Читать онлайн «Технология власти». Страница 67

Характерно, что Сталин не решился дать в этой резолюции огласку тому факту, что коммунисты Эйсмонт и Толмачев во время обсуждения их вопроса на пленуме уже находились под арестом как "враги советской власти", а требование самого Сталина (Рудзутака) подвергнуть той же участи члена ЦК Смирнова было отвергнуто пленумом. Ничего не говорила резолюция и об идее "вся власть Советам". По другому поводу на том же пленуме Сталин объяснил, что такое "Советы без сталинцев"[106]:

"…дело не только в Советах, как в форме организации, хотя сама эта форма представляет величайшее революционное завоевание. Дело, прежде всего, в содержании работы Советов, дело в характере работы Советов, дело в том, кто именно руководит Советами, — революционеры или контрреволюционеры".

В письме к Максиму Горькому в 1912 году Ленин из Вены писал[107]: "Насчет национализма вполне с Вами согласен. У нас один чудесный грузин засел и пишет для "Просвещения" большую статью…" "Чудесный грузин" был Сталин, а статья — "Марксизм и национальный вопрос".

После октябрьского переворота Сталин получает назначение по "специальности" — он делается народным комиссаром по делам малых национальностей. Потом его комиссариат получил и конкретное задание подготовить слияние с советской Россией самостоятельно существующих советских республик — Украины (1919 г.), Белоруссии (1919 г.), Азербайджана (1920 г.), Армении (1920 г.), Грузии (1921 г.). Среднеазиатские республики, Казахстан, Татаро-Башкирия и Северный Кавказ — уже были включены в состав РСФСР. Конечно, все эти республики были советскими, но над ними еще не существовало общего контроля московского центрального правительства. Единый центр имелся только по линии партии в лице ЦК РКП (б), то есть своего рода "маленький Коминформ" с ограниченными контрольными функциями. Авторитет ЦК был скорее идеологический, чем организационный. Каждая советская республика пользовалась, так сказать, полным "национально-коммунистическим суверенитетом" по внутренним делам. Формально они даже имели и собственные вооруженные силы и вели "самостоятельную" иностранную политику (например, Рижский договор с Польшей 1921 года был подписан двумя советскими республиками — РСФСР и УССР). Первый шаг к созданию советской конфедерации, правда, был сделан еще в декабре 1920 года, когда были заключены военно-хозяйственные конвенции между РСФСР, УССР, БССР, позже с кавказскими республиками, но лишь в смысле конфедерации, а не федерации с Россией.

К созданию федерации приступили в конце 1922 года. Тогда впервые выходят на сцену "национал-коммунисты". Особенно резко и непримиримо выступают против потери независимости "национал-коммунисты" на родине самого Сталина, на Кавказе. Проект первой "сталинской конституции" о создании всесоюзной федерации в виде СССР кавказские коммунисты отвергают. Так, 15 сентября 1922 года ЦК коммунистической партии Грузии выносит решение[108]: "Предлагаемое на основании тезисов товарища Сталина в Закавказье. Москва, 1948, стр. 243. объединение в форме автономизации независимых республик считать преждевременным".

"Объединение хозяйственных усилий и общей политики считать необходимым, но с сохранением всех атрибутов независимости".

В Москве такое "сепаратистское" решение грузинских коммунистов, к которому присоединились и руководители советского Азербайджана (Р. Ахундов, Кадирли и др.) и которое грозило провалом всего дела создания СССР, было отвергнуто. Сталин, Орджоникидзе (последний был секретарем Кавказского бюро ЦК РКП (б), Молотов, Мясников (Армения) "доказали" ЦК, что кавказские национал-коммунисты (названные теперь "национал-уклонистами") не выражают волю народов Кавказа. Через месяц этот вопрос был обсужден на пленуме ЦК. 16 октября 1922 года Сталин, как секретарь ЦК, направил в Грузию (с копиями другим национальным республикам) следующую телеграмму[109]:

"Предложение грузинского ЦК о преждевременности объединения и сохранения независимости пленумом ЦК отвергнуто единогласно. Представитель ЦК Грузии Мдивани ввиду такого единодушия пленума вынужден был отказаться от требования грузинского ЦК. Пленумом принято без всяких изменений предложение членов комиссии: Сталина, Орджоникидзе, Мясникова и Молотова — о сохранении Закавказской Федерации и объединении последней с РСФСР, Украиной и Белоруссией в "СССР"… ЦК РКП не сомневается, что его директива будет проведена с энтузиазмом[110]".

Это "единодушное" решение было принято тогдашней "тройкой" — Сталиным, Каменевым и Зиновьевым. Ленин болел и не участвовал в работе ЦК и правительства. Троцкий находился в оппозиции к "тройке", но в союзе с Лениным. Решение ЦК ("тройки") было отвергнуто грузинами. Сталин, прикрываясь авторитетом ЦК и пользуясь болезнью Ленина, приступил к чистке в Грузии. Это было знаменитое "грузинское дело", которое как раз и послужило поводом Ленину написать известное "завещание" с требованием снять Сталина с поста генерального секретаря ЦК. Вот свидетельство Льва Троцкого:

"Два секретаря Ленина, Фотиева и Гляссер, служат связью. Вот что они передают. Владимир Ильич до крайности взволнован сталинской подготовкой предстоящего партийного съезда, особенно же в связи с его фракционными махинациями в Грузии. "Владимир Ильич готовит против Сталина на съезде бомбу". Это дословная фраза Фотиевой. Слово "бомба" принадлежит Ленину, а не ей. "Владимир Ильич просит Вас взять грузинское дело в свои руки, тогда он будет спокоен". 5 марта (1923 г.) Ленин диктует мне записку: "Уважаемый т. Троцкий. Я очень просил бы Вас взять на себя защиту грузинского дела на ЦК партии. Дело это сейчас находится под "преследованием" Сталина и Дзержинского, и я не могу положиться на их беспристрастие. Даже совсем напротив…" Почему вопрос так обострился? — спрашиваю я. Оказывается, Сталин снова обманул доверие Ленина: чтобы обеспечить себе опору в Грузии, он, за спиной Ленина и всего ЦК, совершил там при помощи Орджоникидзе и не без поддержки Дзержинского организованный переворот против лучшей части партии, ложно прикрывшись авторитетом ЦК. Пользуясь тем, что больному Ленину недоступны были свидания с товарищами, Сталин пытался окружить его фальшивой информацией… Фотиева снова пришла ко мне с запиской Ленина, адресованной старому революционеру Мдивани и другим противникам сталинской политики в Грузии. Ленин пишет им: "Всей душой слежу за Вашим делом. Возмущен грубостью Орджоникидзе и потачками Сталина и Дзержинского. Готовлю для Вас записки и речь[111]".

Но Сталин продолжает громить грузинских "национал-уклонистов".

Ленин, конечно, не "сепаратист", а вождь "централистов", но хочет провести централизацию ("федерацию") без репрессий против собственных политических единомышленников на Кавказе. Но цели Сталина не только "централистские". Он хочет видеть Грузию как свою собственную вотчину. В грузинском деле он все еще слишком грузин и "провинциал". К тому же основная опасность для его успешной карьеры в Москве тоже грозит оттуда, из родной Грузии, где сидят личные друзья Ленина и старые большевики- Мдивани, Махарадзе, Орахелашвили, Окуджава и др. Поэтому Сталин спешит прикончить своих врагов. Ленин обращается к нему через свою жену — Крупскую — с требованием прекратить этот грузинский "поход". Сталин обзывает Крупскую интриганкой.

Троцкий свидетельствует:

"Каменев сообщил мне дополнительные сведения. Только что он был у Надежды Константиновны Крупской по ее вызову. В крайней тревоге она сообщила ему: "Владимир только что продиктовал письмо Сталину о разрыве с ним всяких отношений". Непосредственный повод имел полуличный характер. Сталин старался изолировать Ленина от источников информации и проявил в этом смысле исключительную грубость по отношению к Крупской. "Но ведь вы знаете Ильича, прибавила Крупская: он бы никогда не пошел на разрыв личных отношений, если бы не считал необходимым разгромить Сталина политически".

В такой обстановке и в непосредственной связи с "грузинским делом" и родилось "Завещание" Ленина 1922 года с припиской от 4 января 1923 года снять Сталина с поста генерального секретаря за "грубость и нелояльность". Все это теперь официально подтверждено опубликованием "документов Ленина"[112].

Смерть Ленина спасла Сталина, но со смертью Ленина был объявлен смертный приговор и грузинским национал-коммунистам. Привели его в исполнение, правда, только через двенадцать лет — в 1936 году[113].

"В период 1927–1935 гг. национал-уклонизм, слившись с контрреволюционным троцкизмом, перерос в наемную агентуру фашизма, превратился в беспринципную и безыдейную банду шпионов, вредителей, диверсантов, разведчиков и убийц, в оголтелую банду заклятых врагов рабочего класса. В 1936 году был раскрыт троцкистский шпионско-вредительский террористический центр, куда входили Б. Мдивани, М. Окуджава, М. Торошелидзе, О. Гихладзе, Н. Кикнадзе и др.", — так писал Л. Берия в 1948 году об исполнении этого приговора.