажные, кое-как построенные доходные дома для малоимущих. Для себя же богачи сооружали дома по образцу греческих, ведь для настоящих сокровищ искусства, захваченных римлянами в эллинистических городах, примитивный старый римский дом, состоявший из атрия и спальни, был слишком мал и жалок. Позади спальни стали делать другую часть дома с перистилем, обнесенным колоннадой, вокруг которого были сосредоточены жилые помещения. Здесь, в перистиле, посреди цветочных клумб и фонтанов протекала жизнь семьи, тогда как атрий служил для приема гостей. У греков римляне позаимствовали не только перистиль, но и библиотеку, и «ойкос» — большой зал для приемов. Вот такой дом уже годился для размещения в нем награбленных памятников искусства, которых в город прибывало все больше и больше. Пример показали полководцы. Из этолийского похода Марк Фульвий Нобилиор привез в 187 г. до н. э. не менее 280 бронзовых и 230 мраморных статуй. Луций Эмилий Павел, разгромив македонского царя Персея, возвратился в Рим с 250 возами, полными картин и скульптур. О Муммии, покорителе Коринфа, говорили, что он наполнил Рим вывезенными из Греции изваяниями.