Читать онлайн «История имперских отношений. Беларусы и русские. 1772-1991 гг.». Страница 129

Приведённые выше соотношения книжных и газетных изданий на беларуском и русском языках касаются только БССР, поэтому не дают полной картины положения дел. Надо помнить, что БССР, как и другие национальные республики, наводнена огромным количеством центральных, то есть общесоюзных изданий на русском языке — книгами, журналами, газетами, которые издаются в Москве и распространяются по всей территории Советского Союза. В результате процент книг и периодики, издаваемых в БССР на беларуском языке, ничтожно мал в сравнении с морем книг и периодики центральных издательств. И это в республике, в которой, по данным переписи населения, проведённой 15 января 1959 года, беларусы составляют 81,1 % граждан.

Чаще всего на русском языке издаётся в БССР политическая, техническая и научная литература. Лишь беларуская художественная литература и массовые пропагандистские брошюры выходят преимущественно на беларуском. Необходимо, однако, подчеркнуть, что оригинальная литература — произведения беларуских прозаиков и поэтов, а также литературные журналы — издаётся таким мизерным тиражом, который никак не может удовлетворить читательский спрос на эту литературу. Редактор Паричской районной газеты «Ленінская перамога» («Ленинская победа») С. Прач писал в 1958 году:

«На полках книжного магазина в Паричах стоит множество книг — политическая, научно-популярная литература, произведении русских и западноевропейских классиков, современных писателей. Но необходимую тебе книгу не всегда купишь. Совсем мало в магазине книг беларуских авторов. Причина, очевидно, в том, что в последнее время произведения беларуских писателей издаются ограниченными тиражами. Трехтысячный — пятитысячный, и даже восьмитысячный тираж недостаточен для удовлетворения спроса читателей. До районных центров доходит незначительное количество беларуских книг, а в сельских магазинах и ларьках их вообще не бывает… Довольно часто можно столкнуться с пренебрежительным отношением к распространению беларуской книги»[119].

«Пренебрежительное отношение к распространению беларуской книги» — повсеместное в БССР явление. Писатель Иван Шамякин, выступая на 4-м съезде беларуских писателей в феврале 1959 года, заметил:

«Нам, писателям, часто жалуются, что книг не хватает. Особенно много жалоб со стороны учащихся старших классов и преподавателей беларуской литературы».

Важно отметить и такой факт: на открытом партийном собрании коммунистов Союза писателей БССР, состоявшемся 17 ноября 1961 года и посвящённом работе XXII съезда КПСС, меньше всего говорилось о съезде. Главным стал разговор о порочной практике распространения беларуских книг, всё о том же «пренебрежительном отношении» к этому делу. Газета «Лiтapaтypa i Мастацтва» в своем отчёте о собрании писала:

«Говоря о распространении беларуской литературы, о тиражах беларуских книг и журналов, Р. Соболенко привёл такие цифры: по состоянию на 15 ноября на журнал «Полымя» («Пламя») подписались 3128 человек. А между тем в нашей республике около 20 тысяч библиотек, около 12 тысяч школ, сотни домов культуры и клубов. Журнал очень и очень редко до них доходит. Оратор критиковал порочный подход Белгосиздата к определению тиражей книг…

Как и Р. Соболенко, на вопросах распространения беларуской книги остановился П. Панченко… К сожалению, у читателя порой просто нет возможности познакомиться с беларуской книгой. П. Панченко привел возмутительный факт: руководство Могилёвского парка культуры и отдыха, располагая значительными денежными средствами на подписку на газеты и журналы, не выписывает ни одного беларуского издания»[120].

Старший инспектор правления «Союзпечати» М. Полуничев в статье «Журнал просится в библиотеку», приведя ряд фактов бойкотирования беларуских книг некоторыми библиотеками Могилёва, ставит вопрос:

«Известны ли эти факты Министерству культуры БССР и Беларускому республиканскому совету профсоюзов?» и сам же отвечает: «Да, известны»… Однако никаких мер до сих пор не принято… Не выписывают беларуских литературно-художественных периодических изданий библиотеки средних и восьмилетних школ.

— Пусть их выписывают преподаватели за наличный расчет, — сказал заместитель Министра просвещения БССР С. Умренко. — У нас денег нет»[121].

Приведённые факты убедительно доказывают, что в беларуской республике беларуский язык задвинут русским на задний план. Мова допускается выборочно: в области художественной литературы, за что следует благодарить прежде всего беларуских писателей, в прессе и в массовых пропагандистских брошюрах, в широком распространении которых заинтересовано из политических соображений партийное руководство. Во всех остальных областях общественной жизни господствует русский язык, почти вытеснивший мову даже из школы.

Русский язык, как общий для всех советских республик государственный, как язык «классиков марксизма-ленинизма», «передовой социалистической нации» и «великого русского народа», как «средство межнационального общения», как «второй родной язык» всех народов Советского Союза (что провозглашено официально) стал, фактически, главенствующим языком в общественной, политической, хозяйственной и даже в культурной жизни БССР. Беларускому же языку, отодвинутому на задворки, отведена подсобная, вспомогательная роль, исполнение пропагандистских функций.

В начале 30-х годов, в разгар антибеларуской кампании в области языка, национальную интеллигенцию обвиняли, как ни странно, в том, что она отстаивала чистоту родного языка, сопротивлялась его русификации. Упомянутый нами в первой главе академик Вольфсон писал в 1931 году:

«Одной из главных задач, которые поставили перед собой нацдемовские пуристы, была задача вытравить из белорусского языка всякие элементы русского. Они изгоняли сотни общепринятых, opгaнически вросших в белорусский язык, русских слов. Они выкорчевывали всё то, что в их глазах представлялось им «русицизмами»[122].

Такое же обвинение содержалось в преамбуле правительственного декрета «Об изменениях и упрощении белорусского правописания» от 28 августа 1933 года:

«Национал-демократизм стремился всеми мерами и способами оторвать белорусский литературный язык от языка широких трудящихся масс, создал искусственный барьер между белорусским и русским языками и засорял белорусский язык средневековыми архаизмами и буржуазными вульгаризмами».

Таким образом, как реформа беларуского языка в 1933 году, так и вся дальнейшая большевистская языковая политика были нацелены на уничтожение «искусственного барьера» путём механического сближения беларуского языка с русским. Реформа 1933 года ввела в беларуский язык около 30-и фонетических и морфологических особенностей, живьем взятых из русского языка, чуждых беларускому и прежде в нем не употребляемых. Но вопрос о пополнении беларуского языка русским словарным материалом тогда ещё не ставился. Русский словарный матерная, вместе с внедрением всё новых и новых морфологических, синтаксических и даже фразеологических норм русского языка, вводился в беларуский язык постепенно, исподволь и уже не путем декретов, а в порядке горячо рекомендуемых «добровольных заимствований».

В предисловии к «Русско-белорусскому словарю», изданному Институтом языкознания Академии Наук БССР в 1933 году, «авторитетно» утверждалось, что «только после Великой Октябрьской революции… белорусский язык, как и вся культура белорусского народа, достиг за годы советской власти высокого развития… выработал свои литературные нормы, значительно пополнил лексический запас за счет лексики родного ему русского языка». Далее в предисловии говорилось, что «белорусский народ, противостоявший белорусским буржуазным националистам, верный дружбе народов, защищал чистоту своего языка, пополняя его из неисчерпаемых источников русского языка».

Ниже мы покажем на конкретных примерах, почерпнутых из текстов беларуской советской прессы, как происходит это «пополнение» беларуского языка «неисчерпаемыми источниками» русского в области и морфологии, и синтаксиса, и фразеологии, и лексики.

С этой целью нами проштудирован целый ряд текстов двух категорий:

1-я — политические, научные и публицистические тексты, опубликованные на страницах республиканских изданий, язык которых официально считается общепринятым нормативным беларуским литературным языком.

2-я — беларуская художественная проза, которая, как увидит читатель, достаточно упорно противостоит русификации и являет куда больше чистоту языка в сравнении с языком текстов 1-й категории.