Читать онлайн «История имперских отношений. Беларусы и русские. 1772-1991 гг.». Страница 100

С 1947 года преемник Пономаренко, присланный из Москвы новый первый секретарь ЦК КПБ Николай Гусаров (1947–50 гг.) усилил борьбу с беларуским национализмом. Началось формирование системы партийной учёбы с целью изучения «Краткого курса истории ВКП(б)», написанного группой московских авторов, но изданного в виде сочинения самого Сталина.

Новое руководство компартии и республики резко усилило русификацию коренного населения. Большевики использовали факты сотрудничества беларуских деятелей с нацистами для того, чтобы дискредитировать беларускую национальную идею. Ответственность за преступления нацистов они безосновательно перекладывали на беларусов, сотрудничавших с немцами. Естественную враждебность народа к нацизму они старались трансформировать во враждебность к беларуским национальным деятелям и ко всему беларускому — языку, культуре, традициям, символике.

Более того, демагогией на тему сотрудничества некоторых беларусов с нацистами сталинисты оправдывали довоенные репрессии против «нацдемов». Кстати говоря, это идеологическое клише духовные наследники сталинистов используют до сих пор. Именно в этом лежат причины отвержения бело-красно-белого национального флага, герба «Погоня», обоих вариантов национального гимна («Магутны Божа» и «Мы выйдзем шчыльнымі радамі»).

Антисемитизм. В 1948 году по всему СССР развернулась кампания борьбы с так называемыми «космополитами», каковыми оказались евреи. В Минске был закрыт еврейский государственный театр. На памятниках жертвам нацизма отныне запрещалось упоминать евреев. Главного режиссёра Беларуского государственного театра имени Янки Купалы Л. Литвинова обвинили в преувеличении значения пьес иностранных драматургов, доцента БГУ Л. Барагу — в неуважении к русским революционным демократам, заведующего отделом пропаганды газеты «Звезда» Ф. Иоффе — в презрении к беларуской культуре, руководителя промышленной кооперации БССР Марголина — в игнорировании подготовки беларуских кадров.

В 1952 году фамилия Марголина всплыла снова в связи с кампанией по борьбе с расхищением социалистической собственности и взяточничеством, которая проводилась под руководством нового первого секретаря ЦК КПБ Николая Патоличева. Вместе с семерыми другими «еврейскими буржуазными националистами» его осудили на заключение в лагерь. За первой группой еврейских «расхитителей» последовала вторая, за ней — третья.

Еврейских «националистов-вредителей» искали и находили повсюду. Репрессии направлялись против врачей, экономистов, учёных, партийной бюрократии. Москва поставила цель устранить евреев из органов управления, медицины, торговли. Весьма характерно то, что антисемитская политика в БССР проводилась в жизнь под лозунгом защиты интересов беларуского народа. Так на смену антисемитизму нацистов, развращавшему беларусов во время оккупации, пришёл антисемитизм сталинистов. Они возродили старую российскую традицию — все свои проблемы и неудачи списывать на «козни евреев».

Религиозный террор. Велась упорная борьба с усилившейся за время войны религиозностью масс и оппозиционностью духовенства. Например, в 1946 году четверо православных священников в Гомельской области отказались признать патриарха Московского и всея Руси — как ставленника большевиков. Почти все ксендзы в Западной Беларуси не приняли советской власти и записались на выезд в Польшу, но по приказу из Ватикана забрали заявления назад. Местные власти были этим недовольны. Они хотели всех католических священников либо переселить в Польшу, либо отправить в концлагеря.

Особенно беспокоило большевиков положение в западных областях БССР, где в 1946 году действовали 238 костёлов, 511 православных церквей, ряд синагог и общин баптистов-евангелистов. Власти закрывали костёлы. Ксендзам запретили вести занятия с детьми (1947 г.), совмещать службу в нескольких приходах (1948 г.). За период с 1945 по 1951 год были арестованы около 180 ксендзов, что составило 70 % от их общей численности в БССР. Коммунистов за крещение своих детей исключали из партии, выгоняли с работы.

Евреи упрямо держались своих религиозных обрядов, хотя после войны власти разрешили им открыть на всю республику только одну синагогу (в Минске). Не оставались без внимания руководства и беларуские мусульмане. Все четыре мечети в послевоенной БССР закрыли.

Насаждение культа Сталина. В 1949 году, в связи с 70-летием Сталина, в его честь переименовали сотни колхозов, предприятий и улиц. Везде, где побывал вождь хотя бы проездом, появились мемориальные доски: Минск (1919, Западный фронт), Орша, Брест (1945, проездом на Потсдамскую конференцию). На беларуском языке в 1947–51 гг. были изданы все сталинские произведения. Вот только переименовать Бобруйск в Сталинск московские власти Гусарову не разрешили: то ли слишком много развелось сталинских городов по Союзу, то ли не тот город он выделил для переименования. Главную улицу Минска (Советскую) переименовали в проспект Сталина. В 1952 году грандиозный памятник вождю поднялся на Центральной площади Минска[81].

Наука. В области естественных наук развернулась борьба против генетиков-морганистов (по имени американца Томаса Моргана, одного из основателей генетики). Академик Антон Жебрак лишился поста президента АН БССР за «антипатриотический» поступок — публикацию в американском журнале «Сайенс» («Наука») статьи с признанием недостатков биологической науки в СССР. Пострадал член-корреспондент АН БССР Александр Жирмунский за выступление на Международном конгрессе геологов. Советские учёные не имели права положительно оценивать достижения «буржуазной» науки. Позже Жебрака изгнали из АН БССР как «воинствующего морганиста».

Ни одно издание не могло увидеть свет без разрешения органа цензуры — Главного управления по делам литературы и издательской деятельности при Совете Министров БССР, созданного в 1951 г. Доступ специалистов к иностранной научно-технической литературе был резко ограничен. Её поступление в библиотеки, научные учреждения, проектные организации находилось под жёстким контролем партийных цензоров.

«Идеологически верная» концепция истории БССР разрабатывалась под наблюдением ЦК КПБ(б) и под опекой московских историков-академиков Бориса Грекова (1882–1953) — трижды лауреата Сталинских премий — и Анны Панкратовой (1897–1957).

Об А. М. Панкратовой стоит сказать несколько слов. Она была убеждённая сталинистка: вступила в большевистскую партию ещё в 1919 году, вела партийную работу в Украине и на Урале, преподавала в Академии коммунистического воспитания имени Крупской, в Комвузе имени Свердлова, в Военно-политической академии, с 1939 года и до конца жизни входила в состав ЦК ВКП(б). Панкратова являлась членом редакций крайне одиозных большевистских идеологических журналов «Борьба классов» и «Историк-марксист». Получила Сталинскую премию в 1946 году. Именно ей принадлежит следующий «перл»:

«Великий русский народ — первый среди равных в братской семье народов СССР. Он сыграл решающую роль в Октябрьской революции, в установлении власти Советов, в создании и укреплении Советского Союза, в построении социализма в нашей стране»[82].

Именно Панкратова была главным редактором и соавтором учебника истории СССР для средней школы, по которому десятки лет учились все советские школьники, и который служил образцом для создания «типовых» школьных курсов историй народов СССР. Основная идея последних заключалась в утверждении «прогрессивного характера присоединения» к Российской империи всех без исключения «национальных окраин». Дескать, русского колониализма никогда не было, а русификация нерусских наций — явление сугубо положительное!

По приказу «сверху» все краеведческие и исторические музеи БССР изменили свои экспозиции таким образом, что теперь они начинались с советско-германской войны. Делалось всё для того, чтобы беларуский народ не знал своего прошлого. Фактически людям внушали, что история беларусов началась только в 1919 году — с момента провозглашения БССР.

Литература и искусство. Каноны для беларуской литературы и искусства вырабатывали партийные чиновники в республиканском ЦК партии, которые, в свою очередь, руководствовались постановлениями ЦК ВКП(б) и «накачками» на инструктивных совещаниях в Москве. Например, поэтессу Констанцию Буйло обвинили в национализме лишь за то, что она посмела назвать Беларусь самым красивым уголком на Земле. Происходили повторные аресты литераторов.

Большинство писателей, поэтов, художников, скульпторов, композиторов, кинематографистов в послевоенные годы на разные лады прославляли Сталина и большевиков. В 1949 году в кандидаты на получение сталинской премии выдвинули от БССР художницу Софью Ли (она происходила из полукитайской семьи) — за серию полотен о Туруханской ссылке Сталина. Многие обратился к теме войны и партизанского движения.