Читать онлайн «Дипломатия в годы войны (1941–1945)». Страница 59

Английское правительство также стояло за расчленение Германии. Основу планов Черчилля составляла, однако, идея не американского, а английского господства в Германии. Английские правящие круги надеялись поставить под свой контроль рурскую промышленность и, опираясь на нее, занять господствующее положение в Европе. Черчилль предложил в целях ослабления Германии изолировать Пруссию, отторгнуть Баварию и ряд других южногерманских земель, объединив их с некоторыми странами Центральной Европы в Дунайскую конфедерацию.

Подход Советского Союза к германской проблеме коренным образом отличался от американских и английских планов расчленения Германии. С первых же дней войны Советский Союз провозгласил своей задачей не уничтожение германского государства и народа вообще, а ликвидацию гитлеровского государства и его армии, суровое наказание их руководителей. Эту же самую линию проводила советская делегация и на Тегеранской конференции. Как в ходе двусторонних бесед с Рузвельтом и Черчиллем, так и на заседаниях конференции, Сталин подчеркивал необходимость создания условий, которые исключали бы возможность повторения германской агрессии. В этом плане он говорил и о необходимости сурового наказания военных преступников, создания стратегических баз союзников в Европе для принятия необходимых военных мер для предотвращения германской агрессии, дальнейшего укрепления фронта антифашистских государств и т. д.

Что касается планов расчленения Германии, изложенных Рузвельтом и Черчиллем, то у Сталина возникли на этот счет серьезные сомнения. После выступления Черчилля на одном из заседаний глава советской делегации прямо сказал, что ему не нравится английский план расчленения Германии. В итоге на конференции не было принято решения по германскому вопросу; он был передан на дальнейшее рассмотрение в Европейскую консультативную комиссию.

Польский вопрос обсуждался в Тегеране главным образом между советской и английской делегациями. Американцы в целом солидаризировались с англичанами, но большой активности в этом вопросе не проявляли. Рузвельт в беседе со Сталиным прямо признался, что для него польский вопрос имеет значение главным образом с точки зрения избирательной кампании в США. «В Америке имеется шесть-семь миллионов граждан польского происхождения, – говорил он, – и поэтому я, будучи практичным человеком, не хотел бы потерять их голоса»[444].

Еще незадолго до конференции правительства Англии и США предприняли попытку добиться восстановления отношений между СССР и польским эмигрантским правительством[15]. А накануне самой конференции они запаслись дополнительной аргументацией указанного правительства, которая должна была служить «ориентиром» для Рузвельта и Черчилля при определении их позиции по польскому вопросу в Тегеране.

Вот какие «ориентиры» намечали авторы указанных документов: необходимость в «постоянной настороженности по поводу советского влияния, которое становится все возрастающим в союзных. странах», нежелание польского правительства вступать в какие бы то ни было дискуссии по вопросу о границах, подготовка «политической акции против СССР» в случае, если к моменту вступления советских войск на территорию Польши советско-польские отношения не будут восстановлены, и т. д. В одном из документов польское эмигрантское правительство ставило Лондон и Вашингтон в известность о том, что восстание в Польше против Германии запланировано осуществить во взаимном согласии с Англией и США либо накануне, либо в тот самый момент, когда советские войска вступят в Польшу[445].

Несмотря на эту неприкрыто антисоветскую позицию польской эмиграции, Рузвельт в начале обсуждения польской проблемы на Тегеранской конференции выразил надежду, «что Советское правительство сможет начать переговоры и восстановить свои отношения с польским правительством». Аналогичные надежды высказал и Черчилль. В ответ на это советская делегация подчеркнула особую заинтересованность СССР в наличии дружественных отношений с Польшей, ибо это связано с безопасностью западных границ Советского Союза. Вместе с тем советская делегация вновь указала на враждебную позицию, которую занимают польские эмигранты в отношении Советского Союза, и на подрывную деятельность польской подпольной реакции, которая наносит немалый ущерб как Советскому Союзу, так и освободительному движению польского народа.

Советское правительство подтвердило свое стремление видеть Польшу независимым, демократическим и сильным государством и свое желание развивать дружественные отношения с ней. «Мы – за восстановление, за усиление Польши»[446], – говорил на конференции Сталин. Было, однако, совершенно очевидно, что политика эмигрантского польского правительства исключала возможность развития таких отношений.

Главное внимание при обсуждении польской проблемы было уделено вопросу о границах Польши. Позиция советской делегации по данному вопросу сводилась к тому, чтобы обеспечить польскому народу справедливые, исторически обоснованные границы, которые явились бы границами мира с соседними с Польшей государствами.

На заседании 1 декабря Сталин разъяснил, что советская позиция по этому вопросу заключается в том, что «украинские земли должны отойти к Украине, а белорусские – к Белоруссии», то есть между СССР и Польшей должна существовать граница 1939 года. Советское правительство, сказал он, «стоит на точке зрения этой границы и считает это правильным»[447]. По той же причине Советский Союз считал справедливым возвращение Польше ее исконных земель на западе.

Со своей стороны Черчилль изложил Сталину свою позицию по вопросу о польских границах. Во время беседы после обеда, устроенного делегацией СССР в честь делегаций США и Англии, английский премьер-министр показал на трех спичках, какими он представляет границы между СССР, Польшей и Германией после войны. Одной спичкой он обозначил Германию, другой – Польшу и третьей – Советский Союз. По мнению Черчилля, все три спички должны быть передвинуты на запад с целью обеспечения защиты границ СССР. Глава английской делегации внес предложение, в соответствии с которым «очаг польского государства и народа должен быть расположен между так называемой линией Керзона и линией реки Одер, с включением в состав Польши Восточной Пруссии и Оппельнской провинции»[448].

В ответ на это Сталин указал, что Советский Союз не имеет незамерзающих портов в Балтийском море. Поэтому ему нужны были бы незамерзающие порты Кенигсберг и Мемель и соответствующая часть территории Восточной Пруссии[449].

Англия и США в принципе согласились удовлетворить советское пожелание. В послании Сталину, полученном в Москве 27 февраля 1944 г., Черчилль указал, что передачу СССР Кенигсберга и прилегающей к нему территории английское правительство считает «справедливой претензией со стороны России… Земля этой части Восточной Пруссии обагрена русской кровью, щедро пролитой за общее дело… Поэтому… русские имеют историческую и хорошо обоснованную претензию на эту немецкую территорию»[450].

Согласие Черчилля с изменениями границ Польши объяснялось рядом причин. Во-первых, английское правительство стремилось договориться по этому вопросу до того, как Красная Армия приступит к освобождению Польши от немецко-фашистских захватчиков. Иден в своих мемуарах признает это, отмечая, что «если эти вопросы (о границах Польши. – В.И.) оставались бы нерешенными до вступления советских войск в Польшу, то было бы еще труднее разрешить советско-польские проблемы»[451]. Другой причиной английской позиции была надежда на то, что в послевоенный период в Польше установится власть прозападных, антисоциалистических сил, что «линия Керзона» явится границей двух систем[16]. Наконец, передача Советскому Союзу части Восточной Пруссии укладывалась в рамки планов ослабления германского государства, за что ратовали в Тегеране как Рузвельт, так и Черчилль.

Руководители трех держав рассмотрели и другие вопросы. Они приняли декларацию об Иране, в которой заявляли о «желании сохранить полную независимость, суверенитет и территориальную неприкосновенность Ирана». Советская делегация информировала своих союзников о мирном зондаже, предпринятом финляндским правительством летом и осенью 1943 года. Состоялся обмен мнениями относительно передачи Советскому Союзу части итальянского флота и по ряду других вопросов.

Вечером 1 декабря закончилось последнее, четвертое пленарное заседание Тегеранской конференции. На следующий день ее участники стали разъезжаться.

Тегеранская конференция занимает особое место в истории международных отношений, внешней политики и дипломатии Советского Союза. Это была первая конференция руководителей трех ведущих держав антифашистской коалиции – СССР, США и Англии, в ходе которой был рассмотрен ряд важнейших вопросов войны и послевоенного устройства мира. Впервые в истории антигитлеровской коалицией была согласована коалиционная стратегия против общего врага. Это способствовало принятию совместных решений, важнейшим из которых было одобрение операции «Оверлорд» – открытие второго фронта в Европе.